Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 9)

Боль в ноге была тупой, ноющей, но двигаться было необходимо. Стиснув зубы, она оперлась на руки и, не вставая на повреждённую ногу, еле- еле приподнялась. Затем, одним неловким движением, стянула с себя верхнюю грубую накидку, оставшись в простом, поношенном платье. Холодный воздух комнаты коснулся кожи, и она поспешно подняла тяжёлое, пахнущее сеном и овчиной одеяло и залезла под него, устроившись у самой стены. Ткань платья была тонкой, и под грубым одеялом она почувствовала себя одновременно уязвимее и решительнее.

Лориан услышал шорох и мельком глянул через плечо. Увидев, что она уже в кровати, он как будто слегка выдохнул – одна проблема меньше. Снова отвернулся, чтобы снять сапоги.

Тишина в комнате была густой, как кисель. И в этой тишине Морвина произнесла тихо, но очень чётко:

– Лориан?

Он вздрогнул, будто его окликнули на ученье.

– Что ещё?

– Ложись.

Он обернулся, нахмурившись, не понимая. Морвина лежала, прижавшись к стене, и била ладонью по свободному месту на широкой кровати.

– Кровать широкая. На полу холодно и жестко. Ты же завтра ещё, наверное, бегать должен.

Он уставился на неё, затем на указанное место, затем снова на неё. Его лицо снова залила краска – на этот раз от смеси возмущения, неловкости и полнейшего недоумения.

– Ты с ума сошла? – вырвалось у него хриплым шёпотом. – Я не…

– Я не предложение делаю, – спокойно перебила его Морвина, и её голос звучал устало, но без дрожи. – Я логику включаю. Командир сказал тебе здесь ночевать. Не сказал – мучиться на полу. И следить за мной с пола не очень удобно, если что. Ложись, повернись спиной и спи. Или ты боишься, что я тебя заколдую? – – она позволила себе лёгкую, едва уловимую усмешку в голосе.

Это был рискованный ход. Но она видела его смущение, видела, как он варится в собственном соку от неловкости приказа командира. И использовала это.

Лориан открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли. Страх перед её колдовством? После сегодняшнего – он бы сам над этим рассмеялся. Боязнь компрометирующей ситуации? Но она лежала у стены, и места между ними было достаточно для ещё одного человека. А холодный, твёрдый пол действительно не сулил ничего хорошего для утра после боя и долгого дня.

Он мрачно посмотрел на свою постель из плаща, потом на широкую деревянную кровать. Борьба между гордостью, приличиями и простым желанием поспать нормально была написана у него на лице. Гордость проиграла.

– Только чтобы ты не думала… – начал он угрожающе, но голос сдулся.

– Я не думаю ничего, – отрезала Морвина, поворачиваясь лицом к стене и натягивая одеяло до подбородка. – Спокойной ночи.

Она слышала, как он ещё пару секунд стоит, бормоча что-то себе под нос, затем тяжёлые шаги приблизились к кровати. Услышала, как он снимает кольчугу. Матрас подался и скрипнул под его весом. Он улёгся на самый край, спиной к ней, напряжённый как струна, стараясь даже одеялом не соприкасаться. Между ними образовалась целая пропасть из неловкости и холода.

Но он лёг.

Морвина закрыла глаза, чувствуя странное, крошечное удовлетворение. Она не просто выживала в этой игре. Она начала в неё играть. Используя их правила, их предрассудки и даже их смущение. Бублик, забившийся в ногах под одеялом, мысленно присвистнул.

«Смело. Очень смело. Надеюсь, он не храпи».

«Если будет храпеть, разбужу и отправлю на пол, – мысленно парировала Морвина. – А теперь спи. Завтра нам нужны свежие силы. Для чего – я пока не знаю».

Ночь была тревожной и прерывистой. Морвина проваливалась в тяжёлый, болезненный сон, где за ней гнались то слизнегрызы с глазами матушки Илги, то она падала с обрыва, и её лодыжка горела огнём. Каждый раз она просыпалась с колотящимся сердцем, прислушиваясь к звукам в темноте: равномерному, тяжёлому дыханию Лориана с края кровати, шороху мыши за стеной, далёкому крику ночной птицы. Она лежала, уткнувшись лицом в прохладную стену, а больная нога пульсировала назойливым, тупым ритмом.

В один из таких моментов полудрёмы, когда граница между сном и явью стала размытой, она почувствовала необычное движение рядом. Не резкое, а медленное, полусонное. Сильное тепло приблизилось к её спине. Чья- то рука – тяжёлая, в грубой рубахе – обвилась вокруг её талии. Затем всё его тело придвинулось, и её прижали спиной к широкой, твёрдой груди, укрыв с головой краем одеяла, которое он, видимо, стащил с себя во сне.

Морвина замерла.

Лориан во сне тяжко вздохнул у неё в волосах, и его дыхание стало ровным и глубоким. Он крепко прижимал её к себе, как ребёнка прижимают к защите от ночных кошмаров.

Сердце девушки забилось чаще, но уже не от страха.

От нелепости.

От абсурда.

Охотник на ведьм, её личный тюремщик на эту ночь, теперь обнимал её во сне, как свою.

Она лежала неподвижно, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань своего платья, слыша стук его сердца где-то у себя за спиной. Его хватка была крепкой, почти удушающей. Постепенно неловкость сменилась простым физическим дискомфортом – он действительно держал её слишком сильно, и дышать стало трудновато.

Осторожно, стараясь его не разбудить, она попыталась пошевелиться, но его рука только сжалась сильнее. Тогда она медленно, миллиметр за миллиметром, высвободила свою руку, которая была прижата между ними, и дотянулась до его шеи. Кожа на шее выше ворота рубахи была тёплой и шершавой. Она легонько положила на неё ладонь.

– Лориан, – сказала она тихим, сонным голосом, который звучал естественно в ночной тишине. – Не дави меня так сильно.

И – о чудо – он отреагировал. Не проснулся, но в его сне что-то щёлкнуло. Его хватка ослабла, рука чуть разжалась, давая ей возможность вздохнуть полной грудью. Он даже отодвинулся на сантиметр, бормоча что-то невнятное, вроде «ммрр… прости…». И погрузился обратно в сон, но теперь уже не прижимая её, а просто обнимая довольно свободно, как большую, живую подушку.

Морвина лежала, широко открыв глаза в темноте. На её губах дрожала странная, непрошенная улыбка. Это было смешно. До истерики смешно. Самый опасный человек в её текущей жизни только что во сне попросил у неё прощения за слишком крепкие объятия.

Бублик, проснувшийся от движения, мысленно фыркнул у неё в ногах.

«Ну что, устроилась поудобнее? Теперь у тебя есть персональная грелка с функцией защиты от плохих снов. Правда, та же грелка в теории должна тебя сжечь на костре. Но это детали».

«Детали, – мысленно согласилась Морвина, осторожно устраиваясь поудобнее в его расслабленных объятиях. Тепло было приятным. И безопасным в своей неосознанности. – Главное, что он спит. И я могу спать. И моя нога немного меньше болит, когда тепло».

Утро пришло не с первыми лучами солнца, а с резким, требовательным стуком в дверь. Морвина проснулась от этого звука и мгновенно осознала две вещи: первое – её нога болела так, будто её всю ночь молотили цепом; второе – она всё ещё была прижата спиной к Лориану, а его рука по- прежнему лежала у неё на талии, хоть и без ночной силы.

Стук повторился, и на этот раз его сопровождал голос Торвина:

– Лориан! Вставай! Командир ждёт отчёта!

Тело за спиной у Морвины вздрогнуло, напряглось, а затем Лориан, судя по всему, окончательно проснулся и понял, в каком положении находится. Он отпрянул от неё так резко, как будто обжёгся о раскалённое железо. Матрас жалобно взвизгнул. Морвина перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него.

Он уже сидел на краю кровати, спиной к ней, и его уши были ярко- красными. Он судорожно поправлял смятый ворот рубахи, делая вид, что только что проснулся самым обычным образом.

– Иду! – рявкнул он в сторону двери, голос сорвался на хрипоту.

Морвина приподнялась на локте, поправляя своё платье.

– Ну что, сонный воин? – тихо спросила она, и в её голосе прозвучала легкая, почти незаметная усмешка.

Лориан обернулся, и на его лице читалась целая буря эмоций: смущение, злость на себя, досада и растерянность. Он избегал её взгляда.

– Ничего не было, – буркнул он, больше себе, чем ей. – Просто холодно было.

– Конечно, – кивнула Морвина с полнейшей, убийственной серьёзностью. – Очень холодно. Я чуть не замёрзла.

Он бросил на неё колючий взгляд, но, не найдя в её лице ни насмешки, ни укора, а лишь ту же усталую апатию, что и вчера, смущённо отвёл глаза. Поднялся, натянул сапоги и, не сказав больше ни слова, направился к двери. На пороге он обернулся, уже собравшись с мыслями.

– Ногу не трогай. Я щас вернусь.

И выскользнул наружу, плотно прикрыв дверь.

Морвина опустилась на подушку и позволила себе тихо рассмеяться. Смех был нервным, сдавленным, но очень нужным. Вся ситуация была до невозможного комичной. Бублик вылез из- под одеяла, потягиваясь.

«Ну? Романтическое утро?»

«Романтичнее, чем быть съеденной слизнегрызами, – мысленно парировала она. – Принеси- ка мне корзинку, нужно посмотреть, что у нас там есть для опухшей ноги. Без магии, разумеется».

Пока она ковыляла к краю кровати и рылась в корзинке в поисках оставшихся целебных трав, за дверью слышались приглушённые голоса.

Через некоторое время дверь снова открылась. Вошёл Лориан, но уже не один. С ним был деревенский лекарь – тощий старик с руками, трясущимися не от старости, а, похоже, от постоянного соседства с самогонным аппаратом. За ними в дверном проёме маячила фигура Каэлана.