Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 17)

Он даже не удивляется, словно ожидал моего визита.

— Конечно. У нас есть свободные комнаты в восточном крыле. Весьма скромные, для леди с вашим статусом, но, уверяю, достаточно комфортные.

Самое удалённое от императорских покоев и от апартаментов высшей знати. Практически изоляция, но я не в том положении, чтобы выбирать. К тому же сейчас мне это на руку. Хотя выбора тоже нет.

— Подойдёт.

Управляющий вызывает слугу, который провожает меня через многочисленные коридоры в мою новую комнату. Она действительно скромная: небольшая кровать, стол, стул, шкаф для одежды. Но чистая и с окном, выходящим в сад, и личной уборной. Мне сейчас большего и не нужно.

Ирония какая. Меня выгнали из каморки, куда даже кровать не поставишь, а теперь я в замке и у меня даже своя ванная есть.

— Обед и ужин подаются в малой столовой для гостей, — информирует меня слуга. — Если вам что-то понадобится, просто позвоните.

Он указывает на шнур колокольчика возле кровати и удаляется, оставляя меня одну.

Я медленно распаковываю вещи, раскладывая их по полкам шкафа. Их так мало, что остаётся много пустого пространства — напоминание о том, как мало у меня осталось в этой жизни.

Сажусь на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Что дальше? Нужно найти Трагера? Рассказать ему о случившемся? Может быть, он знает, кто распространяет слухи обо мне.

Дверь внезапно распахивается без стука, и я вздрагиваю. На пороге стоит Вейрон, его лицо искажено гневом.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — шипит он, закрывая за собой дверь.

Я поднимаюсь, инстинктивно отступая к окну.

— Я живу здесь теперь. У тебя есть возражения?

— Ты должна была уехать, — он делает шаг ко мне, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. — В поместье, к родственникам, куда угодно. Убирайся!

Глава 23

Его выпад работает как уголёк, брошенный в горючее масло.

Мало я успела выслушать от него за последние два дня, так он ещё и цепляться ко мне будет? Решать, где мне быть, что делать. Кто он такой вообще?

Решил со мной развестись — пожалуйста, но последствия у этого будут в обе стороны!

Стараюсь выглядеть спокойной, хотя внутри всё кипит.

— Я здесь не из-за тебя или Алисии, — отвечаю ровным голосом. — Я расследую смерть отца. И пытаюсь понять, откуда взялись кошмары.

Вейрон презрительно фыркает.

— Расследует она! Ты даже с собственными эмоциями справиться не можешь, а берёшься за расследование. Твой обожаемый отец мёртв. Прими это и уезжай из столицы. Вали куда-нибудь в провинцию, ты же столько лет мечтала о спокойной жизни. К земле тебя тянет, ага? Траву выращивать. Люди всегда так мерзко стареют.

А он прямо по больному пошёл. Я всего пару раз заикалась при нём, что может нам стоит завести домик где-то в пригороде, чтобы можно было выбираться и отдыхать от столичной суеты.

— Мой отец был убит, — я поднимаюсь на ноги. — И я никуда не уеду, пока не выясню, кто это сделал.

— Бедная маленькая Элисия, — его голос сочится ядом. — Всегда ищет заговоры там, где их нет. Всегда думает, что она особенная. Знаешь, что в тебе на самом деле особенного? Твоя поразительная наивность и глупость. В твоём-то возрасте.

— Мы одного возраста, Вейрон!

— Да, но я хотя бы выгляжу прилично. Посмотри на свои волосы. Тебе ещё полусотни нет, а как старуха. Может хоть покрасишься, я не знаю. Сделай что-нибудь с собой уже. Смотреть противно.

Оскорбления жалят, но я не позволяю себе реагировать. Во многом из-за одной странности. Мой атрибут не улавливает ничего от Вейрона: ни гнева, ни раздражения, ни даже презрения, которое он так явно демонстрирует.

Словно передо мной пустая оболочка, а не человек.

— Что с тобой, Вейрон? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за его реакцией. — Я не чувствую твоих эмоций. Совсем.

Он на мгновение замирает, его лицо становится неподвижным, как маска. Затем он усмехается, но эта усмешка не касается глаз.

— Я просто устал от тебя. Ты раздражаешь

Но я вижу — он напрягся. Что-то в моих словах задело его.

— Мой атрибут, — медленно говорю я, не отводя взгляда. — Он позволяет мне чувствовать эмоции других. Но от тебя... ничего. Полная пустота. Как такое возможно?

Вейрон отступает к двери. Гнев всё ещё читается в его глазах, но это словно поверхностная эмоция, нарисованная на холсте.

— Твой атрибут всегда был слабым, — огрызается мой бывший муж. — Не удивительно, что он не работает должным образом.

— Мой атрибут работает прекрасно, — я делаю шаг к нему. — Я чувствую эмоции всех в этом замке. Всех, кроме тебя. Почему, Вейрон?

Его пальцы нервно постукивают по бедру — привычка, появляющаяся, когда он загнан в угол.

— Ты бредишь, Элисия. Я устал от этого разговора. Собирай свои тряпки и проваливай, если не хочешь, чтобы я разозлился по-настоящему.

— Ты знаешь, что сокрытие эмоций в императорском замке — преступление? — говорю я тихо, но твёрдо. — Мой отец был так близок к трону именно потому, что его атрибут помогал распознавать истинные намерения людей. Императора очень интересуют те, кто скрывает свои чувства.

Вейрон бледнеет, но быстро берёт себя в руки.

— Что ты несёшь? У меня нет способов скрывать эмоции. Это всё твои фантазии.

— Действительно? — я подхожу ещё ближе. — Может, ты используешь какой-то артефакт? Или нашёл кого-то с соответствующим атрибутом? Знаешь, что сделает император, если узнает об этом?

— Ничего, потому что нечего узнавать! — Вейрон повышает голос, но в нём слышится едва уловимая нотка страха. — Ты стала параноиком, Элисия. Может, это ты сходишь с ума от своих эмоций? Ты же по отцу текла даже больше, чем по мне, а теперь лишилась его. Вдруг, это ты вызываешь кошмары, а не кто-то другой?

Я замираю.

— Ты знаешь, кто распространяет слухи, верно? Может, это ты сам?

— И зачем мне? Давай блесни идиотскими идеями.

— Чтобы вынудить меня уехать? Чтобы я не мешала твоим планам с Алисией? Или есть другая причина?

Вейрон внезапно смеётся, и этот смех пугает меня больше, чем его гнев.

— Бедная, глупая Элисия. Ты думаешь, что всё вращается вокруг тебя? Что ты настолько важна? Никто не распространяет о тебе слухи намеренно. Просто люди не так глупы, как ты думаешь. Они видят, что ты связана с кошмарами. Они чувствуют опасность.

— Я не связана с кошмарами, — твёрдо говорю я. — Наоборот, я пытаюсь остановить их.

— Правда? — он наклоняется ко мне, и его глаза странно блестят. — А может, ты сама не знаешь, что вызываешь их? Может, это твои неконтролируемые эмоции создают чудовищ? Подумай об этом, Элисия. Кошмары появились вскоре после смерти твоего отца, когда ты была переполнена горем и гневом.

Его слова бьют прямо в цель, задевая мои самые глубокие страхи. Вдруг он прав? Что если каким-то образом я связана с появлением кошмаров?

Нет, это невозможно. Я половину жизни занимаюсь тем, чтобы защищаться от них.

— Ты пытаешься манипулировать мной, Вейрон, — говорю я, собирая всю свою силу воли. — Но это не сработает. Я знаю, что непричастна к кошмарам. И я начинаю подозревать, что ты знаешь больше, чем говоришь.

Вейрон отступает, его лицо становится непроницаемым.

— Думай что хочешь. Мне всё равно. Но если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты уедешь из столицы. Пока ещё можешь.

— Это угроза?

— Это совет, — он поворачивается к двери. — Последний, который я тебе даю.

— Подожди, — останавливаю его я. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему я не чувствую твоих эмоций?

Глава 24

Вейрон делает шаг ко мне, его лицо искажено гневом. Я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Дальше некуда.

— Ты ничего не докажешь, — шипит он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. — Никто не поверит жалкой, истеричной старухе с нестабильным атрибутом.

Его кулак поднимается, и я невольно сжимаюсь. Вейрон никогда не поднимал на меня руку, но сейчас я почти уверена, что он может это сделать и ожидаю удара. К счастью, вместо обжигающей больше от унижения боли меня спасает стук в дверь и спокойный голос: