Алиса Ковалевская – Амир. Сдавайся, детка (страница 26)

— Он попросил называть его моим принцем, — сказала я зачем-то и поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.

— Мой принц, — Стася засмеялась. — М-м… С самооценкой у него всё в порядке.

— Более чем.

Подруга перестала улыбаться. Подняла бокал.

— За тебя, Аль. Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему счастлива.

— Я тоже этого хочу, — призналась я.

Амир сейчас где-то. Может, даёт концерт со своими музыкантами? Может, пишет музыку? Или пьёт кофе? Звук его голоса преследовал меня. Я закрывала глаза и слышала его тихий смех, чувствовала поцелуи. Это было как наваждение, как болезнь, от которой я, к собственному стыду и ужасу, не хотела лечиться. Но боялась признаться в этом даже Насте.

— Он хочет третьего ребёнка, — сказала я очень тихо. —Руслан.

Она впилась в меня взглядом.

— А ты?

— А что я? Если это случится, моя жизнь окончательно превратится в кошмар. Мне повезло — он уехал, когда были нужные дни. Но это в этом месяце. А что дальше, я не знаю.

Она глубоко вдохнула. У Насти всегда хорошо работала голова, но сейчас даже она ничего не могла предложить, потому что было просто нечего.

— Я думаю об операции. Такие же делают… ну, чтобы женщина больше не могла родить.

— Ты умом тронулась?! Из-за этого мудака себя уродовать?! Да я бы его…

— Ничего бы ты с ним не сделала. Ни ты, ни я, ни кто-то ещё. Я так хочу от него уйти. Ты бы только знала…

У телевизора зашуршали фантики. Бокал был пуст, но я всё равно убрала его подальше. Милана подошла с серьёзным видом.

— Мам, я хочу кое-что спросить. Мы можем остаться у тёти Насти?

— Мы и так у тёти Насти. На сколько ты хочешь остаться?

— Ну… хотя бы на ночь. У тёти Насти хорошо.

— Дома тоже хорошо, — возразил Платон. — Когда папа приедет, мы будем играть в мяч. И он обещал мне купить новые качели.

— Нет, на ночь мы не останемся. А пока можете играть и смотреть мультики. Дайте мы с тётей Настей поговорим.

Они пошли обратно.

— А я тебе говорила, — услышала я голос Милы. — Ты ещё с этими качелями…

Мы с подругой смотрели друг на друга. Она показала мне на бокал. Налила вина.

— Есть много способов контрацепции. Я поговорю со своей знакомой — она гинеколог в крутой клинике. Безвыходных ситуаций не бывает.

Она приподняла бокал.

— Ещё раз за тебя. И за то, чтобы все мудаки отправились к чертям собачьим.

— Мне уже жалко этих чертей, — вяло улыбнулась я.

В мыслях был Амир. Его тёмные глаза, его ямочка на щеке. Могу ли я ещё быть счастлива? Не как мама, а просто счастлива?

Дождь стучал по крыше машины. Милана смотрела мультики, Платон задремал. От луж асфальт блестел. Я достала телефон. Пальцы онемели, сердце подпрыгнуло к горлу.

«Привет. Как дела?» — написала я с чувством, что только что добровольно сорвалась в омут.

Амир

Ван закончил барабанное соло и поднял барабанную палочку.

— Теперь всё.

— Красавчик, — Ник пару раз хлопнул в ладоши. — Рок-стар, бля.

— Все фанатки будут мои. — Ван ударил по тарелке. — Опа! Поняли?

— Разочарую тебя. Фанатки вешаются на солиста, даже если он ростом с той пуделя и страшный, как моя восьмидесятипятилетняя бабка, когда пытается хорохориться и делает себе на физиономию маску.

Дима взял из холодильника упаковку коки и кинул каждому по банке.

— Твоя бабка делает маски? — Ван продавил ключ. — Хорош-о-о. Каайф.

— Бывает. По-моему, ей кажется, что она всё ещё девчонка. Хотя, порой мне тоже так кажется. У меня после её грядок всё нахрен отваливается, а она ничего такая.

Все заржали.

— Так, парни, — оборвал я веселье. — У меня объява.

— Давай, — Ник сел на диван.

— Через неделю у нас концерт в «Бум-буме». Я договорился с директором, всё на мази.

Тишина воцарилась, как в морге. Если бы пролетел комар, было бы слышно. Никто из парней обрадованным не выглядел.

Первым заговорил Димон.

— А ничего, что мы сырые?

— Пока не выйдем на сцену, не поймём, где надо подтягивать.

— С чем нам выходить? У нас две песни и те разобраны. Какой концерт?! Чтобы выйти на сцену, нам нужно пахать ещё месяца три.

— Это не какой-то охеренный клуб, а «Бум-бум». Для его сцены нашего уровня достаточно.

— Не достаточно, — гневно бросил Ван.

Пошёл ко мне, но остановился посередине между мной и парнями. Напряжение сгустилось за секунду.

— Прежде чем о чём-то договариваться, нужно это обсуждать. У меня на следующей неделе завал. Максимум что я смогу — пару раз выбраться на репу часа на два. А ты, мать твою, с кем-то договариваешься о концерте! Если ты это затеял, не значит, что решать всё ты тоже можешь в одиночку, Амир.

— Хочешь свалить?

— А ты хочешь, чтобы я свалил?

— Нет.

Напряжение нарастало. Парни не лезли, но я чувствовал, что они не на моей стороне. После встречи с Алей я думал только о том, как снова с ней увидеться. Мне нужен был концерт. Чем скорее, тем лучше. Мне нужен был этот чёртов концерт!

— Отменяй всё, — Ван тоже поднялся. — У нас ни материала, ни нормального уровня.

— Мы можем сыграть пару каверов, — предложил я. — Есть то, что мы уже пробовали. Возьмём для начала. Пока мы в пределах базы, мы — самодеятельность.

— Мы и есть самодеятельность, — ответил Дима. — Или у нас что, инвестор есть? Может, нас проталкивает продюсерский центр? Что у нас есть, кроме голого энтузиазма?

— У нас есть база, инструменты, крутая музыка. Всё остальное тоже будет, если не прятать голову в песок.

Дима скептически усмехнулся.

Я стиснул зубы.

— Я вам заплачу. Каждому. Но на сцену мы выйдем.

— Иди к дьяволу, — процедил Ник, поставил коку на пустую коробку и вышел. Димон и Ван посмотрели ему вслед.