Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 35)

— Уважение? — горький смех вырывается из моего горла. — Ты называешь уважением то, что ты ни разу, ни единого раза не поделился со мной проблемами? Что ты скрывал всё, свои страхи, боль, свою работу? Что предпочёл использовать артефакт, чтобы я не могла чувствовать твои эмоции, вместо того чтобы просто поговорить со мной? Я могла помочь! Более того, я хотела тебе помочь!

Я делаю ещё шаг к нему, и теперь мы стоим почти вплотную.

— А потом ты решил, что моя сестра лучше. Знаешь, мне было бы не так больно, если бы ты просто ушёл к ней. Я могла бы понять. Мы оба были заложниками своего брака. Я не могу винить тебя в том, что ты не смог полюбить меня, — голос обретает металлический лязг. — Но после всего этого, ты позволил моей сестре надеть этот проклятый перстень, зная, чем это может закончиться!

— Я не знал! — в его голосе звучит искреннее отчаяние. — Клянусь тебе, я не знал, что так произойдёт!

— Не лги! — кричу я. — Хотя бы сейчас! Ты знал об опасности, но решил, что это неважно. Что она не важна. Что я не важна. Что никто из нас не важен! Ты всегда любил только самого себя!

Вейрон бледнеет.

— Это не так.

— Тогда скажи правду, — требую я. — Хоть раз в жизни, Вейрон. Чего ты хочешь? И что, во имя всех богов, ты делаешь?

Он смотрит на меня долгим, измученным взглядом, и я вижу в его глазах борьбу. Открывает рот, словно собирается что-то сказать, но затем закрывает его и отворачивается.

— Не могу. Я не могу тебе сказать.

— Почему? — я хватаю его за плечи, заставляя повернуться ко мне. — Потому что я всего лишь твоя жена? Потому что я недостойна знать?

— Потому что есть вещи, которые лучше не знать, — отвечает он с такой искренностью, что я на мгновение теряюсь. — Потому что я пытался... защитить тебя.

— Защитить? — я смотрю на него с недоверием. — От чего?

— От меня, я полагаю?

Воздух вокруг нас застывает. Он становится густым, тяжёлым, словно перед грозой. И тут же доносится медленный, размеренный хлопок в ладоши.

Мы одновременно оборачиваемся.

Между деревьями стоит император. Я не знаю, как долго он там. На его лице — нечто среднее между улыбкой и оскалом. Его глаза, тёмные и бездонные, медленно скользят с Вейрона на меня и обратно.

— Какая трогательная сцена, — его голос тихий, но он режет слух как лезвие. — Просто дух захватывает от такой откровенности.

Сердце у меня проваливается куда-то в пятки. Он слышал. Всё. Каждое слово.

Я чувствую, как Вейрон застывает рядом со мной. Не просто замирает — он каменеет. И тут же на меня обрушивается шквал его эмоций, ведь кольцо лежит на земле.

Такого чистого, животного ужаса я не чувствовала никогда. Это не просто страх смерти. Это страх чего-то гораздо, гораздо худшего. Предсмертный хрип души, и я понимаю, смерть сейчас была бы для него милостью.

Понимаю и то, что император не будет так милосерден.

Аргразир делает шаг вперёд, и Вейрон, могущественный дракон, невольно отступает. Он съёживается, становится меньше. Мой атрибут кричит мне, что передо мной — загнанная добыча. Кролик, брошенный на обед к удаву. Все его сила, его мощь — ничего не значат перед леденящим взглядом этого человека. Ему не спастись.

А самое страшное то, что Вейрон это тоже понимает. Пожалуй, лучше меня.

— Запрещённый артефакт, — император произносит слова мягко, с наслаждением смакуя каждый слог. — Сокрытие истинных обстоятельств смерти члена Тайного Совета. И, если я правильно понял, косвенная причастность к оной. Очень интересно, лорд Вейрон. Очень.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд — хищный, голодный. Я чувствую, как по моей спине бегут мурашки.

— И ты, моя дорогая Элисия, оказывается, в курсе таких… пикантных деталей.

Я не могу пошевелиться. Не могу издать ни звука. Я просто стою, напитанная леденящим страхом Вейрона и своей парализующей беспомощностью. Я ненавижу его. Я желаю ему страданий. Но то, что я сейчас чувствую, исходящее от него… это слишком даже для моей мести.

И самое ужасное — я ничего не могу сделать. Ничем не могу помочь. Ни ему, ни себе.

Мы оба в ловушке.

Глава 47

Воздух сгущается, становится вязким, как смола. И вдруг — обрыв. Резкий, оглушающий.

Тот самый леденящий ужас, что исходил от Вейрона и обжигал мне душу, исчезает. Словно кто-то перерезал невидимую нить. Я остаюсь стоять в гробовой тишине собственных эмоций, и от этой пустоты становится ещё страшнее.

Мой атрибут. Его заблокировали.

Я поднимаю взгляд на императора. Он не шелохнулся, лишь уголки его губ ползут вверх в холодной усмешке. Даже пальцем не пошевелил, но его воля, его подавляющая сила уже окутала нас, отрезав меня от мира чувств.

Вейрон, почувствовав то же самое, метнул на меня взгляд. В его глазах — чистая, нефильтрованная паника животного, попавшего в капкан. Он ищет спасения, помощи, хоть какой-то соломинки.

— Что такое, Вейрон? — голос Аргразира звучит сладко и ядовито. — Будешь прятаться за спину бывшей жены? Сомневаюсь, что это тебя спасёт. Хотя… попробовать можешь.

Это насмешка. Приговор. Стимул.

Вейрон издаёт низкий, сдавленный рык. Его тело начинает меняться, искажаться, кости трещат, кожа покрывается чешуёй. Он не собирается атаковать. Нет. Оборачивается в своего дракона, чтобы бежать.

Император не двигается, позволяет могучему зверю с рогами и перепончатыми крыльями взмыть в небо с оглушительным рёвом. Он наблюдает, как тот набирает высоту, и в его глазах — любопытство хищника, который знает, что добыча уже в клетке.

— Беги, беги, — шепчет он, и по его лицу расползается ужасающая улыбка. — Охота начинается.

Он тоже начинает менять облик, но не так, как Вейрон. Обращение императора сопровождается волной сдавленной, нереализованной мощи, что бьёт мне в грудь и отшвыривает назад, на камни.

Я падаю, голова ударяется о плитку, в ушах звенит. Надо встать. Бежать. Но тело не слушается, зажатое в тисках чужой, всесокрушающей силы. Я вижу, как над замком смыкается гигантская тень императора-дракона, вижу, как Вейрона мечется в ней, будто муха в паутине. Грохот, от которого содрогается земля.

Кто-то хватает меня за руку. Резко, почти грубо.

— Элисия!

Серебристая дымка. Она окутывает меня, холодная и безжалостная, вырывая из-под обломков сотрясающегося мира. Последнее, что я вижу перед тем, как сознание уплывает, — это то, как тень императора накрывает силуэт дракона, и оглушительный, полный боли рёв, который, кажется, разрывает само небо.

Мир обрушивается обратно с оглушительной тишиной. Больше нет гула битвы, нет того леденящего рёва. Только тихий треск поленьев в камине и пресный запах старого дерева.

Я падаю на колени, тело предательски трясётся, зубы стучат. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не проходит, застревая комом в горле. В глазах рябит — то дракон в панике, то улыбка императора, холодная и хищная.

— Дыши, Элисия. Просто дыши.

Сильные руки подхватывают меня, прижимают к чему-то твёрдому и тёплому. К его груди. Я чувствую запах дыма, кожи и чего-то острого, опасного — его запах. Трагер.

Он не пытается меня усадить, не требует прийти в себя. Он просто держит, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя мою спину медленными, размеренными движениями.

— Всё кончено. Ты в безопасности. Я тебя не отпущу.

Его голос низкий, хриплый, и он звучит прямо у меня над ухом. Это не просто слова. Это констатация факта. Заклинание.

Я впиваюсь пальцами в его плащ, цепляюсь, как утопающий. Слёзы, наконец, прорываются наружу — беззвучные, истощающие. Он держит меня, пока дрожь понемногу не начинает стихать, сменяясь ледяной пустотой.

— Он… он… — я пытаюсь выговорить, но слова застревают.

— Я знаю, — его рука не останавливается. — Это не твоя проблема. Вейрон сам пришёл к этому выбору.

— Он испуганный… такой испуганный… — шепчу я, всё ещё чувствуя эхо того ужаса на своей коже.

— Страх не оправдание. — В его голосе нет осуждения. Только усталая твёрдость. — Но сейчас не о нём. Сейчас — о тебе. Расскажи, что случилось. О чём вы говорили?

Он, наконец, отстраняется, совсем немного, чтобы посмотреть мне в лицо. Тёмные глаза, такие же нечеловеческие, как у императора и Вейрона, сейчас полны совсем другой силы. Не всепоглощающей, а… удерживающей. Якоря в этом шторме.

Холодок снова касается кожи там, где только что было его тепло. Его руки лежат на моих плечах, тяжёлые и твёрдые, не давая мне уплыть обратно в пучину шока.

— Теперь расскажи, — просит он тихо. Его взгляд пристальный, собранный. В нём нет паники, только сосредоточенная ясность, которая заставляет и меня собрать мысли воедино. — Что случилось? С самого начала.

Я делаю прерывистый вдох, пытаюсь выстроить слова в каком-то порядке. Они вырываются сбивчиво. Наша ссора. Его слова. Проклятое кольцо, лежащее на камнях. Его признание. Объяснение, как Алисия сгорела изнутри от собственной силы, пытаясь заглушить боль. Его страх. Его отчаяние. И потом… потом он.

— Император Аргразир, — выдыхаю я, и имя это обжигает губы. — Он всё слышал. Всё. Про кольцо. Про то, что Вейрон… что он виновен. И… он был рад. Был счастлив, Трагер. Как будто получил лучший подарок.

Я смотрю на него, ища в его глазах подтверждения своему ужасу, но вижу лишь углубляющуюся хмурь. Его пальцы чуть сильнее сжимают мои плечи.