Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 27)

— Она в своей комнате, госпожа, — стражник переводит испуганный взгляд с меня на Трагера. — Служанка слышала, как она кричала, а потом вдруг замолкла. Дверь заперта изнутри, мы не можем войти!

Взгляд Трагера становится острым и собранным.

— Ну что ж. Похоже, праздник продолжается. Пойдём, Элисия. Давай посмотрим, какой сюрприз приготовила нам твоя сестра на этот раз.

Глава 36

Мы бежим по коридору, Трагер впереди, я едва поспеваю за ним. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Коридор кажется бесконечным. Наконец, мы видим суету возле комнаты сестры – несколько стражников, слуги, все столпились у открытой двери.

— Уже вскрыли, — комментирует Трагер, оглянувшись через плечо.

Он проталкивается сквозь людей, а я спешу следом, прячась за его широкой спиной. Внутри комнаты царит хаос – опрокинутый стул, разбросанные вещи. Но больше всего меня поражает широко распахнутое окно и Вейрон, застывший рядом с ним с выражением ужаса на лице.

— Где Алисия? — голос срывается на крик. — Где моя сестра?

Вейрон поворачивается ко мне, его лицо белее мела. Он открывает рот, но не произносит ни звука.

Холод пронзает меня насквозь. Я бросаюсь к окну, отталкивая его плечом. Высовываюсь наружу и...

Время останавливается.

Далеко внизу, на каменных плитах внутреннего двора, лежит маленькая фигурка в военной форме, на манер той, что носил мой отец. Вокруг уже собираются люди, кто-то опускается на колени рядом с ней, но даже отсюда я вижу, что это бесполезно. Никто не выживет после падения с такой высоты.

Моя сестра. Моя маленькая Алисия.

— Нет... — выдыхаю я, не узнавая собственный голос. — Нет, нет, нет!

А потом всё внутри меня взрывается. Я разворачиваюсь к Вейрону, и мир окрашивается красным.

— Ты! — кричу я, бросаясь на него с кулаками. — Это ты сделал! Ты убил её!

Он отшатывается, поднимая руки, защищаясь:

— Элисия, клянусь, я не...

— Лжец! — мои кулаки барабанят по его груди. — Ты ударил её! А теперь... теперь...

Сильные руки обхватывают меня сзади, оттаскивая от Вейрона.

— Элисия, остановись, — голос Трагера звучит прямо над ухом. — Мы не знаем, что произошло. Нужно разобраться.

— Разобраться? — я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепка. — Моя сестра мертва! Ещё одна жертва. И он... он...

Голос срывается, и я захлёбываюсь рыданиями. Трагер разворачивает меня к себе, прижимает к груди, закрывая от всех. Я вцепляюсь в его камзол, дрожа всем телом.

— Я знаю, — шепчет дознаватель. — Я знаю, Элисия. Но сейчас ты должна уйти. Пожалуйста.

— Я не могу, — всхлипываю. — Она... всё, что у меня осталось. А теперь...

Теперь я совсем одна. Сначала отец, затем Алисия. Один за другим, все, кого я любила, исчезают, оставляя меня в пустоте.

Трагер отстраняет меня, смотрит в глаза:

— Послушай меня. Я обещаю, что выясню, что здесь произошло. Каждую деталь. Но сейчас тебе нельзя здесь оставаться. Это опасно.

— Опасно? — я смотрю на него сквозь слёзы. — Разве может быть что-то страшнее, чем потерять всю семью?

— Может, — его лицо становится жёстким. — И я не хочу потерять и тебя тоже. Пожалуйста, вернись в свою комнату или подожди меня в моём кабинете. Я приду, как только смогу.

В его глазах что-то такое, что заставляет меня прислушаться. Что-то большее, чем просто беспокойство о моём душевном состоянии.

— Ты думаешь... — начинаю я, понижая голос, — что это не случайность?

— Я не знаю, — отвечает он честно. — Но собираюсь выяснить. Ты мне веришь?

Смотрю в его глаза, вспоминая наш недавний разговор, откровенность, обещание защищать меня.

— Да, — говорю тихо. — Верю.

— Тогда иди. И будь осторожна. Никому не открывай, даже слугам, пока я не приду.

Киваю, вытирая слёзы. Он мягко сжимает моё плечо и отворачивается, начиная отдавать приказы стражникам. Его голос становится твёрдым, властным, голос человека, привыкшего командовать.

— Никто не покидает эту комнату. Вейрон, вас это касается в первую очередь, остаётесь здесь. Стражники – один у двери, второй у окна. Я хочу знать каждую деталь того, что произошло.

Последний взгляд на комнату сестры, на распахнутое окно, на бледное лицо Вейрона. Затем я заставляю себя уйти, хотя каждый шаг даётся с трудом, словно тело сопротивляется, не желая оставлять Алисию.

Иду по коридору, не видя ничего перед собой. Внутри — пустота, настолько глубокая и холодная, что даже боль не проникает в неё. Это придёт позже, я знаю. Обрушится, как лавина, погребая под собой. Но сейчас — только оцепенение и странное, отстранённое осознание: я больше никогда не услышу её смех, не увижу, как она заправляет прядь волос за ухо, не поспорю с ней о книгах или платьях.

Алисия. Моя маленькая сестрёнка, которую я всегда хотела защитить. И не смогла.

Слёзы снова наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Нужно добраться до кабинета Трагера. Там я смогу дать волю горю. Там будет безопасно.

Безопасно... Странное слово. Есть ли где-то безопасное место в этом замке? В этом мире? Если моего отца могли убить, а Алисия могла выпасть (или быть вытолкнута) из окна в королевском замке, то что вообще означает «безопасность»?

С каждым шагом злость растёт внутри меня, вытесняя оцепенение. Злость на Вейрона, на этот замок, на судьбу, отнявшую у меня семью. И где-то глубоко — злость на себя. За то, что не видела, не чувствовала, не предотвратила. Мой атрибут должен иметь подобные возможности, но, видимо, отец прав. Я слишком слаба, чтобы быть полезной и предотвратить это.

Дохожу до кабинета Трагера, толкаю тяжёлую дверь. И застываю на пороге.

За столом Трагера, откинувшись в его кресле с таким видом, будто оно принадлежит ему (что, в общем-то, верно, ему здесь принадлежит всё), сидит император Аргразир. Его длинные пальцы перебирают какие-то бумаги, а когда он поднимает взгляд и видит меня, на лице появляется улыбка. Не тёплая, не сочувствующая — просто вежливый изгиб губ, совершенно не затрагивающий глаза.

— Леди Элисия, — говорит он, и его голос звучит почти как пение, — какое... своевременное появление.

Я застываю, не зная, что делать. Часть меня хочет развернуться и убежать, но куда? Другая хочет упасть на колени и разрыдаться, умоляя о помощи самого могущественного человека в империи.

Но что-то в его взгляде, холодное, оценивающее, останавливает меня.

— Ваше Величество, — выдавливаю я, делая неловкий реверанс, — я не знала... Трагер предложил мне подождать здесь. Я могу уйти...

— Нет-нет, — он поднимает руку, и я замолкаю. — Оставайся. Я как раз хотел поговорить с тобой. О твоей сестре.

Его глаза — тёмные, почти чёрные — изучают меня с таким интересом, что мне становится не по себе. Как будто я не человек, а редкий экземпляр бабочки, которую он собирается приколоть к бархатной подушке своей коллекции.

— Вы... уже знаете? — спрашиваю я, удивлённая скоростью, с которой новости достигли его.

— О её... несчастном случае? — он наклоняет голову, и что-то в его интонации заставляет меня похолодеть. — Конечно. В моём замке ничего не происходит без моего ведома.

Он жестом предлагает мне сесть в кресло напротив стола. Я подчиняюсь, хотя каждый инстинкт кричит: беги!

— Мне очень жаль, Элисия, — продолжает император, хотя в его голосе нет ни капли сожаления. — Сначала отец, теперь сестра... Такие потери за столь короткое время. Это может сломить кого угодно.

Я молчу, не в силах произнести ни слова. Что-то не так. Что-то очень, очень не так с этим человеком, с его словами, с самим его присутствием здесь, в кабинете Трагера, сразу после смерти Алисии.

— Но ты не сломлена, не так ли? — его голос становится тише, почти интимнее. — Ты сильная. Как и твой отец. Возможно, даже сильнее.

Он наклоняется вперёд, и в его глазах я вижу что-то, отчего холодеет кровь — странный голод, жадность, которая не имеет ничего общего с человеческими желаниями.

— Скажи мне, Элисия, — шепчет он, — что ты чувствуешь сейчас? Какие эмоции бушуют в тебе? Горе? Ярость? Страх?

И в этот момент я понимаю, что Трагер был прав. С императором действительно что-то не так. И это «что-то» угрожает не только мне, но и, возможно, всей империи.

Глава 37

Кабинет Трагера, некогда бывшее убежищем, теперь — ловушка. Воздух густой и вязкий, давит на лёгкие. Моя способность — бесполезная щепка в этом омуте. Император будто вовсе не прекращает использовать свой атрибут, безжалостно стирая чужие чувства и оставляя ощущение голой кожи и уязвимости.

Если честно, мне бы и вовсе не хотелось знать, что он чувствует.