Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 32)

Я тону в нём, сознание затуманивается, оставляя лишь животное, первобытное понимание: где заканчиваюсь я и начинается он. Границы размываются. Его подавленная нежность и моя отчаянная жажда связи сплетаются в один тугой узел где-то под грудью.

Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, оба тяжело дышим. Не просто запыхались — нам не хватает воздуха, словно мы вынырнули из океана. Его глаза сияют как густая тьма ночного неба. В них я вижу не просто отражение своего смятения, а полноценную бурю — торжество, голод и ту самую боль, что теперь знакома нам обоим. В этом взгляде — вся правда, которую мы не осмелились произнести вслух.

— Боги, что мы делаем? — чуть слышно выдавливаю из себя я, и мой голос звучит чужим, разбитым.

— Ты под арестом, помнишь? — говорит он с кривой усмешкой, но его голос хриплый, пропахший поцелуем и выдавленными эмоциями. — Можем списать это на... допрос с пристрастием. Попытку выбить из тебя информацию.

Я фыркаю, не в силах сдержать нервный смешок.

— Очень эффективный метод, надо признать, — голос предательски дрожит. — Особенно для того, кто чувствует каждую твою эмоцию.

— И что же ты там чувствуешь? — уже без тени насмешки спрашивает он.

— Всё, — выдыхаю я. — Твоё желание, страх, твоё... — обрываю себя, не решаясь назвать слово, что вибрирует в его чувствах.

Снова тянется ко мне — и мы целуемся медленнее, глубже, словно пробуя на вкус что-то запретное и безумно желанное. Его пальцы в моих волосах, и я таю...

Но тут реальность накрывает с головой. Что я творю? Отец убит, сестра выбросилась из окна, город в осаде кошмаров, а я целуюсь с тем, кто всё это расследует? С драконом, которого почти не знаю?

Я отстраняюсь, щёки пылают.

— Это... большая ошибка, — пятясь, говорю я. — Нам не стоит...

Он не удерживает, но боль во взгляде — как открытая рана.

— Элисия...

— Нет, — качаю головой, пытаясь вернуть себе хоть крупицу самообладания. — Я запуталась. В своих чувствах, в твоих... не могу отличить, где я, а где ты. Просто... не остановила это вовремя.

— Недоразумение, — повторяет он.

Я жду шквала обиды, гнева, но ничего не происходит. Лишь холодное, почти равнодушное спокойствие, под которым тлеет едва уловимая искра досады. Будто он не сердится на меня, а скорее... корит себя за оплошность.

Неужели решил, что это он во всём виноват? Или я уже совсем разучилась его читать?

— Не знаю, — честно говорю я. — Всё слишком сложно. Мой отец убит, сестра... — голос срывается, — а ты ведёшь это дело. Как я могу доверять своим чувствам? Как быть уверенной, что это не просто... реакция на кошмар, творящийся вокруг?

Он смотрит на меня долгим, выверенным взглядом. Не строит стен, но и не отпускает. Будто наблюдает за попыткой ребёнка собрать разбитую вазу. И от этого мне хочется кричать.

— Вполне резонно, — наконец говорит он, и в уголке губ играет неуловимая усмешка. — Не время, не место, обстоятельства.

— Я не хочу давать ложных надежд, — тихо добавляю я. — Ни тебе, ни себе.

— О, не беспокойся, — отзывается он с лёгкой насмешкой. — Мои надежды крайне выносливы. И привыкли к жестоким реалиям.

Меня начинает бесить это снисхождение.

— Нам лучше отдохнуть, — цежу сквозь зубы. — Завтра будет нелёгкий день.

— Бесспорно, — легко соглашается он. — Там спальня. Бельё застелено, но, если с ним что-то не так, в шкафу есть свежее. Сама справишься?

— С чего бы нет? Тебе... что-то нужно?

— Всё в полном порядке, Элисия. Я взрослый дракон, как-нибудь переживу твой внезапный порыв к добродетели, — ухмыляется он.

Иду к двери, но замираю на пороге.

— Трагер?

— М-м?

— Я не жалею, — тихо говорю я. — Просто... боюсь.

Жду холодного уязвлённого молчания, но слышу хрипловатый смех.

— Страх — не повод складывать крылья, дорогая.

Выхожу, прикрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, губы горят, а внутри — хаос.

Я поступила правильно. Так? Так почему же кажется, что только что совершила самую большую ошибку в жизни?

Медленно сползаю на пол и обнимаю колени. В этом маленьком домике посреди леса, в бегстве от кошмаров, я никогда ещё не чувствовала себя так потерянно.

Глава 43

Утром мы не обсуждаем поцелуй. Я старательно избегаю прямого взгляда Трагера, а он тактично поддерживает мою игру в «ничего не было».

Портал Трагера открывается прямо на центральной площади города, и меня едва не сбивает с ног волна запахов: гарь и кровь. То, что когда-то было оживлённым сердцем столицы, теперь напоминает поле боя. Обугленные остовы зданий, разбросанные обломки статуй, почерневшая от копоти брусчатка...

— Боги, — шепчу, оглядываясь вокруг. — Это сделали кошмарные драконы?

Трагер стоит рядом, его плечи напряжены. Рана на боку всё ещё беспокоит его, хотя он этого не показывает.

— Да, — отвечает он коротко. — И это только малая часть разрушений.

Мы идём по улице, и я вижу людей, разбирающих завалы, ухаживающих за ранеными, пытающихся вернуть своей жизни подобие нормальности. Но их лица... в них читается тот страх, который невозможно скрыть, и гнев. Я улавливаю обрывки разговоров, и все они полны ярости.

— ...а знать отсиживалась в безопасности...

— ...император должен был предотвратить...

— ...говорят, драконы действовали по приказу...

— Они обвиняют Аргразира? — спрашиваю тихо.

— Люди всегда ищут виноватых, — спокойно отвечает Трагер. — В страхе они цепляются за любую теорию, которая хоть как-то объясняет происходящее.

Мы проходим мимо группы мужчин, спорящих на повышенных тонах. Один из них, высокий, с обожжённым лицом, замечает нас и кричит:

— Эй, дознаватель! Скажите нам правду! Это императорские эксперименты вышли из-под контроля?

Трагер не останавливается.

— Продолжайте расчищать завалы, — отвечает он ровно. — Помогите своим соседям. Оставьте политику тем, кто в ней разбирается.

— Политику? — мужчина горько смеётся. — Моя дочь погибла вчера! Это не политика, это наши жизни!

Я чувствую, как в Трагере не вздрагивает чувство вины, да и внешне он остаётся невозмутимым. Это ужасно, но я могу понять его равнодушие. Он видел бойню своими глазами. Он знает последствия и видел их, пожалуй, чаще, чем кто-либо. Не могу винить его за эту чёрствость.

Мы ускоряем шаг, направляясь к дворцу. Только сейчас замечаю, что императорская резиденция практически не пострадала. В отличие от остального города, здесь нет разрушений, словно кошмары обходили это место стороной.

— Странно, — говорю, указывая на нетронутые стены дворца. — Почему они не атаковали здесь?

— Хороший вопрос. Возможно потому, что защитников больше, чем где-либо ещё, а возможно причина ещё в чём-то. Давай попробуем найти ответ.

У ворот дворца нас встречает стража, и мы беспрепятственно проходим внутрь. Коридоры кажутся неуместно чистыми и спокойными по сравнению с тем, что творится за стенами.

— Император ждёт нас? — спрашиваю, когда мы направляемся к тронному залу.

— Какая разница? В дни, подобном этому, там всегда проходной двор и неразбериха. Главное делай вид, будто тебе было назначено ещё месяц назад.

Эти слова заставляют меня вздрогнуть, но прежде чем я успеваю возразить, мы уже у дверей тронного зала.

Аргразир восседает на троне, величественный и спокойный, как всегда. Рядом с ним стоит Вейрон, его лицо бесстрастно, и куча других советников. Трагер не ошибся, народу и правда тьма. Когда мы входим, император улыбается, но эта улыбка не касается его глаз.

— А, мой верный дознаватель, — его голос звучит тепло, но я чувствую фальшь в этой теплоте. — И леди Рассмар, которая, как я ожидаю, скоро войдёт в совет.

— Боюсь, у Элисии сейчас хватает проблем, ведь в городе много людей, нуждающихся в её помощи, — напоминает Трагер.