Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 2)
Морвина с благодарностью погрузилась в миску. Но блаженству был отпущен ровно один короткий миг.
Напротив, нее, с грохотом отодвинув лавку, устроилась та самая троица. Лориан, все еще слегка надутый, высокий и суровый Торвин, и третий – тот, кого она не видела в коридоре.
Их командир.
Он сидел спиной к очагу, и его лицо было в тени, но чувствовалось его присутствие. Он был не стар, но в его спокойных, размеренных движениях была тяжесть опыта. Его плащ, хоть и потертый на плечах от кольчуги, сидел иначе – не как рабочая одежда, а как знак отличия. На его шее серебряный коготь был не просто амулетом, а выверенной, холодной деталью. Он не смотрел по сторонам, а методично резал свою порцию мяса, но казалось, что он все замечает: как шевелится тень в углу, как капает пиво с чьего- то кубка, как замерла с ложкой у рта девушки, напротив.
Лориан, увидев Морвину, сначала хмыкнул, но под тяжёлым взглядом Торвина тут же уткнулся в еду. Торвин сам лишь на секунду скользнул по ней взглядом – нейтральным, ничего не выражающим, но от этого не менее колючим.
А их командир поднял глаза.
Коротко остриженные тёмные волосы, вытянутое лицо, маленькие, глубоко посаженные глаза, которые казались чёрными провалами в тусклом свете таверны, и нижняя часть лица покрыта густой тёмной щетиной – или, может, это была просто грязь дороги, в полумраке она не смогла разобрать. Взгляд его встретился с взглядом Морвины. Это не было подкатыванием Лориана и не угрозой. Это была холодная, чистая оценка. Как бык оценивает новое животное в загоне: не враг, не добыча, но фактор, требующий понимания. Он медленно, почти незаметно кивнул – не ей лично, а просто как знак того, что заметил её присутствие, зафиксировал в своей тактической картине таверны. И снова вернулся к еде.
Под этим взглядом у Морвины похлёбка внезапно потеряла часть своего волшебного вкуса. Каждый кусочек баранины теперь приходилось проглатывать с чувством, что её самое тщательно скрываемое нутро просвечивают насквозь. Она сидела за одним столом с тремя охотниками на ведьм, и их предводитель, кажется, был умнее и опаснее их всех вместе взятых.
Морвина пыталась раствориться в фоне, стать частью обстановки: "Вот стена. Вот половица. Вот ведьма, тихо уплетающая похлёбку. Всё логично и непримечательно".
Она сосредоточилась на еде, превратив каждый поднесенный ко рту кусок хлеба в ритуал невидимости.
Охотники же, поначалу поглощенные ужином, постепенно оживились. Командир (его звали, как выяснилось, Каэлан) говорил мало, но его тихие, отрывистые вопросы задавали тон. Обсуждение тролля, на которого была сегодня облава, перетекло в деловой спор.
– Жалко, что ушел в топи, – бурчал Лориан, отхлебывая пиво. – Я бы ему показал мой новый серебряный клинок.
– И он бы тебе показал твои же внутренности, – невозмутимо заметил Торвин, разламывая хлеб. – Там, на болоте, он на своей земле. Нужна была приманка, а не лобовая атака.
– Приманка? – фыркнул Лориан. – Например?
– Например, живая, – Торвин метнул быстрый взгляд в сторону Морвины, будто оценивая её потенциальную «приманковость», и она едва не подавилась. – Козу. Или овцу.
Каэлан, до этого молча перебиравший какие- то завязки от мешков на столе, поднял глаза. Его взгляд был тяжел и сосредоточен.
– Тролль – задача второстепенная, – произнес он, и его голос, тихий, но с металлическим отзвуком, заставил замолчать даже Лориана. – Смотрите не на болото, а на следы вокруг него. Старая история. Где нечисть – там часто и те, кто с ней водится. Им удобно в тени более крупного зверя прятаться.
Морвина почувствовала, как у неё в груди замерла крошечная магическая искорка, спрятанная для согрева чая. Он говорил о ведьмах. О её сородичах. Или уже о ней самой?
– Ты про тот ковен, "Чёрные Ласточки"? – уточнил Торвин, понизив голос. – Говорят, их старшая тут крутится. Ищет кого-то. Беглянку.
В таверне стало неожиданно жарко. Морвина сделала вид, что тщательно вылавливает последнюю фасолину, но её пальцы чуть дрожали. Ковен искал её. Инквизиция искала ковен. А она сидела между ними, как мышь между двумя котами, и доедала похлёбку.
– Да, – подтвердил Каэлан. Его пальцы перестали перебирать завязки. Он снова посмотрел в пространство, но Морвине показалось, что его взгляд скользнул по её рукам, по- простому, но чистому платью, по корзинке, где мирно спал Бублик. Беглянка – ценный свидетель. И слабое звено. Кто найдет первым – тот получит ключ ко всей сети. Мы должны быть внимательны ко всем новым лицам. Ко всем, кто… старается не привлекать внимания.
Последнюю фразу он произнес с едва уловимой паузой, и Лориан невольно снова посмотрел на Морвину. Теперь уже не с пошлым интересом, а с зарождающимся подозрением. «Старается не привлекать внимания». А кто в этой таверне старался сильнее всех? Одна скромная девушка с корзинкой трав.
Морвина поняла, что ее стратегия "быть серой мышью" внезапно стала подозрительной сама по себе. В мире, где все кричат, пьют и жестикулируют, ее тишина была оглушительной.
Она поставила ложку в пустую миску с тихим, но четким стуком.
– Спасибо за ужин, – произнесла она четко, обращаясь в пустоту между столами, и поднялась. Её движения были спокойны, даже немного деревянны – движения очень уставшего, обычного человека.
– Девушка, – раздался голос Каэлана.
Она замерла, чувствуя, как холодок пробежал от копчика до затылка. Медленно обернулась.
Командир смотрел на нее. Его лицо, наконец освещенное бликами от очага, оказалось неожиданно аскетичным и умным.
– Вы одна путешествуете? – спросил он без предисловий. – Не опасно?
Вопрос висел в воздухе, нагруженный скрытым смыслом. "Опасно для тебя? Или опасно для нас от тебя?"
– Собираю лечебные травы для аптекаря в Стилфорде, – ответила Морвина, повторяя заранее приготовленную легенду. Голос не дрогнул, слава всем темным и светлым силам. – Опасности? Ну, крапивой обожглась сегодня, конечно.
Лориан сдержанно хмыкнул. Торвин сохранял каменное спокойствие. А Каэлан смотрел. Смотрел так, будто читал текст, написанный очень мелким шрифтом у неё на лбу.
– Крапива – это да, коварно, – наконец сказал он, и в его голосе мелькнула тень чего-то – то ли иронии, то ли разочарования. – Смотрите под ноги. И на руки. Спокойной ночи.
Это было не пожелание. Это было разрешение уйти. Но также и предупреждение: "Я тебя вижу".
– Спокойной ночи, – кивнула Морвина и пошла к лестнице, ощущая на спине тяжесть трёх пар глаз: наглых, оценивающих и всевидящих.
Поднявшись в свою каморку, она заперла дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза. В сумке пошевелился Бублик.
Она взглянула в темное окно, где отражалась её собственная бледная тень. «Что ж. Посмотрим, кто здесь на самом деле слабое звено. Но завтра. Сейчас мне нужно выспаться. Без магии. Как обычный человек».
Сон, обещанный Морвиной самой себе, не задался с самого начала. Каждая скрипнувшая за стеной половица звучала как раскат грома. Каждый приглушенный голос – как обсуждение её персоны. Особенно явственно она слышала низкий, ровный голос Каэлана, методично что-то диктующий. Очевидно, они писали донесение.
«…наблюдение за перекрестком у старой мельницы… запросить архивные сводки по неопознанным ритуальным находкам за последние три года… усилить патрули в районе Чёрных тростников..».
Морвина лежала на спине, уставившись в потолок, где тени от луны за окном складывались в странные, совсем не успокаивающие узоры, напоминавшие то ли руны, то ли просто пятна сырости.
«Чёрные тростники» – это всего в полутора днях пути отсюда. Именно там она оставила свою старую, заколдованную чтобы не найти, котомку с кое- какими запрещенными артефактами.
«На всякий случай».
Теперь этот «всякий случай» грозил стать для неё основным.
Она ворочалась, пытаясь найти удобное положение на соломенном тюфаке, который словно специально скатывался в комок именно под её левой лопаткой. Руки сами собой тянулись совершить простейший жест, шепнуть пару слогов – и превратить ложе в подобие пухового облака. Но она сжимала кулаки и упиралась. Её магия была как запах, который могли учуять эти ищейки в серебряных амулетах. Сейчас её главная сила должна была заключаться в абсолютной обычности.
Из соседней комнаты донеслось хриплое хихиканье Лориана и резкое, отрывистое замечание Торвина: «…и хватит болтать. Спать».
Потом наступила тишина. Но она была напряженной, звенящей. Как тетива лука перед выстрелом.
Бублик, проснувшийся от её беспокойства, вылез из сумки и устроился у неё на груди, свернувшись теплым комочком.