Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 30)

Я останавливаюсь так резко, что едва не падаю. Потому что на поляне, распластав огромные крылья, лежит дракон. Белый — большая редкость! И опасность, даже по меркам нашего мира. Его чешуя сияет в лучах восходящего солнца, но это сияние омрачено тёмными пятнами на боку — кровь.

Дракон поднимает голову, и его глаза... Не спутать.

— Трагер? — мой голос дрожит от неверия.

Дракон вздрагивает, и в следующий момент его тело окутывается серебряной дымкой — той самой, что я видела, когда Трагер перемещался. Дымка рассеивается, и на месте дракона оказывается человек — Трагер, бледный, с кровоточащей раной на боку.

— Элисия, — его голос хриплый и раздражённый. В нём слышно звериное рычание, отчего я невольно замираю, впервые увидев его таким злым. — Я же сказал тебе не выходить из дома. Зачем ты пришла?!

Глава 40

— Как ты выбралась из дома? продолжает злиться Трагер.

— Разбила окно, — отвечаю автоматически, опускаясь рядом с ним на колени. — Трагер, ты... был драконом?

Он пытается усмехнуться, но гримасничает от боли.

— Объяснишь позже, — говорю твёрдо, осматривая его рану. — Сейчас нужно остановить кровь. Ты можешь идти?

— Да, если хочу жить, — он пытается сесть, но снова морщится. — А жить я хочу.

— Что случилось в городе? — спрашиваю, помогая ему подняться. — Люди... они в безопасности?

— Мы отбили атаку, — коротко и резко отвечает он, всем своим видом показывая, что подробностей не будет, и тяжело опирается на моё плечо.

Холодок пробегает по спине.

— А император? Вейрон?

— Живы, — его голос становится жёстче.

Медленно ведём к домику. Каждый шаг даётся Трагеру с трудом, но он не жалуется.

— Ты думаешь, они как-то связаны с кошмарами? — спрашиваю, поддерживая его за талию.

— Не знаю.

По тону понимаю, что болтать он совсем не в настроении, и замолкаю.

Мы добираемся до домика, и я помогаю Трагеру забраться через разбитое окно. Он тяжело опускается на кровать, и я только сейчас замечаю, насколько серьёзна его рана.

— Нам нужна помощь, — говорю, осматривая рваный край его одежды, пропитанный кровью. — Ты можешь использовать свой портал, чтобы...

— Нет, — он перехватывает мою руку. — Я слишком слаб. И нам нельзя возвращаться в город. Не сейчас.

Я смотрю на него, и тысячи вопросов кружатся в моей голове. Но сейчас не время для них.

— Что мне делать? — спрашиваю, сжимая его руку. — Как помочь тебе?

— В шкафу, — он слабо указывает направление. — Сумка с лекарствами. Там есть всё необходимое.

Киваю и спешу к шкафу. Внутри действительно обнаруживается сумка с бинтами, мазями и какими-то странными порошками.

— Ты готовился к этому, — говорю, возвращаясь к кровати.

— Я готовился ко всему, — он пытается улыбнуться. — Когда живёшь мою жизнь, приходится предусматривать... различные ситуации.

Начинаю обрабатывать его рану, стараясь действовать осторожно. Трагер подсказывает порядок, явно обладая куда большим опытом. Я пытаюсь вспомнить, сколько ему лет. Драконы не стареют с момента, как обретают вторую душу, но если Вейрон «замер» на двадцати, то Трагер выглядит куда старше. Я бы сказала даже, что мы с ним ровесники, только его наследственность не наградила ранней сединой.

Дознаватель морщится, но не издаёт ни звука. Никогда не видела его таким... злым? Напуганным? Мой атрибут улавливает множество эмоций — страх, ярость, стыд, даже какое-то отчаяние, — всё смешивается в такой клубок, что трудно различить что-то одно.

Его тело напряжено, словно натянутая струна. Глаза беспокойно следят за каждым моим движением.

— Ты видела, — говорит он наконец. — Истинную форму.

Утверждение произнесено с такой горечью, что мне становится не по себе.

— Да, видела, — отвечаю просто, намачивая чистую ткань водой, чтобы очистить рану. — И что?

— Почему ты так спокойна? — он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Видела белого дракона, Элисия. Ты знаешь, что это означает.

Конечно, я знаю. Каждый ребёнок в Империи знает. Белые драконы — вестники смерти и несчастий. Чудовища, не поддающиеся контролю, слишком дикие, чтобы провести с ними ритуал объединения. В детских сказках белый дракон всегда был злодеем.

Я не знала, что их можно приручить.

— Знаю, — соглашаюсь, осторожно промывая края раны. — Знаю, что люди рассказывают множество глупых историй о вещах, которых не понимают.

Он смотрит на меня так, будто я только что заговорила на неизвестном языке.

— Тебе не страшно? — спрашивает тихо.

— Страшно, — признаюсь честно. — Но не из-за цвета твоей чешуи. А из-за того, что ты ранен, а я не знаю, как тебе помочь.

Что-то меняется в его взгляде — напряжение уходит, сменяясь удивлением и... благодарностью?

— Прости, — его голос теперь звучит мягче. — Я не должен был... не должен был срываться на тебя.

— Теперь я знаю, — заканчиваю за него, накладывая на рану целебную мазь из его сумки. — Но, если хочешь, я никому не скажу.

Он наблюдает, как я бинтую его бок. Рана глубокая, но не смертельная, по крайней мере, так мне кажется.

— Тебе нужен настоящий лекарь, — говорю, закрепляя повязку.

— Ты справилась отлично, — он пытается сесть и морщится от боли. — Через пару дней всё будет в порядке.

— Что произошло в городе, Трагер? Это кошмары напали на людей?

Его лицо мрачнеет. Он закрывает глаза на мгновение, и я чувствую волну тревоги, исходящую от него.

— Обычно кошмары, которые появляются в городах, — это искажённые формы животных, — начинает он. — Собаки, кошки, иногда птицы. У некоторых бывают крылья, но они не летают. Опасны, но предсказуемы. Стражи знает, как с ними справляться.

— Но не в этот раз? — предчувствие чего-то ужасного заставляет меня напрячься.

— В этот раз это были драконы, — его голос падает до шёпота. — Кошмарные драконы. Они не просто нападали — они охотились. Выбирали цели. Действовали сообща.

Холодок пробегает по спине от его слов.

— Но... как это возможно? Я думала, кошмары — просто искажённые тени, порождения страха и отрицательных эмоций.

— Так и было, — подтверждает он. — До сегодняшней ночи. Что-то изменилось, Элисия. Что-то фундаментальное.

— Что это значит? — спрашиваю, хотя внутри уже знаю ответ.

— Это значит, — его губы изгибаются в горькой усмешке, — что мы в полном дерьме.

Глава 41

Несмотря на серьёзность ситуации, я не могу сдержать короткого смешка.

— Мне нравится твоя прямолинейность.

Он тоже улыбается, но быстро становится серьёзным.

— Мне понадобится часов шесть, прежде чем я восстановлюсь достаточно, чтобы не создавать проблем во время перемещения и не показывать слабость тем, кто не должен разубеждаться в том, что я монстр, к которому не подобраться.

Я не пытаюсь сдержать улыбку. На самом деле это очень мило.

— Может, ты смог бы отправить в город меня? — предлагаю я. — Наверняка там много людей, которым я могла бы помочь.