Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 40)

Трагер молча берёт меня за руку, а Аррон кладёт ладонь ему на плечо. Перед нами появляется серебристое облако, в которое мы шагаем одновременно. Мир закручивается в знакомом водовороте, и когда всё стабилизируется, я замираю от восхищения.

Мы оказываемся на краю горной тропы, и перед нами открывается вид на поместье, суровое и величественное, как сами скалы, на которых оно возведено. Приземистые, корявые можжевельники цепляются за каменистую почву, а серебристые полынь и заросли колючего дрока кажутся продолжением горного пейзажа. Эта зелень не радует глаз пышностью, но восхищает своей жизнестойкостью, её скупые формы и приглушённые тона идеально вписываются в суровую красоту этих мест.

Сам дом, сложенный из массивных блоков грубого, почти неотёсанного светлого камня, воплощает собой горный стиль во всей его простоте и мощи. Его формы строги и лаконичны, лишены вычурных украшений. Широкие и высокие окна, похожие на бойницы, обрамлены тёмным деревом, и из них открывается поистине потрясающий, захватывающий дух вид на ледяные пики и бездонную долину, лежащую внизу.

Пространство вокруг дома преображено рукой человека, но с огромным уважением к природе. Вместо пышного сада — мощёная камнем площадка с одним-единственным, но величественным фонтаном в виде простой каменной чаши, из которой с тихим рокотом стекает ледяная вода родников. Статуи, если они и есть, высечены из тёмного базальта и изображают горных орлов или суровых стражей; их черты подчёркнуто грубы и угловаты.

Воздух здесь кристально чист, холоден и напоен ароматами горных трав — полыни, чабреца и нагретого камня. Царящую тишину нарушает лишь отдалённый набатный крик хищной птицы да упругий ветер, свистящий в ушах и обвевающий поместье ореолом суровой, недосягаемой свободы.

— Впечатляет? — спрашивает Аррон с гордостью в голосе.

— Очень, — признаю я, оглядываясь.

Входная дверь открывается, и на пороге появляется женщина. Моё дыхание перехватывает.

Она прекрасна. Длинные тёмные волосы ниспадают волнами на плечи, кожа — цвета слоновой кости, глаза — тёмно-карие, почти чёрные. Она одета в простое домашнее платье, но даже оно не может скрыть её изящества.

— Аррон?! — её лицо озаряется радостью, и она бросается к нему. — Ты вернулся! Я так волновалась!

Он ловит её в объятия, и она прижимается к нему счастливая. Я наблюдаю за этой сценой, и меня начинает подташнивать.

— Я думала, ты ещё не скоро за мной вернёшься! — улыбается она, задрав голову. — Уже можно домой? В столице всё наладилось?

— Ещё нет, — отвечает Аррон, но его голос звучит спокойно, будто там не происходит ничего, что ей не нужно видеть.

Девушка замечает нас с Трагером и смущённо улыбается:

— Прошу прощения. Я Сефина, жена Аррона.

— Элисия, — представляюсь я, пытаясь скрыть бурю эмоций внутри. — Приятно познакомиться.

— Трагер, — коротко кивает дознаватель, и я чувствую от него ту же напряжённость, что и прежде.

— Проходите, пожалуйста, — Сефина отступает, приглашая нас в дом. — Я как раз готовила ужин. Надеюсь, вы голодны?

— Очень, — отвечает Аррон, обнимая её за талию и ведя внутрь.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри растёт гнев.

На долю секунды у меня была надежда, что Сефина — ещё одна его любовница, но… Аррон даже глазом не моргнул, когда увидел её!

Как он может так спокойно вести себя с ней? Как обнимать, улыбаться, притворяться любящим мужем, когда несколько дней назад он был с Морганой?

Трагер, похоже, понимает, о чём я думаю, и мягко подталкивает меня к ступенькам. Его улыбка будто говорит: «я тоже не одобряю, но это не наше дело».

Мы входим в просторный холл, украшенный картинами и дорогой мебелью. Сефина ведёт нас дальше, в гостиную, продолжая щебетать:

— Я так рада, что вы заглянули! Останетесь погостить?

— Боюсь, что нет. Мы охотимся на драконов, — отвечает Трагер. — Но очень благодарны вам за гостеприимство.

— Это пустяки! Я была бы рада, если бы вы задержались. Здесь безумно красиво, но, признать честно, довольно скучно. Я даже сама готовить начала, хоть слуги и были в шоке.

— Вы очень добры, — говорю я, и слова даются с трудом.

Она улыбается мне так искренне, что хочется заплакать. Эта женщина понятия не имеет, что её муж изменяет ей. Или знает, но виду не подаёт?

— Я покажу вам комнаты, где вы можете остановиться, — продолжает Сефина. — А потом поужинаем. Расскажете мне о своих приключениях! Аррон всегда такой скупой на детали.

— Потому что тебе не нужно забивать голову опасными вещами, — говорит Аррон, целуя её в макушку.

Я отворачиваюсь, не в силах наблюдать эту сцену. Мой взгляд встречается с Трагером, и я вижу в его глазах понимание и то же, что чувствую сама.

Сефина показывает нам две комнаты наверху — просторные, красиво обставленные, с видом на горы.

— Я надеюсь, вам будет удобно, — говорит она. — Если что-то понадобится, просто позовите меня.

— Спасибо, — отвечаю я. — Всё прекрасно.

Когда она уходит, я остаюсь стоять посреди комнаты, сжимая кулаки. Трагер заходит следом, прикрывая за собой дверь.

— Не могу в это поверить, — шепчу я яростно. — Он ведёт себя так, будто ничего не происходит! Будто нет никакой Морганы! Может рассказать Сефине?

Глава 53

Трагер мягко кладёт руку мне на плечо, заставляя поднять голову. Его прикосновение, как всегда, одновременно успокаивает и тревожит, напоминает о связи, что тянется между нами невидимыми нитями.

— Расскажи мне, — просит он тихо, без осуждения в голосе. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на неё? Не что думаешь, а именно ощущаешь своим атрибутом.

Я закрываю глаза, вспоминая ощущения, когда мы сидели за одним столом с Сефиной, и сердце сжимается.

— Она... светится, — шепчу я, открывая глаза и глядя на Трагера с тоской. — В ней столько тепла, столько искренней, беззаветной любви к нему. Она счастлива, что он вернулся. Она не подозревает... ни о чём.

Трагер медленно кивает, его непроглядно тёмные глаза полны понимания и печальной усталости, которую я в нём всё чаще замечаю.

— Именно. И сейчас, когда мир трещит по швам, а император сходит с ума, — его голос звучит твёрдо, но без жестокости, — ты хочешь стать тем, кто погасит этот свет? Кто превратит её искреннюю радость в подозрение, боль и отчаяние?

— Но она имеет право знать правду! — вырывается у меня, хотя внутри всё кричит, что он прав.

Это отвратительно — чувствовать её чистые, незамутнённые эмоции, зная, какая грязь стоит за улыбкой её мужа.

— И что тогда? — Трагер наклоняется ко мне ближе, его взгляд становится пристальным. — Ты думаешь, она поблагодарит тебя? Или, может, это заставит Аррона одуматься? Нет, Элисия. Это лишь посеет ещё одно горе. Один разбитый дом. Ещё одну жертву в бессмысленной войне, которую мы все ведём.

Он берёт мои руки в свои, и его пальцы тёплые и шершавые.

— Наша цель — остановить Аргразира. Спасти тысячи таких, как Сефина, которые даже не подозревают, какая туча сгустилась над их головами. Аррон — инструмент. Неприятный, аморальный, но пока что необходимый. Его измена — его грех, и он ответит за него. Но не перед тобой, и не сейчас.

— Ты же тоже злишься, — я сжимаю его пальцы в ответ.

— Злюсь, — соглашается он. — Но я куда старше его, успел повидать разного. Аррон, в каком-то смысле едва научился летать, молодой, горячий. Кто не допускал ошибок в юности?

— Но это не даёт ему права…

— Скажи, ты видишь в Сефине себя? — Трагер сбивает меня с мысли очередным непростым вопросом.

Который очень точно попадает в цель.

— Себя, которая уже знает, чем всё кончится. Вот только Аррон — не Вейрон, а Сефина не ты. Их история будет иной. Я верю в то, что ему хватит мозгов держать Моргану в секрете вечность. Потому что изменить — это решение одного человека. Один и должен нести за это ответственность. Она не должна страдать из-за него. И пока она не знает — пусть так и остаётся, — Трагер усмехается. — Мы-то скажем и уйдём, а у неё жизнь вдребезги. Вряд ли она этого хочет.

— А он сможет? Аррон?

— Опять же по опыту могу сказать, что он из тех, кто может это сделать. Он достаточно силён, чтобы нести это в одиночку.

Я опускаю голову, чувствуя, как гнев во мне сменяется тяжёлым, холодным осознанием. Он прав. Как обычно. Моё желание вскрыть этот нарыв продиктовано не справедливостью, а собственной болью, обидами, которые я вижу в этом уродливом отражении.

— Я ненавижу это, — тихо признаюсь я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Чувствовать себя сообщницей в этой... лжи.

— Ты ни в чём не виновата, — Трагер притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лбом в его грудь, впитывая запах дыма и стали. — Ты просто видишь слишком много. И сейчас тебе нужно выбрать — на что направить этот дар. На то, чтобы ранить, или на то, чтобы защитить. В мире хватает проблем. Давай не будем создавать новых без необходимости.

Мы стоим так несколько мгновений, пока моё дыхание не выравнивается. Из столовой доносится смех Сефины и низкий, бархатный ответ Аррона. Звук такой естественный, домашний, что становится невыносимо горько.

— Хорошо, — я отстраняюсь, вытирая ладонью глаза. — Я молчу. Ради неё. Но это не значит, что я смиряюсь.

— Никто не просит тебя мириться, — уголки губ Трагера дрожат в подобии улыбки. — Просто сохрани этот гнев. Он пригодится нам, когда мы встретимся с настоящим врагом.