Алиса Ковалевская – Амир. Сдавайся, детка (страница 28)

— Подумай, Аля, как ты хочешь назвать нашего второго сына. Мне нравится имя Сергей. В честь моего отца. Сергей Русланович звучит благородно.

Я не выдержала и отвернулась.

Тогда он схватил меня за локоть. Посмотрел в глаза и прижался ко рту губами. Его язык проник внутрь. Подавить рвотный позыв было ещё труднее, чем раньше. Но я старалась подыгрывать, как делала всегда.

— Ты всё равно подумай. Вдруг мне понравится.

Меня трясло. Бил озноб, отвращение было сильным, как никогда.

— Мы примерно в восемь будем ужинать. Накрывать на тебя?

— Накрывай, — бросил он. — Даже если я не приеду, тебе стоит меня ждать.

Он надел часы. Посмотрел на них. Сам взял галстук, слегка задев меня, проходя мимо. Запах его одеколона усилил тошноту.

— Ой, папа!

Платон остановился в дверях. На нём была футболка и трусы. На футболке — машина с разъезжающимися колёсами и надпись на английском: «Будь парнем».

Руслан потрепал его по голове.

— Может быть, сегодня поужинаю с вами, — сказал он сыну.

— Я в футбол хочу!

— Возможно, завтра.

— Скажи маме, пусть она со мной поиграет.

Он остановился. Повернулся ко мне.

— Поиграй с сыном в футбол.

Я промолчала.

— Слышала?

— Слышала, — ответила через ненависть.

Руслан ушёл.

— Когда мы поиграем? — спросил Платон.

— Не сейчас.

— Но папа сказал, чтобы ты со мной поиграла.

— Я поиграю, но не сейчас, — голос едва не сорвался на крик.

Слёзы обожгли глаза. Я глубоко вдохнула и выдохнула через рот. Настя обещала поговорить со своим врачом, но пока ничего не сказала. Я схватила телефон и написала ей, что жду. Очень. Хотела записать Амиру голосовое, но поняла, что голос сорвётся. Платон потянул меня за кофту.

— Что?

— Я хочу.

— Я тоже хочу. Много чего хочу! И что? Поймай мне золотую рыбку — я хочу, чтобы она выполнила три моих желания.

Сын округлил глаза. Я заставила себя успокоиться.

— Мы поиграем, обещаю. Но не сейчас. Чуть позже.

К нам зашла Милана.

— Папа правда с нами будет ужинать? — спросила она. — Он только что мне сказал.

— Я не знаю, — призналась я. — Если папа так сказал, то это надо спрашивать у папы.

Амир

Генеральным директором «Бум-бума» был мужик старой закалки с интересным прошлым. Впервые я увидел его ещё пацаном, почти десять лет назад. Он знал мою мать, но в последние годы они разорвали контакты. Его седые волосы были заплетены в жидкую косичку, а тёмные глаза смотрели зорко, по-орлиному.

— Вы готовы? — спросил он, зайдя к нам в гримёрку лично.

— Вполне.

— У тебя сорок минут.

— Да, я знаю.

Сорок минут меня устраивали. Для первого выхода на сцену — более чем. Я положил на стол коробку с фиолетовым бантом.

— Это ещё что? — подался вперёд Ван.

— Ничего. Подарок.

— Так ничего или подарок? — Димон тоже подошёл.

— Для вас — ничего, для одного человека — подарок.

— Что за человек?

— Какая разница?

— Если ты готовишь ему подарки — большая, — ответил Ван.

Я не хотел говорить. В мозгах вертелось две вещи — сделать всё, как надо, и Аля. Мы не виделись больше недели, и я чертовски хотел, чтобы она была перед сценой. За ближайшим столиком. Ночью не спалось, всё думал, как это будет. Взяв коробку, я скомандовал парням.

— Выходим. Надо ещё всё проверить.

В «Бум-буме» был свой техник. Нам бы он тоже не помешал, но не было ни финансов, ни толкового парня на примете. Парням говорить не хотелось, только бабки кончались. Аренду базы я тянул, но на прочее надо было напрягаться, потому что счёт так и оставался замороженным.

За столиками сидели люди. Всё, как обычно. Только Али среди них не было. Я положил коробку в дальний угол, проверил примочки, микрофоны.

— Добрый вечер. Мы — группа «Запасной выход». Кстати, название группы родилось именно в этом месте. Оно для нас знаковое. Ну что, готовы? Тогда поехали!

Ван стукнул барабанными палочками, я ударил медиатором по струнам. Её не было. Её, чёрт возьми, не было!

— Кто может сказать, почему наступает ночь?

Если темнота делает нас тенями — мы тени

Ты похожа на меня точь-в-точь

Мы не знали друг друга до недавнего времени.

Мы ходили кривыми ручьями

По дорогам из серого кирпича

Мы наверняка знали, что будет с нами

Но я тебя увидел и закричал.

Моя. Ты не будешь чужой. Клянусь.

Моя, я не остановлюсь.

И когда звёзды разрежут твою одежду,