Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 11)
– Ты просто неудобство, – наконец выдавил он, но уже без прежней досады. Скорее как констатацию нового, непривычного факта. – Как камень в сапоге. Не враг, а так мешаешь.
– Знаю, – тихо согласилась Морвина. Она открыла глаза и посмотрела на него. – Прости.
Он отвернулся, снова к окну, но теперь его поза была менее напряжённой.
– Да ладно. Отдохни лучше. Час ещё есть.
Он так и остался стоять там, глядя в окно, но уже не как страж, а скорее, как невольный компаньон, застрявший в одном затруднительном положении.
Морвина закрыла глаза и позволила мысли о ковене, об инквизиции, обо всех опасностях отодвинуться на второй план. Сейчас здесь, в этой душной комнате, с больной ногой и под неловкой охраной вспыльчивого охотника, она была в странной, но временной безопасности. И это было больше, чем она могла ожидать ещё вчера.
Она почти дремала, когда в дверь снова постучали.
Вошёл Торвин.
– Повозка готова. Выкупили ее. Тащи её, Лориан. Командир уже ждёт у выезда.
Лориан обернулся, его лицо снова приняло привычное выражение – смесь готовности к действию и лёгкого раздражения. Он подошёл к кровати.
– Ну, поехали, неудобство.
Морвина открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах не было уже ни смущения, ни злости. Единственное, что осталось, – усталая решимость поставить в этом точку. Она кивнула и, обхватив его за шею, позволила ему снова поднять себя на руки.
Дорога до повозки оказалась недолгой, но в этот раз жгучего стыда она не ощущала. Её усадили на телегу, доверху набитую сеном, подсунув под спину свернутую дерюгу. Бублик шмыгнул следом. Лориан примостился рядом, на самом краю, болтая ногами. Каэлан и Торвин расположились напротив, спиной к лошадям.
Когда повозка тронулась, Морвина откинула голову на мягкое сено и смотрела на небо, медленно плывущее над верхушками деревьев.
Повозка, скрипя и подпрыгивая на ухабах, выкатила за околицу и, миновав первый поворот, взяла направление, которое никак не соответствовало карте в памяти Морвины. Она ожидала, что они свернут на юго- запад, в сторону холмов и Вольных долин. Вместо этого возница, получив от Каэлана короткую инструкцию, погнал лошадей на северо- восток.
Сначала Морвина подумала, что это просто объезд, чтобы избежать размытой дождями дороги. Но когда за поворотом не последовало возвращения на нужный путь, а знакомые ориентиры остались далеко позади, в груди у неё похолодело. Она оторвала взгляд от неба и уставилась на Каэлана, который сидел напротив, бесстрастный, как изваяние.
– А куда мы едем? – спросила она тихо, но в тишине, нарушаемой лишь стуком колёс и храпом лошадей, её голос прозвучал громко и чётко.
Лориан, сидевший рядом, лишь пожал плечами, выражая полное неведение. Торвин бросил на командира короткий взгляд, но промолчал. Ответил Каэлан. Он не стал смотреть на неё, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, на дорогу.
– В Хельдран, – произнёс он ровным, лишённым эмоций тоном, как будто сообщал о погоде.
Морвина почувствовала, как у неё в животе всё сжалось в холодный, тяжёлый ком.
Хельдран.
Это был не просто ещё один город – перед ними высилась крепость. Опорный бастион Ордена Серебряного Когтя в этих землях. Сюда свозили пойманную нечисть, подозреваемых в колдовстве магов и участников еретиков – для допросов, суда и приговоров, изредка которым удавалось уйти. Вела к ней прямая, широкая дорога, тщательно охраняемая на каждом отрезке. Для многих эта дорога стала последней.
– Но, вы же говорили, до Кривого Моста, – выдавила она, и её голос дрогнул уже без всякой симуляции. Страх был настоящим, леденящим.
– Планы изменились, – коротко отрезал Каэлан, наконец повернув к ней голову. Его глаза были холодными и неумолимыми, как зимний лёд. – Получены новые сведения. В Хельдране есть человек, который может быть заинтересован в твоих показаниях.
«Показания».
Это слово ударило в неё, как смертный приговор. Кратковременное ощущение относительной безопасности, которое она успела почувствовать, рухнуло в одно мгновение. Они не просто подвозили её. Они её конвоировали. Всё это время – приставания Лориана, «защита» от слизнегрызов, перевязка ноги – было лишь хитрой уловкой, чтобы усыпить её бдительностьность и не дать сбежать по пути. Или, что ещё страшнее, – проверкой. А она, глупая, почти поверила в их странную, изломанную порядочность.
Лориан сидел рядом, и на его лице читалось неподдельное изумление. Он явно не был в курсе. Он смотрел то на командира, то на Морвину, и его брови поползли вверх.
– Командир, но мы же…
– Приказ, Лориан, – Каэлан прервал его тем же ледяным тоном. – Вышестоящего руководства. Наша миссия по поиску ковена получила новый приоритет. Девушка может быть ключевым свидетелем. Её необходимо доставить для опроса специалистами.
Морвина прижалась спиной к дерюге, чувствуя, как мир вокруг заваливается набок. Ковен. Конечно. Они так и не отпустили эту нить. Нашли кинжал Илги, поняли, что ковен рядом, и теперь решили выжать информацию из той самой «беглянки», которую сами же и «спасли». Или, что вероятнее, Каэлан с самого начала не поверил в её невинность. Его «тикающая» штуковница, его проницательный взгляд – всё это время он вёл свою игру. А она, убаюканная его кажущейся снисходительностью и неловкостью Лориана, попала в ловушку.
– Я ничего не знаю о ковене, – прошептала она, и это была чистая правда, которую, конечно, никто не поверит. – Я просто травница.
– Это и выяснят специалисты в Хельдране, – невозмутимо ответил Каэлан. – Если ты говоришь правду – тебе нечего бояться. Там тебе окажут медицинскую помощь, накормят, дадут кров. А потом отпустят с миром.
Ложь звучала в его устах так убедительно, так разумно, что от этого становилось ещё страшнее. Никто не уходил из Хельдрана «с миром». Оттуда либо не уходили вовсе, либо уходили с выжженной волей и страшными воспоминаниями.
Она посмотрела на Лориана. В его глазах мелькала борьба – между дисциплиной и тем странным, зародившимся чувством ответственности за «свою» травницу. Но дисциплина победила. Он опустил взгляд, сжал кулаки и упёрся глазами в дощатый пол повозки.
Повозка катилась дальше, увозя её прочь.
Повозка мерно покачивалась, выбивая из Морвины последние остатки иллюзий. Каждый стук колеса о камень отдавался в её висках, будто отсчитывая последние часы свободы. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени, обхватив руками перебинтованную ногу, но боль от травмы теперь была лишь слабым фоном по сравнению с ледяным ужасом, сковывающим внутренности.
Она не осмеливалась говорить вслух. Любое слово могло быть истолковано как признание, как попытка колдовства. Но в её сознании отчаянно застучала мысль, обращённая к единственному существу, которое оставалось на её стороне.
В глубине сена, у неё за спиной, она почувствовала слабое шевеление.
Тишина в их ментальной связи повисла тяжёлым грузом. Затем Морвина послала новую мысль, полную обречённой ясности:
Она не кричала, не выла, не рвала на себе волосы. Она просто произнесла это ровным голосом, словно сообщила, что пошел дождь. Но именно в этой спокойной констатации таилась бездонная пропасть отчаяния. Она уже видела перед собой камеру- темницу, где одна только мысль о магии будет вызывать невыносимую, жгучую боль. Допросы, на которых её будут ломать, пока не вырвут имена всего ковена. А Бублик, его найдут. Фамилиар ведьмы. С ним церемониться не станут.
Лориан всё ещё не мог встретиться с ней взглядом, его челюсть была плотно сжата.
Она осторожно, будто невзначай, потерла виски, притворяясь, что её укачало. Но внутри её сознание металась, как пойманная птица.