Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 8)

Технически, Трагер и правда может обвинить меня. Я была одна всю ночь, ко мне никто не заходил, а значит некому подтвердить или опровергнуть тот факт, что я могла выйти и…

Нет, это бред. Я даже чисто теоретически не могу прикинуть мотива, сделать что-то в этом духе.

— Вам интересно, попытаюсь ли я оправдать и защитить Вейрона? — нервно сминаю шёлк юбки. — Нет, я не стану. У него и без меня хватает защитников, которые заявляют, что всё нас связывающее было слишком давно, чтобы иметь сейчас хоть какое-то значение.

Трагер внимательно смотрит мне в глаза. Становится не по себе, будто он читает каждое, даже самое тонкое и незаметное, движение моей мимики.

— Какие у вас были отношения с сестрой?

Вопрос становится для меня неожиданностью.

— Это имеет какое-то отношение к делу?

— Сейчас всё имеет отношение к делу, — пожимает плечами дознаватель. — Так вы ответите?

— Мы… не были слишком близки. Когда умерла наша мама, она была маленькой, чтобы понять, а мне было слишком больно, так что я старалась держаться от неё подальше.

— Чтобы она не слышала ваших эмоций?

— Да, — киваю я. — Ну а потом… я вышла замуж и покинула дом отца.

— Выходит, у вашей сестры есть причины злиться на вас, — замечает Трагер.

— С чего бы?! — вспыхиваю я. — Я не делала ей ничего плохого!

— Ну как же. Она тоже потеряла мать, но была с ваших же слов слишком юной и не могла самостоятельно справиться с потерей. Ваш отец, при всём моём уважении к нему, не относиться к категории людей, способных поддерживать и утешать, значит Алисия была предоставлена сама себе с этой проблемой.

Я чувствую, как жар плавит кожу на моих щеках.

— Вы хотите сказать, что я сама виновата в том, что сестра пытается разрушить мою семью?!

Мне не нравится, как звучит мой голос. Я практически рычу на Трагера, хоть и понимаю, что он ни в чём не виноват.

— Боюсь, с моей стороны было бы бестактно копаться в грязном белье вашей семьи, Элисия. Но, если вам интересна эта загадка, я с радостью помогу вам докопаться до правды. В конце концов, никто не откажется от интересных сплетен, — он нахально подмигивает мне. — Но, в отличие от главных сплетников, я унесу ваши секреты с собой в могилу. У меня банально нет времени посещать приёмы, на которых можно было бы их пересказать.

Я смотрю на него, пребывая в абсолютном шоке. Его эмоции спокойны, как зеркальная гладь воды, лишь иногда по ней пробегает рябь лёгкого веселья. Этот мерзавец провоцирует меня? Для чего?

— Чего вы добиваетесь? — не выдерживаю я.

— Того же, чего и в начале нашей увлекательной поездки. Ищу убийцу вашего отца. Мне показалось странным поведение Алисии, поэтому я решил потянуть и за эту ниточку.

— Вы думаете, она может быть причастна? — голос снова меня подводит.

— К самому убийству — вряд ли. Хотя мотив у неё вполне серьёзный.

— У Алисии? Да отец в ней души не чаял! — снова злюсь я.

— Я понимаю вашу обиду на сестру, но там, где вы видите проявление внимания, она может видеть излишние требования и контроль, — качает головой Трагер, — но, это всё ещё проблемы вашей семьи. Давайте вернёмся к Вейрону. Вы замечали странности в его поведении в последнее время?

— Всё ещё злясь на него за провокации, я пытаюсь вспомнить.

— Нет. Он вёл себя как обычно.

— То есть для него в порядке вещей объявлять вам развод перед кучей гостей?

— Вы издеваетесь?!

— Вовсе нет.

— А, по-моему, да! Я только что потеряла отца, мужа и сестру. Я не знаю как мне быть, а вы вместо того, чтобы дать мне хоть какие-то ответы, провоцируете и ищете способ задеть меня побольнее! Вам доставляет удовольствие? Прекрасно! Смейтесь!

Трагер выслушивает мою тираду, вообще не меняясь в лице. Тот же пронзительный взгляд угольно-тёмных глаз, спокойная мимика. Из эмоций только лёгкая усталость, будто это я его утомила!

И ведь в этом гаде ни капли сочувствия. Он словно и не владеет эмпатией. Вообще не реагирует

Позволив мне выговориться, он наклоняется вперёд и опирается на колени предплечьями. Удивительно, но эта поза будто меняет обстановку. Дознаватель всё ещё занимает ощутимое место в моём экипаже, но теперь делает это не так явно, больше не давит.

— Я говорю всё это для того, чтобы вы разозлились, Элисия, — говорит он тихо, будто рассказывает секрет. — Потому что в вашей ситуации очень легко поддаться слабости и начать искать оправдания. Обратите внимания на свою реакцию, когда я заговорил о вашей сестре. Вас расстроили мои слова, вы защитились рефлекторно, но в глубине души уже начали оправдывать её поступок тем, что были недостаточно ласковы с ней, недодали любви.

— Откуда… вы знаете? — едва дыша спрашиваю я.

— Я неплохо понимаю людей. В силу своей работы, — грустно улыбается он. — Поэтому я хочу, чтобы вы разозлились и не принимали происходящее как должное. Вы не мать своей сестре и не несёте за неё ответственности. Ни один из законов империи, а я их знаю прекрасно, можете поверить на слово или проверить, не даёт ей права вмешиваться в вашу семью и претендовать на вашего супруга. Иногда люди поступают плохо и даже ужасно, но вам же не приходит идея обвинить собственного отца в его убийстве, правильно? — Трагер наклоняет голову к плечу, и его глаза ловят блики солнца, которые тут же утягивает в черноту. — Разозлитесь, Элисия. И дайте мне подсказку, которую вы не видели, пока искали оправдания их поступкам.

Я начинаю понимать, почему этого мужчину боятся в замке. По слухам, даже сам император старается не ссориться со своим дознавателем.

Экипаж останавливается у приюта. Наша поездка длилась от силы минут двадцать, а я чувствую себя, как кожура апельсина, из которого отжали сок. Меня мотает то в жар, то в холод, ладони взмокли, а в горле так сухо, что, кажется, оно похоже на облупившуюся от старости краску.

Я сглатываю, морщась от боли, и отвечаю:

— Мне кажется, Вейрон не реагировал на атрибут отца вчера вечером. Он использовал подавление эмоций, но Вейрон… вёл себя так же, как и до его прихода.

Трагер выпрямляется, снова заполняя собой тесную карету, и закрывает рукой нижнюю половину лица, задумавшись.

— Интересно, — выдаёт он после паузы. — Что ж, спасибо за помощь. Нужно проверить ещё пару версий. Я свяжусь с вами позднее.

Не успеваю я опомниться, как он уже создаёт серебристое облако и исчезает, будто его здесь никогда и не было.

Я рассеянно протягиваю руку и касаюсь пальцами угасающих серебристых искр. Не могу понять, меня пугает, удивляет или восхищает этот мужчина?

И то, что он ясно дал понять, встреча не последняя.

Глава 12

Приют Эрии встречает меня знакомым шумом и запахом: смесь варёной капусты, мыла и детских слёз. Может и бросила бы давно, но из-за детей остаюсь.

Основной контингент наших постояльцев — люди из категории неблагополучных. Те, у кого куча проблем, с которыми они не могут справиться. Из-за этого в них копится слишком много тьмы, которая позже может обернуться кошмаром.

Но дети не виноваты в том, что у их родителей проблемы. Сколько лет я провела здесь, стараясь хоть немного облегчить их жизнь? Сколько времени отдала этим стенам, маленьким комнатам и бесконечным коридорам?

Куда больше, чем собственному мужу и дому, — признаю я с горечью. Может, в этом всё дело? Может, Вейрон отдалился, потому что я отдалилась первой? Предпочла этих детей ему?

Останавливаюсь на этой мысли. Нет. Нельзя так думать. Вспоминаю слова Трагера и киваю себе.

Никакие ошибки прошлого не оправдывают решение предать. Это всегда выбор. У него может быть мотив в прошлом, но окончательное решение принимает сам человек.

К тому же разве Вейрон не пропадал днями в императорском дворце? Разве не сам говорил, что его обязанности перед империей важнее всего? Мне было скучно в пустых комнатах, вот я и наша место, в котором могу быть действительно полезной.

— Леди Элисия! — восклицает старшая смотрительница Влада, появляясь в дверях. — Мы не ждали вас сегодня. Особенно после... — она запинается, явно не зная, как деликатно упомянуть смерть отца.

— После того, как из моего дома выкинули все мои вещи, — заканчиваю я за неё. — И прислали их сюда. Они здесь?

Влада неловко кивает.

— Да, привезли утром. Мы сложили все в подсобке. Но, миледи... — она смотрит на меня с беспокойством, — вещи в ужасном состоянии. Словно их просто побросали в сундуки. Некоторые платья порваны, книги измяты...

Я сглатываю ком в горле. Конечно. Чего ещё я ожидала? Аккуратной упаковки? Бережного отношения? Меня вычёркивали из жизни. Спешно.

— Могу я посмотреть?

Влада ведёт меня через шумный зал, где дети разных возрастов играют, читают или просто сидят, уставившись в стену. Некоторые узнают меня и машут. Я пытаюсь улыбнуться им в ответ, но губы не слушаются. Сегодня я не в состоянии помогать им, мне и самой не помешает помощь.

В маленькой подсобке горит одинокая лампа. При её свете я вижу несколько сундуков и мешков, небрежно сваленных в углу. Подхожу, открываю первый.

Платья. Смятые, некоторые с оторванными рукавами или поясами. Вот синее шелковое я надевала на последний день рождения Вейрона. Вот зелёное, в котором я танцевала на приёме у императора. Воспоминания накатывают волной, и я закрываю крышку сундука, не в силах смотреть дальше.