Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 7)
– Не знаю, – честно призналась Морвина. – Но начинать надо с того, чтобы найти самое неведьмовское место во всех Долинах. Или научиться жить так, чтобы моя магия стала неотличима от простого везения, удачного стечения обстоятельств. Чтобы чай, который я буду заваривать, просто хорошо согревал, а не лечил от всех болезней. Чтобы мои предчувствия выглядели как женская интуиция. Чтобы…
Она замолчала, услышав вдалеке волчий вой. Обычный, лесной звук. Но ей он почудился смехом. Хриплым, знакомым смехом матушки Илги.
Спустя несколько дней блужданий по холмистым предгорьям Бартлона, Морвина наконец нашла то, что искала – не уютную ферму, а заброшенную лесную сторожку. Маленькая, покосившаяся избушка под слоем хвои и мха выглядела так, будто её последний обитатель скончался от скуки сто лет назад. Идеально.
Она с облегчением занесла ногу за порог, убирая карту в корзинку, как вдруг её взгляд упал в тень под полом. Там, в прохладной сырости, что-то шевельнулось.
Не одно, а несколько.
Маленькие, с горбоватыми спинами, покрытые влажной, скользкой на вид кожей болотного цвета. У них были крошечные, но острые, как Илгы, когти на лапах и круглые, абсолютно чёрные, бездонные глаза. Их рты, больше похожие на щели, беззвучно шевелились.
Слизнегрызы.
Мелкая, но мерзкая нечисть, родом с тех же болот, любившая селиться в тёмных, заброшенных местах и питавшаяся не столько плотью, сколько страхом и паникой. А сейчас они явно решили, что обед сам пришёл к ним в дом.
Морвина вскрикнула – коротко, пронзительно, от чистейшего, животного ужаса перед этой внезапной, скользкой мерзостью. Все её мысли о скрытности, о запрете на магию испарились. Она развернулась и бросилась бежать прочь от избушки, вверх по узкой лесной тропе, поднимавшейся на холм. За её спиной послышалось шуршание и тихое, похожее на бульканье, шипение.
– Не могу! – выдохнула Морвина на бегу, спотыкаясь о корни. Сердце колотилось о рёбра. Мысль о том, что ковен может учуять магическую вспышку, была сильнее страха перед слизнегрызами. Но лишь чуть- чуть.
Она выскочила из чащи на более открытый склон и замерла. В двадцати шагах от неё, у большого валуна, стояли трое. Кольчуги, плащи, серебряные амулеты. Каэлан, Торвин и Лориан. Они явно обследовали местность, и их разговоры резко оборвались, когда она вынеслась на тропу, бледная как смерть, с перекошенным от ужаса лицом.
Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах Каэлана мелькнуло мгновенное, леденящее понимание – он не видел угрозы в ней, он увидел, что угроза гналась за ней. Его рука уже лежала на рукояти меча.
Морвина, не раздумывая, пронеслась мимо них, как вихрь, и встала за их спинами, цепляясь за камень, чтобы не упасть.
Охотники даже не успели её спросить. Из-за поворота тропы выплыли слизнегрызы. Они двигались не быстро, но неприятно целенаправленно, их чёрные глазки- бусинки были зафиксированы на группе людей.
– Чёрт, – спокойно выругался Торвин, выхватывая короткий боевой топор. – Слизнегрызы. Мелкая дрянь.
– Не давайте окружить! – скомандовал Каэлан, его меч с лёгким звоном вышел из ножен.
Лориан, с готовностью вытащивший свой клинок, криво усмехнулся.
– Ну хоть не тролль!
Завязалась короткая, жестокая схватка.
Топор Торвина с глухим стуком разбивал хитиновые спины. Меч Каэлана описывал точные, молниеносные дуги, отсекая когтистые лапы. Лориан, азартно ругаясь, колол и рубил, отбрасывая тварей в сторону.
Слизнегрызы шипели, их тела при ударах издавали звук, как будто лопаются мокрые пузыри. Но они были упрямы и многочисленны – из леса выползали всё новые.
Морвина, прижавшись к камню, наблюдала, затаив дыхание. Она видела слаженность их действий, холодную эффективность Каэлана, грубую силу Торвина, лихую отчаянность Лориана. Это было одновременно ужасающе и завораживающе.
И в самый разгар боя она заметила то, что упустили они. Ещё один слизнегрыз, самый крупный, прополз по самой кромке тропы, скрываясь в высокой траве, и теперь, описав дугу, направлялся прямо к ней, к её ногам, отрезанной от основного боя. Его рот уже раскрывалась, обнажая ряды крошечных, острых как бритва зубов.
Она открыла рот, чтобы крикнуть, но голос застрял в горле. И в этот момент Лориан, отбросив очередную тварь, мельком глянул через плечо. Его взгляд скользнул по её лицу, по направлению её ужасного взгляда, и он мгновенно сориентировался.
– Назад! – рявкнул он, не к ней, а к твари, и одним резким движением шагнул вперёд, буквально вставив себя между Морвиной и слизнегрызом. Он не стал фехтовать. Он просто с силой, всей тяжестью тела, припечатал тварь к земле остриём своего меча, а затем, наступив ногой, резко дёрнул клинок на себя с отвратительным хрустом.
Всё стихло. Последние слизнегрызы, лишившись, видимо, вожака, поспешно отползли назад, в чащу. На тропе осталось лишь несколько медленно расплывающихся, зеленоватых луж.
Лориан вытер клинок о плащ и повернулся к Морвине. Он дышал немного учащённо, на его щеке была царапина, но в глазах горел знакомый, нагловатый огонёк.
– Ну что, травница, – сказал он, тяжело дыша.– Водичка у вас тут интересная.
Морвина не могла вымолвить ни слова. Она смотрела то на него, то на расплывающуюся тварь у его ног. Он, этот глупый, надоедливый хвастун, только что спрятал её за своей спиной и убил монстра, на которого она, ведьма, побоялась тратить магию Из-за страха быть обнаруженной. Ирония ситуации была настолько горькой и нелепой, что у неё внутри всё перевернулось.
Каэлан, уже вложивший меч в ножны, смотрел на эту сцену своим всевидящим взглядом.
Он ничего не сказал. Но Морвина знала – он всё записал. Её панику, её немоту, её беззащитность. И тот факт, что опасность для неё оказалась настолько приземлённой и физической. Не магия, не ковен. Просто лесная нечисть.
«Обычная жизнь, – с горькой усмешкой подумала она, чувствуя, как дрожь наконец отпускает её тело. – Оказывается, она включает в себя и таких необычных спасителей». И впервые за долгое время она почувствовала не просто страх перед этими людьми, а сложную, неприятную смесь стыда и невольной благодарности.
Тишину, наступившую после боя, разорвал низкий, хрипловатый голос Торвина. Он чистил лезвие топора о мох, не глядя ни на кого.
– Зато мы теперь точно убеждены, что она не ведьма, – произнес он, и в его голосе звучала не насмешка, а суровая, почти профессиональная констатация факта.
Лориан, который, только что закалывал последнего слизнегрыза, резко обернулся и расхохотался. Его смех был громким, искренним и немного нервным – сброс адреналина после короткой схватки.
– Точно! – воскликнул он, снова поворачиваясь к Морвине и оглядывая её с головы до ног с новой, развеселившей его оценкой. – Ни одна уважающая себя ведьма не стала бы с визгом убегать от этой слизи. Уж точно не забыла бы заклинания, чтобы превратить их в жабьи пузыри. Ведь так, красавица?
Морвина стояла, всё ещё прижавшись спиной к камню. Внутри у неё бушевал ураган из неловкости, облегчения и чудовищной иронии. Самый стойкий её защитник – запрет на магию – только что превратился в железное алиби в глазах её главных врагов. Это была победа, от которой во рту оставался вкус пепла.
Она опустила глаза, делая вид, что дрожит от остаточного страха (а она и правда дрожала, но от смеси эмоций).
– Я… я не знаю, что делают ведьмы, – прошептала она, и это была чистая правда. – Я знаю, что они страшные. Как и эти твари.
– Эти – просто надоедливые паразиты, – отозвался Каэлан. Он спокойно осматривал территорию, ища признаки чего-то большего. Его взгляд скользнул по её бледному лицу, по сжатым на корзинке пальцам, по Бублику, который, притворяясь перепуганной мышью, зарылся в складки её платья. – Но ваша реакция была естественной. Большинство мирных жителей впадает в ступор или бежит. Вы побежали. Здравый смысл.
Он произнёс это без похвалы. Как констатацию. Но для Морвины это прозвучало как приговор. Её «естественность» была её лучшей маскировкой и самым большим унижением одновременно.
Ведьма, которую спасли охотники на ведьм от болотной мошки.
Её гордость рычала где-то глубоко внутри, но разум ликовал: они поверили.
– Спасибо, – выдавила она, наконец, поднимая на них глаза. На этот раз в её взгляде не было притворной робости, а была неподдельная, хоть и смущённая, благодарность. – Я бы не справилась.
– Видели бы, как справились, – парировал Лориан, но уже без прежней ехидцы. Теперь он смотрел на неё как на интересный, но абсолютно безопасный предмет. Диковинку. – Инстинкт выживания – сильная штука. Хотя, конечно, лучше с такими штуками одному не ходить. Особенно сюда. Что ты тут вообще забыла?
Вопрос повис в воздухе. Прямой, неудобный. Каэлан прекратил осмотр и снова сосредоточился на ней.
Морвина быстро соображала. Сказать правду – что искала убежище – нельзя.
– Я искала редкий мох, – сказала она, снова обращаясь к своей легенде травницы, но добавляя детали. – Для повитухи из деревни внизу. Говорят, он помогает при тяжёлых родах. Растёт в самых глухих, сырых местах. – Она кивнула в сторону покосившейся сторожки. – Думала, там посмотреть. Но не успела.