Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 22)

— Где мы? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Допросная комната в подвале замка, — отвечает Трагер, толкнув пленника на единственный стул в центре комнаты и связывая его руки. — Здесь безопасно и никто не помешает.

Я нахожу скамью у стены и сажусь, не заботясь о чистоте плаща, и пытаюсь унять дрожь в коленях. Реакция на опасность приходит с запозданием, теперь, когда адреналин схлынул.

Пленник снова начинает шевелиться. Его веки дрожат, затем открываются. Он осматривает комнату мутным взглядом, и фокусируется на Трагере, и в его глазах вспыхивает ярость.

— Ты, — выплёвывает он.

— Вы очень проницательны. Да, я, — не упускает возможности поиздеваться Трагер. — А теперь расскажи нам, кто ты и что знаешь о смерти отца леди Элисии.

Мужчина сплёвывает на пол.

— Ничего я вам не скажу. Особенно тебе, предатель.

Трагер вздыхает, словно разговаривает с капризным ребёнком.

— Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому. Выбирай.

Что-то меняется в глазах пленника — какая-то решимость. Я чувствую всплеск эмоций, исходящих от него — отчаяние, готовность...

— Он собирается что-то сделать! — выкрикиваю я, не совсем понимая, что именно чувствую.

Трагер реагирует мгновенно. Бросается к мужчине, хватает его за подбородок, заставляя открыть рот. Он что-то видит и мгновенно действует — опрокидывает пленника на спину и засовывает пальцы ему в рот, вытаскивая маленький тёмный предмет.

— А вы полна сюрпризов, друг мой. Где-то ещё прячете яд или на этом всё?

Пленник извивается на стуле, его лицо искажено яростью и отчаянием.

— Лучше бы ты дал мне умереть, — хрипит он. — То, что они сделают со мной за провал, будет хуже.

— Кто «они»? — спрашивает Трагер. — Кто вас послал?

Мужчина смотрит на него с ненавистью.

— Ты знаешь кто. Ты был одним из нас, пока не предал клятву.

Я выпрямляюсь. Трагер замирает. Я вижу, как напрягаются мышцы его спины, как сжимаются в кулаки его руки.

— Ты ошибаешься, — произносит он наконец. — Я никогда не давал им клятвы.

Пленник смеётся — горьким, отрывистым смехом.

— Лги ей, но не лги себе, дракон.

Трагер разворачивается ко мне. Его лицо непроницаемо.

— Подождите меня снаружи? — говорит он. — Пожалуйста. Это не для ваших ушей.

Глава 30. Трагер

Дверь закрывается за Элисией, и я выдыхаю. Не был уверен, что послушается, но она уходит, и это хорошо. То, что произойдёт дальше, ей видеть не нужно.

Болезненный укол возникает там, где у нормальных людей бывает сердце. Я игнорирую его, как делал уже тысячу раз.

Пленник смотрит на меня с ненавистью, смешанной со страхом. Он знает, кто я. Знает, на что я способен.

— А теперь давай поболтаем, — говорю я, подтаскивая стул и садясь напротив него. — Ты расскажешь мне всё, если не хочешь, чтобы я напрягал память, чтобы использовать на тебе весь арсенал имеющихся у меня навыков.

Он сплёвывает кровь на пол.

— Не запугивай меня, Трагер. Ты не хуже меня знаешь, что даже твоих навыков может не хватить против подготовки, которую я прошёл.

— Кто послал тебя? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Он усмехается.

— А ты как думаешь? Те же люди, которые однажды послали тебя. Или предпочитаешь делать вид, что начал свой путь сразу с должности императорского дознавателя?

Я смотрю на него, не отвечая.

— Тебе слишком мало лет, чтобы знать детали моего прошлого, — отмечаю я. — Значит, ты знаешь эту историю только в пересказе.

— Мне достаточно лет, чтобы знать главное, — отвечает он. — Что ты был одним из нас. И предал нас.

Я вздыхаю. Всегда одно и то же. Одни и те же обвинения, одна и та же слепая верность.

— Чего они хотят от девушки? — спрашиваю я. — Зачем она им?

Пленник молчит, сверля меня взглядом. Я делаю шаг вперёд и наклоняюсь

— Отвечай, иначе я применю силу. И тебе это не понравится.

— Ты знаешь, чего они хотят, — выплёвывает он. — То же, чего хотят все. Её атрибут.

— Зачем? — настаиваю я. — Неужели в подземном городе нет другого эмпата? Почему именно она?

— Потому что она наследница Рассмара, ключ ко всему.

— Говори яснее! — я хватаю его за ворот, подтягивая ближе.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— К тому, что Рассмар выяснил перед смертью.

Я отпускаю его, делаю шаг назад. Мысли лихорадочно мечутся в голове. Он блефует.

— Рассмар ничего не нашёл, — говорю я твёрдо. — Его убили, потому что он слишком близко подобрался к некой правде.

— Лги себе дальше, — усмехается пленник. — Но мы оба знаем, что Рассмар был убит не из-за очередного заговора, а из-за того, что нашёл.

— Бред, — говорю я, но сам слышу неуверенность в своём голосе. — Даже если так, какое это имеет отношение к его дочери?

— Всё дело в её атрибуте, — объясняет пленник с видом человека, говорящего с непонятливым ребёнком. — В правильных руках её дар раскроется ничуть не тусклее, чем твой.

— Ну надо же, какое благородство, — я складываю руки на груди. — Постоянно забываю, что раз в декаду должен являться на глубину и лобызать сапоги Старшего Брата за то, что сотни лет назад увидел в мальчишке из трущоб возможность заработать много денег.

Он не отвечает, полностью уверенный в правильности сказанного.

— Серьёзно ты думаешь, что я позволю Элисии даже просто поговорить с ним?

— Если хочешь знать правду о смерти её отца — да, — кивает он. — Отправь её к нам. Мы покажем ей правду. Всю правду.

Я качаю головой.

— Исключено.

— Тогда она никогда не узнает, — пожимает плечами пленник. — И ты тоже. Потому что я скорее умру, чем расскажу тебе больше.

— Это можно устроить, — произношу я тихо.

— Давай, — он подаётся вперёд, насколько позволяют верёвки. — Убей меня. Сделай то, что у тебя получается лучше всего. Покажи своё истинное лицо — не перед девчонкой, которую ты обманываешь, а перед тем, кто знает, кто ты на самом деле!

Храбрится, наглец, но я и без атрибута эмпатии слышу, как стучат от страха его зубы.

Но что делать? Главная проблема его нижнегороднего происхождения в том, что он больше ничего не знает. Удобный способ хранения секретов. Каждое звено цепи знает только часть правды и даже под пытками не сможет ничего раскрыть.

Так, ну и что делать? Мало Элисии проблем с мужем, так ей ещё и прогулка грозит, после которой трущобы покажутся императорским садом?