Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 33)

— Ты так защищаешь её, будто совет — клетка с голодными тиграми, — Аргразир разводит руками, указывая на своих советников. Мне в любом случае стоит защищать единственного оставшегося у нас эмпата, не так ли? Ты уже снял с неё все обвинения?

Я ненамеренно сосредотачиваю свой атрибут на императоре. То, что я чувствую, заставляет кровь стынуть в жилах.

Под маской спокойствия и доброжелательности бурлит настоящий вихрь — ярость, граничащая с безумием, жажда власти и... нечто более тревожное. Какой-то хищный, почти голодный интерес, направленный на меня. Словно он видит во мне добычу, которую долго выслеживал.

— Я рад, что атака кошмаров отбита. Потери значительны, но мы устояли.

— Да, всё так. Мы обсуждаем это событие всё утро, — кивает император. — Коснулись и интересных... слухов. О белом драконе, который сражался с кошмарами. Как думаешь, Трагер, это добрый знак или нам стоит ждать беды?

Дознаватель остаётся невозмутимым. Внешне так точно.

— Слухи часто рождаются в хаосе, Ваше Величество. Люди видят то, что хотят видеть.

— Конечно, конечно, — император машет рукой. — Так что насчёт вашего... незаконченного дела?

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу отражение тех эмоций, которые улавливаю.

— Я провёл расследование обстоятельств смерти леди Алисии, — отвечает Трагер ровно. — И пришёл к выводу, что нет достаточных оснований считать её старшую сестру причастной к этой трагедии. Свидетельства указывают на то, что леди Алисия находилась в нестабильном эмоциональном состоянии перед смертью.

— Самоубийство? — уточняет Вейрон, и его голос звучит подозрительно бесстрастно.

— Все доказательства указывают на это, — подтверждает Трагер. — Хотя даже мне трудно поверить.

Император смотрит на нас долгим взглядом, затем снова улыбается.

— Что ж, леди Рассмар, — он обращается непосредственно ко мне, — примите мои соболезнования по поводу смерти вашей сестры. Это тяжёлая утрата, особенно так скоро после отца.

— Благодарю, Ваше Величество, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Вы можете остаться во дворце на столько, сколько потребуется, — продолжает он. — В такие времена безопаснее держаться вместе. Не так ли, лорд Вейрон?

— Несомненно, Ваше Величество, — Вейрон кланяется, и я фокусирую свой атрибут на нём.

И тут же натыкаюсь на... ничто. Абсолютную пустоту. Полное отсутствие каких-либо эмоций. Словно передо мной не человек, а пустой сосуд.

— Если у вас нет других вопросов, Ваше Величество, — говорит Трагер, — мы хотели бы вернуться к своим обязанностям. Городу нужна помощь.

— Конечно, дознаватель, — император жестом отпускает нас. — Но не забывайте, что ваш долг — прежде всего защита короны.

В этих словах слышится явная угроза, которую подтверждают бурлящие под поверхностью эмоции. Мы кланяемся и выходим из зала.

— Ты в порядке? — спрашивает Трагер, когда мы оказываемся достаточно далеко.

— Нет, — отвечаю честно. — То, что я почувствовала... это не нормально, Трагер.

— Что именно?

— Император, — понижаю голос. — Под маской спокойствия в нём бурлит настоящее безумие. Ярость, жажда власти и какой-то... особый интерес ко мне.

Трагер мрачнеет, но не выглядит удивлённым.

— А Вейрон?

— Вот это ещё страшнее, — говорю, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. — Я не почувствовала ничего. Абсолютно ничего. Пустота, как будто передо мной стоял манекен, а не живой человек.

— Артефакт, — кивает Трагер. — Вероятно, в нём есть нечто большее, чем защищает от твоего атрибута. Нам нужно быть осторожными. Если ты права насчёт Вейрона, и император действительно теряет рассудок... мы в куда большей опасности, чем думали.

— Что будем делать? — спрашиваю, чувствуя, как страх холодными пальцами сжимает моё сердце.

— То, что должны, — отвечает он решительно. — Найдём правду. И остановим кошмары, какова бы ни была цена. У меня есть пара идей, но для этого нужно проверить ещё кое-что. Идём.

Глава 44

Впервые я вижу, как у Трагера горят глаза. Не просто светятся от интереса, а словно за его иронично-спокойной повседневной маской развели костёр.

Кабинет превратился в хаос: он опутал всю комнату шерстяными нитями, будто паук, плетущий паутину из собственных мыслей. Когда дознаватель, я или кто-то ещё ходит здесь, то неизбежно рвёт связи. Трагер задумчиво восстанавливает их иногда так же, иногда в ином порядке, и этот хаос для него – идеальный порядок.

А для меня, эмпата, белый дракон сейчас… просто восхитителен. Его спокойная сосредоточенность, тёплая, живая, пронизывает мой атрибут золотыми нитями. Она греет и заземляет, давая глоток воздуха после удушья последних дней. Сидеть здесь и просто чувствовать его — всё равно что украдкой пить сладкий нектар.

Третий день он почти не спит, перебирая свитки, которые каким-то чудом добывает из закрытых архивов.

— Это не случайность, — заявляет он. — Эти драконы — спланированная, элегантная в своём подлом замысле атака. Кто-то очень умный решил устроить нам представление.

Его одержимость пугает, но завораживает куда сильнее.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, подавая ему очередной свиток.

Он тычет в текст пальцем.

— Смотри: «Когда душа раскалывается, её осколки становятся живыми кошмарами». И здесь, в этом забавном древнем манускрипте: «Могущественный атрибут, доведённый до предела, трещит по швам, проецируя внутренних демонов владельца в реальность». Поэтично, не правда ли? Почти как старинная баллада о плохом дне.

— Ты думаешь, кто-то целенаправленно создаёт кошмаров? — холодок пробегает по моей спине.

— Не просто «кто-то», — он усмехается, и в усмешке слышится восхищение перед чужой наглостью. — Кто-то с атрибутом невероятной мощи. Сильнее, чем у любого, кого я имел удовольствие знать в своей жизни.

— Сильнее, чем у императора? — спрашиваю осторожно.

Трагер замирает, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно переползает на меня.

— Возможно. А чтобы проверить эту жуткую теорию, мне нужно в Нижний город. Если где и искать ответы, так только в яме.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — отрезает он, и в его тоне не просьба, а приказ, облачённый в лёгкую насмешку. — Слишком грязно для леди. К тому же кто-то должен остаться и присмотреть за нашими дорогими правителями. Наблюдать, делать вид, что мы ничего и никого не подозреваем. Справишься?

Он говорит это так буднично, словно не видит очевидного: во дворце я буду как муха в паутине, на виду, но совершенно беспомощная. В его словах сквозит какая-то... двойственность. Не просьба, нет. Но будто он ждёт, что я проявлю инициативу. Сделаю то, на что у него официально нет времени или разрешения.

— Хорошо, — соглашаюсь, и внутри тут же начинает зреть другой план.

Трагер уходит в серебристую дымку, оставив меня в комнате, пропитанной запахом старой бумаги и его уверенности. Он не оглядывается. Ни разу. И в этом — его главное послание.

Если Трагер охотится на источник появления драконов, то мой путь — найти того, кто направляет эту силу. Ключ — Вейрон.

Быстро пишу записку, каждое слово — игла: «Я знаю о твоей роли в смерти Алисии. Если не хочешь, чтобы об этом узнал император, встреться со мной в восточном саду. Сейчас».

Опрометчиво, дерзко, но в том и смысл. Я передаю записку со слугой.

Вейрон появляется быстро, его лицо — маска спокойствия, но вся его фигура напряжена, как тетива. Он дёрганый, нервный, и его попытки сохранить хладнокровие лишь подчёркивают внутреннюю бурю.

— Довольно смелое, если не сказать безрассудное, обвинение, Элисия.

— Не обвинение, Вейрон, — парирую, сохраняя внешнее спокойствие. — Констатация. Мы с Алисией говорили о тебе. Незадолго до её смерти.

Ложь. Но мой атрибут молчит, зато его тело кричит о правде. Он едва заметно вздрагивает, пальцы непроизвольно сжимаются.

— Твоя сестра была... не в себе, — говорит он, и в его словах сквозит не столько злоба, сколько усталое раздражение.

— Возможно, — делаю шаг ближе, заставляя его отступить на полшага. — Но тебя это беспокоит. Я вижу.

— Ты ничего не видишь! — отрезает он, и в его глазах вспыхивает панический огонёк. — Твой атрибут слаб и бесполезен!

— Именно это и интересно, — позволяю себе лёгкую улыбку и игнорирую его выпад. — Зачем простому советнику такая мощная защита от эмпатии? Если только он не скрывает нечто... действительно стоящее.

Вейрон смотрит на меня долгим взглядом, и маска трескается, обнажая измождённое, усталое лицо. Он не просто зол или напуган. Он в отчаянии.

— Чего ты хочешь? — его голос срывается. — Если это шантаж, ты выбрала наихудший из моментов. Трагер тебя подослал?

— Я хочу правды, — говорю просто. — Об отце. О сестре. О кошмарах, что пришли в город.