Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 41)

Дознаватель отпускает мои руки, и я тут же чувствую холодок от потери его тепла.

— А теперь, — говорит он, и в его голосе вновь звучат привычные стальные нотки, — идём ужинать. Нам нужны силы. Завтра нас ждёт новый день и новые драконы.

Я киваю, с силой выдыхая. Он прав. Всегда прав. И от этого осознания становится одновременно и спокойнее, и невыносимее.

Потому что в мире, где даже защита выглядит как предательство, только он остаётся той единственной точкой опоры, за которую можно уцепиться, чтобы не упасть в бездну.

Я не отпускаю его руку, когда он делает шаг к двери. Пальцы сами сжимаются вокруг его запястья, удерживая сильнее, чем следовало бы.

— Останься сегодня тут? — слышу я свой голос, тихий и неуверенный, и сразу же чувствую, как горит лицо. Глупо. Так глупо.

Трагер оборачивается. В его глазах нет удивления, лишь та самая опасная, спокойная глубина, что всегда заставляет моё сердце биться чаще.

— Это плохая идея, Элисия, — говорит он мягко, но твёрдо.

Мне становится ещё жарче. Я отвожу взгляд, представляя себе совсем не те причины, по которым это может быть «плохой идеей».

— Почему? — всё же выдавливаю я. — Боишься, что не сможешь контролировать себя? Или, что я снова оттолкну?

Он издаёт короткий, хриплый смешок.

— О, в своём самоконтроле я уверен. Как раз о твоём комфорте беспокоюсь. Я ворочаюсь во сне. Собираю всё одеяло в один комок. И, — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый огонёк, — слишком крепко обнимаюсь. Вдруг нечаянно сломаю ребро настоящему, но пока ещё хрупкому человеку.

Внезапное облегчение и нелепость ситуации заставляют меня рассмеяться. Смех вырывается нервный, но настоящий.

— Знаешь что? — выдавливаю я. — После всего, что было сегодня... крепкие объятия — это как раз то, что мне нужно. Даже с риском для рёбер.

Я снова смотрю на него, и на этот раз мой взгляд не дрогнет. Страх и неловкость отступают, сменяясь простой, ясной потребностью в его близости. Не в страсти, а в этом странном, нерушимом спокойствии, что исходит от него.

Трагер изучает моё лицо, и его собственная маска непроницаемости на мгновение даёт трещину. Я вижу в его глазах ту самую борьбу — между долгом и желанием, между рациональным «нельзя» и тем тихим «хочу», что, я знаю, живёт и в нём.

— Значит, сегодня не оттолкнёшь? — наконец говорит он, и его рука мягко высвобождается, чтобы обвить мои плечи. — Опасно обещать такое, Элисия.

У меня бегут мурашки от того, как звучит моё имя его голосом.

Глава 54

Мы выходим из комнаты и спускаемся в столовую. Сефина уже хлопочет у стола, переставляя тарелки и наполняя бокалы. Она сияет, будто её мир состоит только из этого уютного дома, накрытого стола и мужа, вернувшегося с охоты.

— Садитесь, пожалуйста! Всё уже готово, — она ласково касается руки Аррона, поправляя салфетку рядом с его тарелкой. Её движения полны нежности и заботы, лишённой даже тени сомнения.

Я ловлю на себе её тёплый взгляд и понимаю, что Трагер прав. Абсолютно, безнадёжно прав.

— Спасибо, Сефина, всё выглядит чудесно, — говорю я, и на этот раз в моих словах нет фальши.

Она улыбается ещё шире и принимается наполнять наши тарелки, щебетая о том, какие травы она добавила в соус и как удачно сегодня поднялся пирог.

Я смотрю на неё, на её светящееся лицо, и принимаю это. Принимаю тот простой, жестокий факт, что её неведение — это не слабость, а её собственная крепость. Её счастье, пусть и построенное на песке, — единственное, что у неё есть в этом стремительно темнеющем мире. И я не стану тем, кто разрушит его. Это не моя война. Это не моё право.

Трагер, сидящий напротив, ловит мой взгляд. Он не улыбается, но в его глазах я вижу тихое одобрение и... облегчение.

Он знает, что я поняла. Что я выбрала не ввязываться в чужую битву, где нет победителей.

Я отвожу взгляд и берусь за вилку. Пусть уж лучше я направлю всю свою ярость и боль туда, где они действительно нужны — на императора, на кошмаров, на настоящего врага. А этим двоим... пусть хоть их мир останется нерушимым.

Ужин проходит на удивление спокойно. Сефина, словно старательный соловей, заполняет пространство лёгкой светской беседой — рассказывает о новых сортах роз, которые она пытается вырастить в горном климате, о смешном случае с местным котом, украсившим себя её лучшим кружевным воротником, расспрашивает о столичных новинках в музыке и поэзии, тщательно обходя любые намёки на политику или кошмары.

Её забота трогательна и в то же время немного щемит сердце. Она живёт в своём аккуратно выстроенном мирке и, кажется, искренне верит, что за стенами поместья всё так же прекрасно и безоблачно. Или старается думать, что это так.

В какой-то момент, отпивая из бокала, я ловлю на себе её искренний, добрый взгляд и задаю вопрос, который вертится у меня на языке с момента нашей встречи.

— Сефина, а вы никогда не думали... стать драконом? Ведь Аррон — ваш истинный, так? Вы могли бы пройти ритуал, быть вместе... вечно.

Наступает короткая пауза. Сефина замирает с ножом в руке, затем мягко улыбается, но в её глазах появляется лёгкая, почти неуловимая тень.

— О, я думала, конечно, — её голос звучит задумчиво. — Поначалу мне даже казалось, что это неизбежно. Такая романтика: две души, две формы, единая вечность, — она переводит взгляд на Аррона, и её улыбка становится нежной, но с оттенком печали. — Но позже я поняла, что вечность — это не про долгую жизнь. Она про моменты. И моё место — здесь. Создавать этот дом, этот уют, быть его якорем в мире, который вечно пытается утянуть его в свои бури.

Она кладёт свою руку поверх руки мужа.

— Его сила — парить в небесах и сражаться со штормами. Моя — хранить очаг, чтобы у него было куда вернуться. И мне этого достаточно. Быть его человечностью, пока он носит в себе зверя.

Аррон не говорит ни слова, лишь сжимает её пальцы в ответ. И в его глазах, обычно таких насмешливых и уверенных, я на мгновение вижу что-то неуловимое — нежность, смешанную с чем-то похожим на вину.

Я отвожу взгляд, чувствуя, как что-то сжимается у меня внутри. Её слова — не отказ от силы, а осознанный выбор. Принятие своей роли и своего счастья в той форме, которую она для себя определила. И кто я такая, чтобы говорить ей, что она ошибается?

— Это... очень мудро, — тихо говорю я, и на этот раз в моих словах нет ни капли лукавства.

Трагер молча наблюдает за всей сценой, и я чувствую его одобрение — не к Сефине, а ко мне. К тому, что я смогла увидеть в этой женщине не наивную жертву, а сильную личность, сделавшую свой выбор. И я понимаю, что некоторые тайны лучше оставить нетронутыми. Ради тех, кто нашёл в них свой покой.

Я перевожу взгляд на Аррона, который наблюдает за женой с тем же нечитаемым выражением.

— А вы? — не выдерживаю я. — Хотели бы оставить её при себе? Ведь она ваша истинная. Быть вместе не просто до старости, а навсегда...

Аррон усмехается, но в его глазах нет ни капли веселья. Он отпивает из бокала, медленно ставит его на стол.

— С радостью, — говорит он на удивление просто. — Я бы держал её при себе вечно, как самый ценный трофей. Но, видишь ли, — его взгляд становится острым, — дракон усилит её атрибут, и тогда дар скорее всего, погубит моё сокровище. А этого я хочу куда меньше, чем её человеческой хрупкости.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я инстинктивно открываю рот, чтобы спросить, что же это за дар, такой опасный, но вовремя останавливаюсь. Спрашивать об атрибуте напрямую — верх неприличия, грубое вторжение в личную сферу. В Империи это сродни тому, чтобы спросить о размере наследства или постыдной болезни. Одно дело если человек не скрывает свою силу, и совсем другое если как Сефина делает вид, что она — обычный человек.

Я лишь киваю, запивая водой внезапную сухость во рту. Пазл складывается. Его странное поведение, его почти фаталистическое отношение к их браку... Возможно, его измены — это не просто похоть. Возможно, это какая-то извращённая форма защиты. Держать её на расстоянии, чтобы не сжечь.

Сефина, уловив напряжённость, с лёгкостью меняет тему, снова погружая нас в мир садоводства и светских сплетен. Но теперь за её улыбкой я вижу нечто большее. Не просто наивную женщину, а человека, несущего своё собственное, тихое бремя. И понимаю, что их брак — это лабиринт, в который мне лучше не соваться.

Трагер был прав. Снова прав.

Глава 55

После ужина мы поднимаемся по лестнице, и я всё ещё перебираю в голове странные отношения Аррона и Сефины. Этот брак — головоломка, куда более сложная, чем я думала.

Трагер останавливается у двери моей комнаты. Я автоматически поворачиваю ручку, задумавшись о том, какой же атрибут может быть у Сефины настолько опасным.

— Ну... спокойной ночи, — говорю я, уже наполовину войдя к себе.

— Спокойной ночи, Элисия, — его голос звучит прямо за спиной, слишком близко.

Я оборачиваюсь и замираю. Он не отошёл, а сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до пары дюймов. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, и в нём читается не привычная отстранённость, а тихий, но настойчивый вопрос. Воздух между нами наэлектризован.

— Ты... хотел ещё что-то? — вырывается у меня, голос звучит глупо и сбивчиво. Мои мысли о чужих драконах мгновенно испаряются, уступая место осознанию его близости, тепла, исходящего от его тела.