Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 48)

Но я не могу полностью отключиться. Мой атрибут, как назойливая муха, тянется за Трагером. Держит свои эмоции под привычным контролем, как и тело, но сейчас, когда он сосредоточен на разговоре, слушает, задаёт вопросы подающему напитки хозяину и другим посетителям, щит на мгновение ослабевает.

И я чувствую.

Это не паника. Не страх. Трагер не способен на такое. Это холодная, расчётливая тревога. Тяжёлая, как свинец. Он получает информацию, и каждая новая деталь только добавляет груза.

Дела не просто плохи. Они стремительно катятся под гору, и мы пытаемся удержать эту телегу, будучи всего лишь двумя людьми против лавины.

Я откладываю ложку, аппетит куда-то испаряется. Ложное чувство безопасности растворяется, как пар от чашки. Снаружи бушует буря. И нам с Трагером предстоит идти прямо в её эпицентр. Искать дракона без карты. Спасать империю, которую, кажется, уже не спасти.

Он возвращается к столу, его лицо — всё та же непроницаемая маска. Но теперь я вижу за ней. Вижу ту тяжесть, которую он несёт на своих плечах. И нашу общую.

— Ну что? — спрашиваю я тихо, хотя уже знаю ответ.

Он садится, делает глоток остывшего чая. Его глаза встречаются с моими.

— Время отдыха закончилось, — говорит он просто. — Пора двигаться. Пока у нас ещё есть немного этого самого времени в запасе.

Глава 63

Следующие несколько дней — это нервная, изматывающая рутина. Мы бродим по глухим лесам, забираемся в пещеры, которые пахнут серой и влажным камнем, проверяем заросшие папоротником развалины древних святилищ. Каждый раз — тот же ритуал: несколько капель моей крови, заклинание, напряжённое ожидание. И каждый раз — то же самое: густая, тёмная жидкость в чаше, не реагирующая ни на что. Никакого отклика.

Тревога грызёт меня изнутри. Мы что-то делаем не так?

Может, мой атрибут и правда слишком слаб? Или истинность — это ошибка? Может, я не создана для этого?

Трагер, вопреки всему, сохраняет безумное спокойствие. Нет, он не улыбается и не шутит. Но в его уверенности нет и тени сомнения.

— У нас осталось ещё одно место для проверки, — говорит он вечером третьего дня, разворачивая потрёпанную карту у нашего маленького костра. — Но если ты устала, мы можем перенестись в трактир и двинуться утром.

Я смотрю на его профиль, освещённый пламенем. Он выглядит уставшим — тени под глазами глубже, движения чуть медленнее. Но в его взгляде та же стальная решимость. Он не сдаётся. И я не имею права.

— Нет, — говорю я, поднимаясь. Колени ноют от усталости, но я заставляю их держать меня. — Проверим сегодня. Пока ещё не совсем темно.

Он кивает, коротко и деловито, сворачивает карту. Мы гасим костёр и собираем свои вещи. Когда с уборкой покончено, Трагер поднимает руку, и уже знакомое серебристое сияние окутывает нас.

Мы выходим не на открытое пространство, а в... сумрак. Воздух здесь влажный, плотный, пахнет гниющими листьями, влажной землёй и чем-то ещё — сладковатым цветочным ароматом. Я поднимаю голову и замираю.

Деревья огромны. Стволы, широкие как башни, уходят ввысь, теряясь где-то в непроглядной темноте на высоте, которую даже не оценить. Их кроны, сплетаясь, образуют сплошной зелёный купол, полностью скрывающий небо и дневной свет. Но лес не погружён во тьму. Он живёт своим, призрачным свечением.

Растения у земли — гигантские папоротники, мох, причудливые грибы и лианы — излучают мягкое, лиловое сияние. Оно пульсирует, словно дышит, отбрасывая на стволы деревьев и наши лица призрачные, движущиеся тени. Это жутко и невероятно красиво одновременно.

Трагер уже достаёт из сумки ритуальные принадлежности, его лицо сосредоточено в лиловом свете.

— Здесь, возможно, обитает один из не менее редких видов, чем мой, — говорит он, расставляя чашу и флаконы на плоском камне, покрытом светящимся мхом. — Если и здесь ничего не...

Он не заканчивает. Потому что я внезапно хватаю его за руку, сжимаю так сильно, что он обрывает фразу и смотрит на меня.

Я не могу объяснить. Не словами. Это не звук. Не запах. Не зрение.

Это... зов.

Он исходит не извне, а из меня. Из самой глубины, о которой я не подозревала. Это тихий, настойчивый гул, похожий на отдалённый рокот водопада или на биение огромного, спящего сердца. Он резонирует с каждой клеткой моего тела. С атрибутом, который вдруг не просто улавливает чужие эмоции, а отзывается сам, протягивая навстречу невидимые щупальца.

Я не чувствую дракона. Я чувствую... отсутствие. Место, которое должно быть заполнено. Часть меня, которая всё это время была пустой и только сейчас поняла, что она пуста.

— Он здесь, — выдыхаю я, и голос звучит чужим, полным этого странного гула. — Мой дракон. Он где-то здесь. Я... кажется, чувствую его.

Трагер не задаёт вопросов. В его глазах вспыхивает не удивление, а та самая хищная, безжалостная радость охотника, который наконец-то учуял добычу. Его пальцы ловко, почти молниеносно, запихивают чашу и флаконы обратно в сумку, и он вскакивает.

— Вот и долгожданный момент, — его голос звучит низко, с хриплой ноткой возбуждения.

Дознаватель резко притягивает меня к себе и целует — коротко, сильно, почти по-звериному, запечатывая на губах смесь тревоги и предвкушения. Потом отстраняется, его глаза горят в лиловом полумраке.

— Веди, — командует он, но его рука не отпускает мою, а наоборот, сжимает её, становясь проводником и якорем одновременно. — Я за тобой.

Мы движемся. Нет, пробиваемся. Светящиеся папоротники шуршат, цепляясь за одежду, лиловый мох глушит шаги.

Я не смотрю под ноги. Я следую за тем внутренним гулом, за натянутой, как струна, нитью, что тянется из глубины моего существа куда-то вперёд, в самую гущу этого фантасмагорического леса. Трагер идёт следом, его присутствие — твёрдая скала за спиной, его бдительность ощущается физически, как натянутый лук.

И вот лес расступается, образуя небольшую, залитую тем же пульсирующим лиловым светом поляну. И там...

Он лежит. Чёрный, как сама ночь между этими гигантскими деревьями. Его чешуя не просто тёмная — она поглощает свет, создавая вокруг него ореол ещё более глубокой тьмы. Но по контуру его огромного, мощного тела, по изломам рогов на голове и, главное, по краям его... крыльев...

Они огромны, перепончатые, но... изорваные. Выглядят так, будто их много раз ломали, и они срослись неправильно, оставив после себя причудливый, уродливый узор шрамов и складок, они светятся. Тем же самым лиловым, призрачным светом, что и лес вокруг. Будто раны впитали магию этого места и теперь излучают её обратно, отмечая его как часть сумрачного мира.

Дракон спит. Или притворяется. Его дыхание глубокое, медленное, от него колышутся светящиеся споры в воздухе. Он не похож на чудовище из детских сказок. Он похож на древнее, искалеченное божество леса, погружённое в вечный сон.

Я замираю, сердце колотится где-то в горле. Внутренний гул становится оглушительным, сливаясь с ритмом его дыхания.

— Твой, — тихо, почти беззвучно, произносит Трагер за моей спиной. Его голос полон странного уважения. — Чёрный дракон. Раненый. Это объясняет, почему он здесь, а не в небесах. И почему ты почувствовала его только сейчас. Прятался. От мира. Или от самого себя. Не думаю, что этот дракон выживет один, поэтому то, что произойдёт дальше, спасёт и его, и тебя, и нас.

Трагер отпускает мою руку.

— Готовься, Элисия, — говорит он, и в его голосе теперь нет ни иронии, ни ласки. Только холодная, смертельная серьёзность. — Сейчас будет больно. И тебе, и ему. Но это единственный путь.

Глава 64. Трагер

Всё уже готово. Да и, признать честно, времени у нас не так много. Дракон не будет смирно ждать, пока мы настроимся.

И всё же надо делать всё по порядку. Нервы ни к чему. Особенно сейчас.

— Выпей, — протягиваю я Элисии небольшой стеклянный пузырёк.

Внутри — густой, почти чёрный отвар. Он пахнет полынью, чем-то горьким и остро-сладким одновременно. «Особый чай». Красивое название для яда, который временно разрывает барьеры между душой и телом, делает атрибут хозяина таким же восприимчивым, как открытая рана.

— Больно будет. Страшно. Но без этого ритуал не сработает.

Она смотрит на пузырёк, потом на меня, её глаза огромны в лиловом свете. Но моя истинная не колеблется.

Берёт, делает маленький глоток, морщится от горечи, допивает до дна. Я наблюдаю, как её зрачки расширяются, как дыхание становится прерывистым.

Её атрибут, такой тихий, теперь вспыхивает вокруг неё видимым даже для обычного глаза сиянием — трепещущим, золотисто-жёлтым.

Она чувствует всё. Каждую травинку, каплю влаги в воздухе, каждый вздох спящего чёрного зверя. И моё собственное, стальное спокойствие, за которым прячется адреналин.

— Держись, — говорю я, коротко сжимая её плечи и отворачиваясь.

Моё внимание теперь полностью на её драконе. Может атаковать его буду я, но злиться он начнёт на Элисию и чувствовать будет её.

Плохо, что здесь нет Аррона, он бы прикрыл в случае, если я ошибусь, но как уж вышло.

Чёрный дракон уже очнулся. Ощутил от макушки до кончика хвоста, что происходит. Наши тихие приготовления, всплеск её силы разбудили его.

Он медленно поднимает голову. Его глаза — не зрачки, а целые озёра того же лилового свечения, что исходит от его шрамов. В них нет разума, который я мог бы понять. Только древняя, первобытная ярость и... боль. Огромная, застарелая боль искалеченного существа.