Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 8)
Повитуха, роды – это было гениально. Это вызывало не подозрение, а скорее снисходительное понимание, даже у таких суровых мужчин.
Торвин хмыкнул, вешая топор на пояс.
– Мох. Конечно. В следующий раз бери с собой палку подлиннее и кричи громче, пока будешь его искать. На крик хоть кто- нибудь да прибежит. Хотя бы такие же слизнегрызы.
Каэлан молчал ещё несколько секунд, затем кивнул, как будто ставя в деле точку.
– Мы провожаем вас до ближайшей деревни, – заявил он. – Эта местность небезопасна. И, как выяснилось, не только Из-за троллей.
Это был не вопрос.
Морвина понимала, что отказаться – значит снова вызвать подозрения. Слишком настойчивое желание остаться одной после только что пережитого ужаса было бы странным.
– Хорошо, – тихо согласилась она. – Спасибо.
Они двинулись вниз по тропе. Теперь она шла в центре их небольшого отряда: Лориан впереди, бодро раздвигая ветки, Торвин сзади, и Каэлан рядом, но чуть в стороне, его взгляд постоянно сканировал окрестности. Молчание между ними было уже не таким враждебным. Для них она теперь была не загадкой, а простой, немного неудачливой девушкой, которой не повезло наткнуться на нечисть. Загадка была решена, дело закрыто.
Дорога до деревни, если идти не спеша, занимала чуть больше часа. Они шли уже большую часть пути, когда случилось нелепое происшествие.
Тропа сузилась, огибая крутой склон. Лориан, шедший впереди, что-то оживлённо рассказывал Торвину о том, как однажды «уложил трёх гарпий одним выстрелом из арбалета». Размахивая руками для убедительности, он неловко задел плечом Морвину, которая как раз выбирала место, куда ступить.
– Ой, прости! – автоматически буркнул он, даже не оборачиваясь.
Но для Морвины, и так шедшей на нервах, этого лёгкого толчка хватило. Её нога ступила не на плотную землю, а на небольшой, скользкий от влаги камешек. Она почувствовала, как стопа подворачивается внутрь с резкой, отвратительной болью. Вскрикнуть она не успела – только ахнула, потеряв равновесие, и грузно приземлилась на бок, хватаясь за подвернутую щиколотку.
Боль была мгновенной и острой, как укус осы, только глубоко в суставе. Слёзы сами брызнули из глаз.
Все разом остановились. Лориан обернулся, и его самодовольное выражение сменилось растерянностью.
– Эй! Я же не сильно…
– Отойди, – отстранил его Торвин, опускаясь на одно колено рядом с Морвиной. – Где болит?
Морвина не могла говорить, она лишь сжала зубы и указала на распухающую на глазах лодыжку. Бублик, выпав из корзинки, беспомощно засуетился рядом, издавая тревожные писки.
Каэлан приблизился и смотрел не на ногу, а на её лицо, изучая реакцию. Боль была слишком реальной, чтобы её симулировать.
– Серьёзно? – пробормотал Лориан, виновато потирая затылок. – Ну, я же не нарочно…
– Всем ясно, что не нарочно, – сухо отрезал Торвин. Его большие, грубые руки с удивительной аккуратностью ощупали щиколотку. Морвина вздрогнула. – Вывиха, кажется, нет. Растяжение, и сильное. Ходить не сможет.
Последняя фраза повисла в воздухе тяжёлым вопросом. Что делать с хромой травницей после леса?
Каэлан вздохнул. Это был не раздражённый, а стратегический вздох человека, чьи планы снова пошли наперекосяк Из-за глупой случайности.
– Неси её, – коротко бросил он Лориану.
Тот аж подпрыгнул.
– Я? Но я…
– Ты толкнул, ты и неси, – невозмутимо закончил Торвин, поднимаясь. – Или хочешь, чтобы командир это сделал? Или я?
Лориан смерил Морвину взглядом (она была худой, но не факельной), покраснел от досады и, бормоча что-то невнятное про «несчастные случаи», нехотя наклонился.
– Ладно, ладно. Держись за шею. Только, чур, не души.
Морвина была слишком ошеломлена болью и унижением, чтобы протестовать. Она обхватила его шею, а он, кряхтя, подхватил её под коленями и приподнял. Было неудобно, стыдно и невероятно неловко. Она висела у него на руках, как мешок с сеном, а её корзинку с причитающим Бубликом взял Торвин.
Лориан пошёл вперёд, стараясь не смотреть на её лицо, которое было прижато к его кольчуге. От неё пахло травами, страхом и теперь ещё болью.
– Легче, чем кажется, – пробормотал он больше для себя, спотыкаясь на кочке.
Морвина молчала, глотая слёзы. Вся её тщательно выстроенная маска обычности теперь треснула по швам Из-за дурацкого камешка и неловкости охотника. Она была не просто беспомощной – она была обузой. И самое смешное (если бы не было так больно), что это окончательно хоронило в их глазах любые подозрения в её колдовской природе. Какая ведьма позволит подвернуть ногу и тащиться на руках у того, кого боится?
Каэлан шёл рядом, и его молчание было красноречивее любых слов. Он наблюдал за этой нелепой процессией.
Они дошли до деревни – кучки домиков у ручья – как раз тогда, когда первые дымки начали подниматься над трубами. Жители, увидев охотников с девицей на руках, повыскакивали из домов с округлившимися глазами.
– Неси в ту избу, – кивнул Каэлан на самый крупный дом, очевидно, старосты. – Объясним. А потом нужно думать, что с ней делать.
Лориан, красный от напряжения и смущения, понёс Морвину через деревню под пристальными взглядами местных. Она закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. Её план «исчезнуть» обернулся позорным прибытием в деревню на руках у инквизитора. Ирония судьбы, казалось, решила поставить на её жизни жирную, уродливую точку. Или многоточие. Пока непонятно.
Лориан, красный от напряжения и смущения, нес Морвину по деревне под пристальными взглядами местных и, наконец, внёс её в указанный Каэланом дом старосты. Внутри пахло дымом, кислым тестом и спокойным уютом, который казался Морвине теперь насмешкой.
Староста, бородатый мужик с озабоченным лицом, кивнул на дверь в боковую комнатушку – что-то вроде постоялой горницы, где стояла одна широкая кровать с грубым одеялом и табурет.
– Вот тут, господа охотники, как раз… – начал он, но его перебил Каэлан, который вошёл следом.
Командир окинул комнату быстрым, оценивающим взглядом и, не меняя выражения, вынес вердикт:
– Лориан, ты остаёшься здесь. На ночь.
В воздухе повисло изумлённое молчание. Лориан, всё ещё державший Морвину на руках, аж дёрнулся.
– Я?! Здесь?! Но командир, она же де…
– Именно поэтому, – холодно отрезал Каэлан. – У неё травма. Может стать хуже, понадобиться помощь. Или могут быть другие проблемы. Ты за всё в ответе.
Он бросил взгляд на Торвина, который стоял в дверях с каменным лицом, но в его глазах читалось явное несогласие. Однако возражать командиру они не посмели.
– Утром решим, как быть дальше, – закончил Каэлан и, не дожидаясь возражений, развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. За ним, бормоча что-то о чести и дополнительном сене, удалился и староста.
В маленькой, душной комнате остались они вдвоём. Лориан стоял посреди комнаты, всё ещё держа Морвину на руках, будто забыв, что можно её опустить. Его лицо выражало полнейшую растерянность и нарастающее возмущение от абсурдности приказа.
Морвина, измученная болью, стыдом и всей этой нелепой ситуацией, тихо вздохнула. Её руки всё ещё были обвиты вокруг его шеи. Она подняла голову и, преодолевая волну неприязни и неловкости, посмотрела ему прямо в глаза.
– Может, ты куда- нибудь меня посадишь? – тихо, но очень чётко спросила она.
Их взгляды встретились и задержались. В её глазах не было ни страха, ни мольбы, только усталое, почти апатичное ожидание. Но эта прямота, это спокойное требование элементарного удобства, брошенное в лицо человеку, который только что был готов возмущаться её присутствием, сработало.
Лориан смутился. Яркая краска залила его скулы, и он резко отвернулся, словно пойманный на чём- то постыдном. Он неловко, почти швырком, опустил её на край кровати, так что она взвизгнула от неожиданной боли в ноге.
– Вот сиди, – пробормотал он, отскакивая на пару шагов и уставившись в пол. – И не дёргайся.
Он был смущён, зол на командира, на ситуацию и, кажется, немного на самого себя за эту свою вспышку смущения. Он отвернулся и начал с шумом снимать плащ и разминать затекшие плечи, делая вид, что осматривает ничем не примечательные стены.
Морвина, устроившись поудобнее и оперевшись спиной о стену, наблюдала за ним. В его смущении была странная победа. Он, охотник на ведьм, грубоватый хвастун, был сбит с толку простой просьбой раненой девушки. Он теперь видел в ней не объект подозрения или обузу, а человека, которого ему вменили в обязанность, и это раздражало его больше всего.
Бублик, тихо выбравшись из корзинки, устроился у неё под боком, излучая мысленное недоумение.
Морвина наблюдала, как Лориан, отвернувшись, с преувеличенной тщательностью раскатывает на полу свой плащ, будто готовит постель для королевского смотра, а не для ночёвки в душной каморке. И странное дело – ей польстило его смущение. И это сбивало его, этого самоуверенного охотника, с толку.