Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 10)

– Дед, посмотри, – Лориан кивнул в сторону Морвины, его тон был нарочито грубоватым, чтобы скрыть остатки смущения. – Ногу подвернула.

Старик, бормоча, осмотрел лодыжку, пощупал, заставил Морвину скрипеть зубами от боли, и вынес вердикт:

– Растяжение. Не ходить три дня. Мазью мазать, бинтовать туго. Потом с палкой.

Три дня. Слово повисло в воздухе. Каэлан вошёл в комнату.

– У нас нет трёх дней, – сказал он без предисловий. – Наша миссия здесь завершена. Мы выдвигаемся сегодня.

Морвина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Они уйдут. Оставят её здесь, хромую, в незнакомой деревне, где о ней уже ходят слухи, и где рано или поздно могут навести справки либо ковен, либо любопытные местные, связанные с тем же ковеном. Это был приговор.

Лориан что-то промычал, глядя в пол.

– Командир, но…

– Но что? – Каэлан посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым.

– Она же не пойдёт, – выдавил Лориан. – Бросить её тут после вчерашнего не по- честному.

Каэлан изучающе посмотрел то на Лориана, то на Морвину. В его глазах шли расчёты. Оставить её – значит, возможно, создать ещё одну точку напряжения, о которой потом могут спросить. Взять с собой – обуза, замедление. Но…

– Есть повозка у старосты, – негромко сказал Торвин с порога. – За отдельную плату до следующего селения довезёт. Можем договориться.

Каэлан несколько секунд молчал, затем кивнул.

– Хорошо. Договаривайся. Лориан, ты отвечаешь за неё до той повозки. И в повозке. Понятно?

Лориан кивнул, не глядя на командира. Каэлан развернулся и вышел, уводя за собой лекаря. Торвин бросил на Лориана невыразительный взгляд и последовал за ним.

В комнате снова остались они вдвоём. Лориан тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.

– Ну вот, – сказал он, и в его голосе звучала откровенная досада. – Теперь я ещё и нянька.

Морвина смотрела на него, и впервые за много дней в её душе шевельнулось нечто похожее на слабую, едва теплящуюся надежду. Она была обузой. Но обузой, которую решили взять с собой. Пусть из чувства странной чести, пусть Из-за приказа. Но её путь в Вольные долины теперь лежал не через побег, а через… сопровождение инквизиции. Ирония судьбы начинала приобретать поистине эпические масштабы.

– Прости, – тихо сказала она, и на этот раз в её голосе не было игры.

Он махнул рукой.

– Да ладно. Главное – ногу не дёргай. Сейчас принесу эту повозку или что они там найдут.

Лориан вернулся через некоторое время, неся в руках глиняную кружку с парящим травяным отваром (пахло ромашкой и чем-то горьковатым) и свёрток с тряпицами для бинта. Его лицо всё ещё хранило отпечаток смущения и досады, но в движениях появилась какая-то новая, неловкая решительность – он получил задачу и собирался её выполнить.

Дверь он открыл без стука и замер на пороге.

Морвина сидела на краю кровати, подогнув здоровую ногу. Она задрала подол своего простого платья чуть выше колена, обнажив изящную, но теперь безобразно распухшую и покрывшуюся сине- багровыми пятнами лодыжку. Её пальцы, тонкие и умелые, уже развязывали грубую, самодельную повязку, которую наложили утром. Она делала это сосредоточенно, слегка нахмурившись от боли, но без жеманства или стыда – как человек, выполняющий необходимую работу.

Лориан аж кашлянул от неожиданности, и кружка в его руке дёрнулась, расплескав горячий отвар.

– Эй! – вырвалось у него, и он резко отвернулся, уставившись в стену, будто там были написаны секретные инструкции по обращению с раненными девушками. – Ты что делаешь? Лекарь сказал не трогать!

Морвина подняла на него взгляд. В её глазах читалась усталая практичность.

– Повязка уже развязалась, когда я пыталась встать. И наложили криво, давит. Мешает кровотоку, от этого только хуже. Нужно перевязать заново, туго, но правильно.

Она говорила спокойно, как опытная травница (чем, отчасти, и была), и это звучало настолько разумно, что возразить было нечего.

Лориан, всё ещё не глядя на неё, покраснел ещё больше. Он явно не был готов к такому уровню откровенности и компетентности.

– Я принёс отвар. И бинты. – Он сделал шаг вперёд, но всё ещё не решался повернуть голову.

– Спасибо. Поставь на табурет. И повернись, пожалуйста. Твоя помощь понадобится – нужно будет держать конец, пока я буду завязывать.

Её тон был настолько деловым и лишённым какого- либо намёка на смущение, что это, кажется, сбивало Лориана с толку ещё сильнее. Он механически поставил кружку и свёрток на табурет и застыл спиной к ней, напряжённый, как струна.

– Ну так как? – пробормотал он.

– Сначала дай мне промыть и прогреть. Подай кружку и тряпку.

Лориан, стиснув зубы, повиновался. Он подал ей кружку и кусок чистой, грубой ткани, глядя при этом куда-то в район дверной ручки. Морвина, не обращая внимания на его странное поведение, аккуратно промокла тряпицу в тёплом отваре и приложила к распухшему месту, с наслаждением чувствуя, как тепло проникает в больные ткани. Она слегка зашипела от удовольствия и боли одновременно.

Этот звук заставил Лориана украдкой, одним глазом, взглянуть на неё. Он увидел её сосредоточенное лицо, влажные от отвара пальцы, осторожные, уверенные движения. Это не было похоже на беспомощную панику вчерашнего дня. Это была работа. И в этой работе была какая-то сила. Не магическая, а очень земная, очень человеческая.

– Держи, – сказала Морвина, протягивая ему конец длинного бинта. – Натягивай, но не слишком сильно, когда я буду говорить.

Наконец он обернулся, хотя его взгляд всё ещё скользил где-то рядом с её ногой, не фокусируясь на ней. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, неуклюже взялись за ткань. Морвина начала бинтовать – быстро, ловко, с точным знанием, куда ложится каждый виток, чтобы зафиксировать сустав, но не пережать сосуды.

Они работали молча. Его роль сводилась к тому, чтобы подавать и натягивать по команде. Её тихие указания («Сильнее здесь», «Теперь отпусти», «Дай мне конец») были единственными звуками в комнате. И в этом молчаливом сотрудничестве исчезла часть неловкости. Осталась просто задача, которую нужно решить.

Когда последний узел был завязан, Морвина потянула подол платья обратно, скрывая перебинтованную ногу.

– Готово. Спасибо.

Лориан отступил на шаг, наконец, подняв на неё глаза. В его взгляде было сложное чувство: остатки смущения, капля уважения к её умению и огромное облегчение от того, что этот странный, интимный процесс закончен.

– Ничего, – буркнул он. – Повозка будет через час. Староста запрягает. Командир сказал, довезём до Кривого Моста. Там уже твои дела.

Кривой Мост. Это было уже на территории Вольных долин, дальше крупных дорог.

– Хорошо, – кивнула Морвина. Она посмотрела на свои руки, ещё влажные от травяного отвара, потом на него. – А ты… спасибо, что не бросил. Вчера. И сегодня.

Лориан заерзал, явно не зная, как реагировать на благодарность.

– Да брось… – он махнул рукой и снова отвернулся, делая вид, что его невероятно интересует вид из крошечного окна. – Просто делаю, что приказано.

Но Морвина знала, что это не совсем так. Приказ был следить. А не давать ей свой плащ на полу, не соглашаться лечь на кровать и не помогать перевязывать ногу.

В его грубоватой опеке сквозь щели пробивалось что-то ещё. Что-то вроде странной, неосознанной ответственности. Или чести. И это было для неё сейчас ценнее любого зелья.

После того, как последний узел был затянут, а неловкость постепенно рассеялась в свете будничных действий, Морвина почувствовала, как на неё накатывает усталость. Не просто физическая – от боли и бессонной ночи, а какая-то глубокая, нервная истощённость. Весь этот театр с бегством, охотниками, болотными тварями и теперь вот вывихнутой ногой требовал передышки.

Не говоря ни слова Лориану, который всё ещё стоял у окна, делая вид, что изучает архитектуру курятника, она отодвинулась к изголовью и медленно, стараясь не потревожить перебинтованную ногу, легла на кровать. Не под одеяло, а просто на спину, уставившись в потолок, покрытый паутиной и тенями. Её руки опустились вдоль тела ладонями вверх – жест полной, временной капитуляции.

Воздух в комнате снова застыл, но теперь он был наполнен не напряжением, а усталым спокойствием. Даже Бублик, свернувшийся калачиком в ногах, лишь тихо вздохнул.

Лориан, услышав шорох, обернулся. Увидев её лежащей с закрытыми глазами, он нахмурился.

– Что, опять плохо?

– Нет, – ответила Морвина, не открывая глаз. Голос её звучал приглушённо, из глубины. – Просто думаю.

– О чём? – спросил он, и в его тоне прозвучало скорее привычное любопытство, чем подозрение.

– О том, как странно всё выходит. Вчера я боялась вас до дрожи. А сегодня ты мне ногу перевязывал. И ещё вчера… – она не договорила, но лёгкая улыбка тронула её губы.

Лориан откашлялся, и его уши снова приобрели розоватый оттенок.

– Это… не надо об этом. Случайность.

– Случайность, – повторила она, и в её голосе зазвучала лёгкая, почти неуловимая меланхолия. – А что, если бы не ты тогда, с той тварью? Или если бы твой командир решил меня бросить? Всё держится на случайностях, Лориан. И на людях, которые в нужный момент помогают.

Он промолчал, раздумывая над её словами. «Как положено» для охотника – было пройти мимо, или допросить, или, в лучшем случае, сдать местным властям и забыть. Не возиться с травницей, не ночевать с ней в одной комнате и уж точно не краснеть Из-за неё.