Алиса Котовская – Вне игры. Тень прошлого (страница 3)
Варя закрыла глаза, сжимая картонку в пальцах. С одной стороны – спокойная, предсказуемая жизнь с Игорем, диплом, тихое счастье. С другой – адреналин, боль, риск и призрачный шанс снова стать той, кем она была рождена быть.
И посреди этого хаоса – Кирилл. Его одержимость, его боль, его “надо поговорить”, которое могло перевернуть все с ног на голову.
Решение не приходило. Только тяжесть и понимание, что любое движение – вперед, к Зайцеву, или назад, в объятия прошлого, – будет болезненным. А стоять на месте становилось все невозможнее.
Глава 2.
Пустота в квартире к утру не рассеялась, она лишь загустела, словно холодный туман. Варя провела ночь в тревожной дремоте, ворочаясь на простынях, которые все еще пахли Игорем, – слабый, ускользающий аромат его одеколона, напоминание о безопасности, которая была сейчас так далеко.
Она механически приготовила кофе, ее пальцы дрожали. Телефон молчал. Игорь не звонил. Кирилл не писал больше. Это затишье было обманчивым, как затишье перед бурей.
Она снова достала визитку Зайцева. “Испытательный сбор”. Две недели. Она положила ее на стол, рядом с чашкой, и просто смотрела, будто ожидая, что картонка сама примет за нее решение.
Ее спас от размышлений резкий звонок в дверь. Сердце екнуло – нелепая, мгновенная надежда, что это Игорь вернулся сюрпризом. Она подбежала, взглянула в глазок и отшатнулась, словно от удара током.
За дверью стоял Кирилл.
Он был в простой темной толстовке, без спортивной формы, выглядел уставшим. Его руки были засунуты в карманы, а взгляд, тяжелый и неспящий, был устремлен на дверь, будто он видел ее сквозь дерево.
Варя замерла, не дыша. Уйти. Сделать вид, что меня нет. Но он, казалось, чувствовал ее присутствие.
– Варя, – его голос прозвучал приглушенно, но властно сквозь дверь. – Открой. Я знаю, что ты там.
Она медленно, почти против воли, повернула ключ.
Дверь открылась. Они стояли друг напротив друга в тесном коридоре. Он был таким большим, заполнял собой все пространство. От него пахло холодным утром и чем-то напряженным, знакомым.
– Как ты узнал, где я живу? – выдохнула она.
– Неважно, – он отмахнулся, его взгляд скользнул по ней, по ее растрепанным волосам, по спортивным штанам. – Ты не пришла вчера.
– У меня не было причин приходить.
– Причины были, – он шагнул вперед, вынуждая ее отступить в прихожую. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком, изолируя их в маленьком пространстве. – Мы не закончили тот разговор. Год назад.
– Все было закончено, Кирилл. Я осталась с Игорем. Ты извинился. Мы… – она запнулась, вспомнив тот поцелуй на балконе.
– Мы ничего не закончили, – он перебил ее, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, тот самый, что пугал и притягивал одновременно. – Ты просто убежала. Как вчера.
Он окинул взглядом квартиру, его взгляд задержался на двух чашках на полке, на мужской куртке на вешалке. Его лицо исказилось гримасой, в которой было что-то от боли.
– У тебя тут мило. Уютно. – Слова прозвучали как обвинение.
– Уйди, Кирилл.
– Зайцев, – выпалил он вдруг, вернув взгляд на нее. – Что он тебе предложил?
Варя почувствовала, как подкашиваются ноги. Так вот о чем этот визит. Не о прошлом. О будущем.
–Это не твое дело.
– Он звал тебя в сборную, да? – Кирилл снова шагнул к ней, теперь они стояли почти вплотную. Он не касался ее, но его близость была осязаемой, давящей. – Ты что, серьезно думаешь об этом? После всего? Ты сломаешься снова, Варя. Они там не будут с тобой нянчиться.
– А ты? – вырвалось у нее, голос дрогнул от нахлынувшей ярости. – Ты нянчился? Ты чуть не сломал мне колено! Нарочно!
Это висело между ними все это время, но она никогда не бросала ему это в лицо так прямо.
Его лицо побелело. На секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти животное, и он резко схватил ее за запястье. Не больно, но так, чтобы она не могла вырваться.
– Я был не в себе! – прошипел он. – Я видел, как ты смотришь на него, на этого баскетболиста! И я сходил с ума!
– Это не оправдание! – она попыталась вырваться, но его хватка была стальной. – Ты знал про мою травму! Ты знал!
– Я знал! – крикнул он, и его голос сорвался. – И я ненавидел себя каждый день после этого. Но я не позволю тебе сломать себя снова из-за каких-то иллюзий! Ты не вернешься туда, Варя. Ты останешься здесь.
Внезапно его хватка ослабла. Он все еще держал ее за руку, но теперь это было не сдерживание, а нечто иное. Его пальцы обжигали ее кожу. Его дыхание смешалось с ее дыханием. Он смотрел на нее с той самой всепоглощающей одержимостью, что когда-то разбила ее в осколки.
– Ты боишься не травмы, – тихо, почти шепотом, сказал он. – Ты боишься себя. Той, какой ты становишься рядом со мной.
И прежде чем она успела что-то сказать, он наклонился и прижался губами к ее губам.
Это не был нежный поцелуй. Это был захват. Заявление прав. Взрыв, который отозвался огнем во всем ее теле, знакомым и пугающим. Год попыток забыть, построить новую жизнь, рухнул в одно мгновение. Она замерла, парализованная, не в силах оттолкнуть его, не в силах ответить.
Он оторвался так же резко, как и начал. Его глаза были темными, почти черными.
– Решай, Варя, – прошептал он. – Но помни, с кем ты играешь.
Он отпустил ее руку, развернулся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.
Варя стояла одна в прихожей, прижав пальцы к губам, все еще чувствуя его жгучее прикосновение. На столе лежала визитка Зайцева. В телефоне молчал Игорь. А в воздухе висел вкус Кирилла – вкус страсти, боли и полного, тотального разрушения.
Она стояла, все еще ощущая жгучее прикосновение его губ на своих. Словно клеймо. В ушах гудело, а в висках стучало: ”Ты боишься себя. Той, какой ты становишься рядом со мной”.
Это было правдой. Самой страшной правдой, которую он мог вытащить наружу. Рядом с Игорем она была спокойной, уравновешенной, “исцеленной”. Рядом с Кириллом, она становилась вулканом. Взрывоопасной, иррациональной, живой. И этот взрыв был одновременно и самым страшным, и самым желанным чувством в ее жизни.
Давление, которое копилось с самого вчерашнего дня – встреча с Зайцевым, молчание Игоря, тяжелый взгляд Марка, слова тренера и теперь это… этот поцелуй, эта война, объявленная ей снова, – все это нахлынуло единой, сокрушительной волной.
Голова закружилась. Комната поплыла перед глазами. Она попыталась сделать шаг, чтобы опереться о стену, но ноги подкосились. Короткий, сдавленный крик вырвался из ее горла – не от боли, а от беспомощности перед этим хаосом внутри.
И все поглотила темнота.
Она пришла в себя от пронзительного холода. Лежала на полу в прихожей, щекой прижавшись к прохладному ламинату. Слеза засохла на виске. Сколько прошло времени? Пять минут? Час?
Она медленно поднялась, опираясь на дверной косяк. Тело было ватным, в голове – пустота и оглушительный звон. Она доплелась до кухни, налила стакан воды дрожащими руками и сделала несколько глотков, пытаясь прогнать тошноту.
Взгляд упал на смартфон, лежащий на столе. Экран был темным. Никто не звонил. Никто не писал. Она была абсолютно одна в этой тишине, которую только что нарушил он.
Решение. Оно висело над ней дамокловым мечом. Зайцев и его сборы. Возвращение в адреналин и боль, где ее ждала либо слава, либо новое, окончательное падение. Игорь и его тихое, безопасное “завтра”. И Кирилл… Кирилл с его “сегодня”, с его огнем, который сжигал дотла.
Она подошла к окну и распахнула его, впуская в квартиру влажный холодный воздух. Он обжег легкие, но прочистил голову.
Она не могла позволить этому хаосу сломать ее. Не сейчас. Не после всего, через что она прошла.
Варя взяла телефон. Пальцы сами потянулись к номеру Игоря, но она остановилась. Что она скажет ему? “Меня только что поцеловал Кирилл, и я не уверена, кто я после этого”? Нет. Это было бы предательством. И по отношению к нему, и по отношению к себе.
Вместо этого она открыла контакты и нашла новое, незнакомое имя – Зайцев.
Она не стала звонить. Она набрала сообщение. Короткое. Простое. Решение, принятое на грани отчаяния, но единственное, которое казалось хоть сколько-нибудь верным в этот момент.
Она отправила его, не дав себе передумать. Потом подняла глаза и посмотрела на свое бледное отражение в темном стекле окна.
Она сделала шаг. Вперед. Навстречу старой боли, старому страху и, возможно, старой себе. Потому что оставаться здесь, в этой ловушке спокойствия и страсти, было уже невозможно.
Сообщение было отправлено. Точка невозврата пройдена. Теперь главное – не думать, не анализировать, а действовать. Автоматически. Пока не нахлынула паника.
В голове всплыло воспоминание: Алексей Иванович, пару месяцев назад, сунул ей в руку визитку после того, как она пожаловалась на старую боль в колене после долгого дня на ногах.
“Возьми. Мурашко, Андрей Петрович. Врач для наших в медпункте кампуса. Сотрудникам без очереди. Не запускай себя, Соколова”.
Она никогда не решалась пойти. Боялась услышать вердикт, который окончательно поставит крест на всех тайных надеждах. Но теперь… теперь это было необходимо. Если она едет на сборы к Зайцеву, она должна знать, с чем идет. Она должна быть честной с собой.
Варя быстро собралась, натянула куртку и вышла из квартиры, стараясь не смотреть на дверь, за которой несколько часов назад стоял Кирилл.