Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 10)

Меня сбивают с толку его эмоции. Замок перекрыли, а он «слышится» так же, как «звучат» мальчишки, которые сбежали на речку вопреки запрету. Может здесь ничего опасного и не происходит? Но почему тогда поднялась такая паника? Чья это злая шутка?

Мы проходим туннель под массивной каменной стеной, окружающей замок, и оказываемся во внутреннем дворе. Здесь словно другой город. Если снаружи строения в основном из светлого песчаника, то тут всё облицовано тёмным. Зато много зелени аккуратно оформленной и подстриженной, чтобы растения казались одинаковыми и идеально подогнанными друг к другу.

Не успеваю я спросить у Трагера, почему он так несерьёзно относится к появлению кошмара, как из окна центральной башни вырывается монстр, повисает на подоконнике, после чего принимается карабкаться вверх.

Я радуюсь, что нахожусь слишком далеко и не могу рассмотреть кошмар внимательнее. Они всегда принимают разную форму, этот к примеру напоминает нечто среднее между летучей мышью и скорпионом, поскольку имеет непропорциональные кожистые крылья и мощный, загнутый к спине хвост. Лоснящийся чёрный панцирь, как я знаю достаточно хрупкий, если знать, куда бить, но вот зубы и конечности прочнее металла и доставляют много хлопот тем, кто пытается разбить панцирь и уничтожить монстра.

Миг спустя из разбитого окна выпрыгивает человек. Я ахаю, но испугаться не успеваю, ведь ударом сердца позже он исчезает в золотистой дымке и оборачивается. Из облака вырываются мощные крылья бронзового дракона, который, ударив по воздуху, берёт вираж и устремляется вверх за кошмаром.

— А вот и Вейрон, — хмыкает Трагер. — Как видите, живой. По крайней мере пока.

Пока он говорил, дракон облетает башню и приближается к монстру, пытаясь укусить за шею.

— Это он зря, — комментирует мой сопровождающий. — Показался на глаза. Надо было развернуться здесь и напасть из слепой зоны. А теперь…

В этот момент кошмар резко вскидывает хвост и пронзает живот дракона. Тот запрокидывает голову, и город накрывает громогласным криком боли.

Я не сразу понимаю, что кричу вместе с ним, вцепившись в китель на груди дознавателя. Сердце колотится где-то в горле. Мне стоит отвернуться, но я не могу оторвать взгляда от ужасающей картины. Даже моргнуть не получается. Глаза жжёт от слёз.

Я могу злиться на Вейрона, но точно не желаю ему смерти.

Кошмар вырывает хвост из плоти дракона, брызгая на чёрный камень башни тёмной кровью, и замахивается для ещё одного удара, но в этот миг Вейрон с силой чиркает когтями вдоль его хребта. Кошмар издаёт высокий, похожий одновременно на крик и скрип стекла звук, от которого по спине пробегают мурашки и рассыпается тёмно-серой пыльной дымкой. Вейрон отталкивается от стены и неуклюже приземляется на площадку перед замком, сминая аккуратные деревья с идеально круглой кроной и живую изгородь.

Трагер сжимает моё плечо крепче, пытаясь удержать, но я вырываюсь и бегу к нему.

Глава 14

Сама не знаю, зачем я к нему так рванула. То ли хочу помочь, то ли добить, чтоб не мучился.

Пока я преодолеваю расстояние до замка, перед которым приземлился Вейрон, сам он успевает вернуть себе человеческий облик, снова осыпавшись золотыми искрами. Похоже, обращение причинило ему боль, потому как по ушам хлестнул громкий крик боли.

— Вейрон! — я оказываюсь рядом. — Покажи.

Из замка выбегают гвардейцы. Похоже, у одного из них есть атрибут тумана, который накрывает нас, пряча от любопытных глаз случайных свидетелей. Это правильно, жаль только несвоевременно, ведь появление кошмара может спровоцировать появление и других. Если люди испугаются. К счастью, тут уже практически не осталось следов монстра.

— Какого хрена ты тут делаешь? — рычит муж, зажимая рану на боку. — Убирайся. Мне нужен кто-то с исцеляющим атрибутом, а не ты.

Вариант с добиванием начинает казаться более привлекательным. Я отстраняюсь и встаю на ноги, отряхивая платье. В груди распускается цветок злости.

— Что ж, поговорить со мной тебе всё равно придётся. Или думал, что можно просто вышвырнуть мои вещи, ничего не объясняя? Это ты убил моего отца?!

— Ты совсем дура? — рычит Вейрон. — За языком следи, пока не получила! Или что, думаешь, если я не занимался твоим воспитанием, то ты имеешь право разевать на меня пасть?

И вот странное, я снова не чувствую его эмоций. Он же должен что-то чувствовать, говоря подобное!

Пока я обтекаю, не зная, как на это реагировать, за спиной появляется Трагер.

— Драконьи боги, что с вашим языком, Вейрон? Ещё немного и ваша брань породит нам ещё один кошмар.

— Не лезь не в своё дело, Тарос! — огрызается Вейрон, но видно, что его пыл ощутимо поугас. Ссориться с императорским дознавателем он явно опасается.

Гвардейцы оцепляют периметр. Мне не видно большей их части из-за тумана, но я чувствую, что они рядом и всё слышать. Вейрон отрывается. Похоже, твёрдо решил уничтожить мою репутацию в замке. Спасибо ему большое, конечно.

В этот момент к нам подходит магистр Ролен и Гилмор с таким видом, будто они не спешили, а вообще шли пообедать, но случайно заинтересовались происшествием.

— Наконец-то, — скалится мой муж. — Вылечите меня!

Гилмор смотрит на наставника и приступает к работе только с его молчаливого кивка. Я впервые вижу, как действует лекарь, и хоть не сомневаюсь в компетенции Гилмора, сейчас очень хочется, чтобы он допустил какую-нибудь ошибку. Рана Вейрона удивительным образом стягивается, будто Гилмор ускорил время для раненого участка его тела. Проходит минуты три, когда на месте рваного кровавого месива остаётся только жуткий, покрытый запёкшейся кровью шрам.

Народу вокруг становится только больше. Кто-то из подошедших позже гвардейцев поздравляет Вейрона с успешным уничтожением кошмара, благодарит за спасение множества жизней, которым обязательно досталось бы, не избавься они от столь крупного кошмара. Противно слушать.

Другие, слышавшие нашу перепалку, стоят молча, но по их эмоциям я слышу смятение. Разумеется, они сохраняют этикет, но чем обернётся для меня унижение Вейрона. Боюсь представить, что ещё он бы мне сказал, не вмешайся Трагер.

— Что ж, раз вы, наконец, освободились от всех дел и пребываете в крайне болтливом настроении, — обращает на себя внимание дознаватель, — самое время ответить на вопросы, касательно всех происшествий, потому как чутьё подсказывает мне, что обе трагедии связаны.

— Чего? — сверкает глазами Вейрон. Я не могу прочесть эмоций, но по другим признакам понимаю, что Трагер его раздражает даже больше, чем я.

— Как минимум появлением кошмара, — продолжает Вейрон. — Но ещё и тем, что в ходе второго происшествия мы по случайному или не очень стечению обстоятельств потеряли одного из фигурантов первого дела.

— Ты издеваешься? Тело наверху, занимайся им, а не лезь ко мне.

— Боюсь, там уже нечего расследовать, — разводит руками Трагер. — Убийцу лорда Окайра вы успешно устранили. Но вопросы всё равно остались. Потому как, знаете ли, мне кажется подозрительным то, что человек с тем же атрибутом, что и у предполагаемого убийцы лорда Рассмара неожиданно погибает.

Я хмурюсь, теряя нить его рассуждений. Они говорят про лорда Окайра? Но… у него же не атрибут молнии. Кажется, то ли лёд, то ли управление водой.

Тогда о чём они говорят?

— Ты хочешь в чём-то обвинить меня, Трагер? — наклоняет голову к плечу.

— Пока нет. Я предполагаю, что для настоящего преступника всё разыгрывается как по нотам, не находите? Когда удобный подозреваемый, на которого легко повесить преступление, исчезает. Отличный повод скинуть глухое дело и пополнить копилку закрытых преступлений. Вот только я не из тех, кто работает для галочки. Тем более здесь леди Элисия, которой важно узнать правду. В конце концов, она потеряла отца.

Вейрон смотрит на меня. Я не чувствую его эмоций, но угадываю нечто напоминающее досаду во взгляде.

— У меня куча работы, — цедит он сквозь сомкнутые зубы. — Так что если у тебя нет более существенных претензий, я займусь своими делами.

Прихватив нескольких гвардейцев, оставшихся равнодушными к разговору, он уходит.

Получив добро, из замка высыпают слуги, которые принимаются собирать разбитое стекло и смывать кровь Вейрона с травы и дорожек. Осколки поднимут наверх, где один из старших слуг, пользуясь атрибутом, восстановит стекло и вернёт на место, если, конечно, им удастся собрать все осколки.

Будто ничего не произошло. Здесь в замке всегда так. Внешне всё спокойно, но мой дар чутко определяет, как изменилась атмосфера всего за один день. Очень надеюсь, что новых кошмаров не появится.

Туманная дымка становится совсем прозрачной и практически исчезает. Не считая разбитого окна и мерцающих в траве осколков, кажется, что ничего и не произошло. Монстры всегда осыпаются чёрной дымкой, не оставляя от себя ничего, кроме разрушений и сломанных жизней.

— Жаль, что не сработало, — замечает Ролен, покачиваясь с пятки на носок. — Раз мы закончили…

— Что не сработало? — не понимаю я.

— Провокация, — объясняет дознаватель, сунув руки в карманы и провожая взглядом удаляющуюся спину Вейрона. Со стороны он кажется героем. Сам в крови, рваной одежде, но уже раздаёт указания гвардейцам. — Впрочем, я этого ожидал. Попадись он на такую простую уловку, я был бы разочарован.