Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 43)

— Такие хрупкие, — его голос звучит приглушённо, пока его пальцы обнажают мои щиколотки, и нежно обводят выступающую косточку. — Как у птички. Кажется, что вот-вот сломаются.

От его прикосновения по коже пробегает горячая волна. Я не могу вымолвить ни слова, лишь смотрю на него, на его склонённую голову, на широкие плечи, сгибающиеся ради такой, казалось бы, пустяковой ласки. Эта картина не укладывается в голове: могущественный дракон, кошмар империи, которого в равной степени боятся и ненавидят при дворе, на коленях передо мной.

Он поднимает взгляд, и в его глазах я вижу не голод, а нечто более глубокое, более тревожное. Восхищение. Жажду не просто обладать, а познать. Изучить.

— Но я позабочусь о том, чтобы ничего не сломалось, — обещает он, и его голос вибрирует низким рыком, который отзывается где-то глубоко в моём животе.

Его руки снова на моих бёдрах и медленно скользя выше, он вынуждает меня лечь. Ткань платья, наконец, соскальзывает, и прохладный воздух комнаты касается обнажённой кожи, заставляя её покрыться мурашками. Но взгляд жжёт огнём. Он пьёт меня глазами, и мои последние сомнения тают, как воск.

Трагер присоединяется ко мне, его тяжёлое тело прижимается к моему, но не давит, а окружает, создавая кокон из тепла и безопасности. Его губы снова находят мои, и в этом поцелуе уже нет прежней неистовости. Теперь он медленный, сладкий, исследующий. Словно даёт мне время привыкнуть, осознать, принять.

И я принимаю. Мои руки смелее обвивают его шею, пальцы впиваются в густые волосы. Я отвечаю на его поцелуй, уже без страха, без оглядки. Потому что в этой ласке, в невероятной, всепоглощающей внимательности есть ответ на все мои вопросы.

Это не ошибка. Это — единственное, что было по-настоящему правильным за долгие годы.

Его ладони скользят по моим бокам, шершавые подушечки пальцев выжигают на коже причудливые узоры. Каждое прикосновение — вопрос, на который моё тело отвечает само, без ведома разума.

Его губы обжигают кожу на груди, заставляя меня выгнуться, а в горле рождается тихий, сдавленный стон.

Этот звук, такой непривычный, искренний, будто срывает последние оковы. Я прижимаюсь к нему всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи, в запахе кожи, дыма и чего-то дикого, что есть только у него.

— Не отпускай, — шепчу я, и голос дрожит, выдавая всю мою уязвимость. — Пожалуйста, не отпускай.

Трагер замирает. Затем его рука мягко приподнимает моё лицо, заставляя встретиться с его взглядом. Глаза будто впитали в себя всю тьму накрывшей горы ночи, и в них нет ни насмешки, ни снисхождения. Только стальная, как клинок, серьёзность.

— Никогда, — звучит его голос, низкий и без единой ноты сомнения, что это клятва. — Я никогда тебя не отпущу, Элисия.

Он запечатывает её поцелуем. Но не страстным и жадным, а медленным, глубоким, проникающим в самую душу. В этом поцелуе — вся его сила, вся его воля, все его намерение стать моей защитой, якорем, моим... всем.

И я растворяюсь. Границы тают, сомнения испаряются. Его нежность — не что-то мягкое и слабое, она подобна океану — мощная, всепоглощающая, не оставляющая шанса для спасения. И я не хочу спасаться. Я тону в нём, в этих руках, что держат так крепко, в губах, что знают, чего я хочу, ещё до того, как я сама это понимаю.

Где-то на краю сознания, в промежутке между одним прикосновением и другим, рождается горькое сожаление.

Столько лет. Боги, столько лет я прожила в ледяной пустоте, думая, что близость — это долг, молчаливое страдание на брачном ложе с тем, кто не видел меня и не хотел.

Я сама лишала себя этого... этого ощущения полёта, огненной близости, которая не сжигает, а очищает.

Трагер чувствует эту тень в моих эмоциях. Он не спрашивает, лишь глубже прижимает меня к себе, и его следующее прикосновение становится ещё нежнее, ещё внимательнее, словно стирая память обо всех прошлых ночах одиночества.

И я позволяю. Позволяю реальности уйти, оставив только тело, отзывающееся на каждое движение, и душу, наконец-то нашедшую пристанище.

Глава 57

Я просыпаюсь медленно, как будто всплывая со дна тёплого моря.

Первое, что я ощущаю, — это тепло от большого, сильного тела, прижатого к моей спине. Его рука тяжёлой и уверенной ладонью лежит на моём животе, пальцы слегка разжаты во сне. Дыхание ровное и глубокое, шевелит мои волосы, и каждый выдох — тихий, успокаивающий ритм, под который бьётся сердце.

Память о прошлой ночи накатывает на меня волной смущённого, огненного стыда и… блаженства. Чувствую лёгкую боль в мышцах, ноющую сладость в самых потаённых местах. Каждое прикосновение его рук, каждый его поцелуй, шёпот, — всё это живёт во мне, как вновь обретённый дар. Я никогда не знала, что близость может быть такой — не молчаливым исполнением долга, а разговором тел, где мой отклик был не просто разрешён, а жадно выпытан, принят и вознаграждён с такой щедростью, что у меня до сих пор кружится голова.

Осторожно, чтобы не разбудить его, поворачиваюсь в его объятиях. В утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, лицо Трагера кажется другим — не маской дознавателя или дракона, а просто лицом мужчины. Сильным, со шрамами жизни, но сейчас — безмятежным. Смотрю на него, и в груди сжимается от такой острой нежности, что становится трудно дышать. Это он. Со мной.

И в этот самый момент, на пике хрупкого, нового счастья, как ледяная вода, накатывает реальность.

Император. Охота. Дракон. Ритуал.

Сердце, только что певшее от радости, замирает, а затем начинает колотиться с бешеной силой, выталкивая из себя тепло и свет. Сегодня мы продолжим поиски. Найдём того, кто станет моей второй половиной. И чтобы это случилось, Трагеру придётся сразиться с диким зверем. Ослабить его. Возможно, убить и тогда… Я не знаю, что будет тогда.

НЕ исключено, что дракон, как и истинный, может быть всего один.

Я чувствую каждую мышцу его спины, прижатой ко мне, старые шрамы под моими пальцами. Это тело, которое только что дарило такую нежность, заставило меня забыть обо всём на свете... ему предстоит быть разорванным когтями и опалённым огнём.

Нет.

Страх сжимает горло ледяным обручем. Он такой реальный, острый, что перекрывает дыхание. Я не могу. Я не могу позволить ему сделать это. Вчерашняя ночь стёрла все условности. Теперь Трагер не просто союзник. Он тот, чьё прикосновение стало откровением. И мысль, что он может пострадать из-за меня... моей слабости...

Я прижимаюсь к Трагеру, вдыхая его запах, пытаясь снова найти тот островок безопасности, что был секунду назад. Но он уже исчез, отравленный страшным знанием. Слёзы подступают к глазам, горячие и беспомощные. Я знаю, что иных путей нет. Он не отступит. И это знание разрывает меня на части, потому что теперь я просто не переживу, если Трагер получит ещё одну рану. Особенно из-за меня.

Дракон шевелится, и его рука на моём животе слегка сжимается. Я замираю, пытаясь подавить панику, выровнять дыхание, но, кажется, уже поздно.

— Ты волнуешься так громко, что можно подумать, за окном снова кошмарные драконы, — его голос хриплый ото сна, но в нём слышится привычная ирония. Он не открывает глаз, лишь прижимает меня крепче.

Я молчу, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле не позволяет.

Он, наконец, приподнимается на локте, его тень накрывает меня. Выражение лица у него безмятежное, довольное, точно у сытого кота, но взгляд острый.

— Давай угадаю, — начинает он, и уголок его губ ползёт вверх. — Ты проснулась, вспомнила, что я старый, покрытый шрамами дракон, и решила, что я развалюсь от первого же чихания того зверя, которого мы сегодня найдём?

— Это не смешно, — Пой голос предательски дрожит. — Ты можешь серьёзно пострадать. Из-за меня.

— О, — он притворно удивлённо поднимает бровь. — А я и не знал, что стал таким хрупким. Спасибо, что открыла мне глаза. Наверное, мне стоит уйти на пенсию и вместо этого заняться вязанием. Уверен, это сильно поможет нам остановить императора.

— Трагер! — я бью его по плечу, но он лишь смеётся — низко, бархатно, и этот звук странным образом согревает ледяной ком страха в груди.

— Элисия, — его пальцы мягко, но неумолимо приподнимают мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. — Ты чувствуешь это? — Он прижимает мою ладонь к своей груди, в которой спокойно бьётся могучее сердце. — Меня не остановить парой царапин. Я бывал в куда более серьёзных передрягах, чем стычка с диким драконом. Я не собираюсь сдаваться сейчас. Особенно когда у меня появилась причина биться дальше.

Его слова не хвастовство. Это констатация факта. Спокойная, неоспоримая уверенность.

— Но я... — начинаю я.

— Ты, — перебивает он, наклоняясь и целуя меня в лоб с такой нежностью, что у меня снова перехватывает дыхание, — должна научиться верить мне чуть больше. Я не из тех, кто бросается в когти ради красивой смерти. И я очень, очень не хочу умирать, особенно теперь. Так что расслабься. Позволь мне немного порисоваться перед тобой, а ты просто приготовься стать самой грозной драконицей в империи.

Он улыбается, и в этой улыбке столько тёплой, живой силы, что мой страх отступает, сменяясь странным, новым чувством. Не просто надеждой, а верой. В него. В его силу. В его обещание вернуться.