Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 32)

Он молча смотрит на меня несколько секунд. Потом что-то в его лице смягчается. Ледяная маска спадает окончательно, обнажая усталость, горечь и… что-то невероятно тёплое.

Он делает шаг ко мне и просто… обнимает.

Не как мужчина женщину. А как соратник соратника. Как единственные два сумасшедших в здравом мире, нашедшие друг в друге опору.

Его объятие крепкое, надёжное. Я чувствую тепло его тела через тонкую ткань рубашки, запах кожи.

И в этот момент, среди хаоса и отчаяния, мне отчаянно, дико, безумно хочется, чтобы он поцеловал меня.

Не как дракон, требующий своё. А чтобы этот поцелуй стал печатью на нашем решении стоять вместе. До конца.

Я замираю, прижавшись щекой к его груди, слушая, как бьётся его сердце — не спокойно, а сильно и часто и жду.

Глава 43

Стою в его объятиях, и время будто замирает. Я чувствую его дыхание, биение сердца у своего виска, тепло рук на моей спине. Жду того, что должно стать печатью, точкой невозврата, признанием чего-то большего, чем союз поневоле.

Но поцелуя не случается.

Проходит один удар сердца. Другой. Третий. Тишина становится гулкой, наполненной только нашим дыханием. И мучительно медленно, он ослабляет объятия и отстраняется. Недалеко. Достаточно, чтобы увидеть моё лицо.

Его золотые глаза изучают меня. В них нет насмешки, зато есть нежность и… вопрос.

— Ты что-то хочешь мне сказать, Александра? — голос тихий, хрипловатый.

Он издевается?

Да, совершенно точно издевается.

Эти слова взрывают во мне всё, что копилось. Моя уязвимость, страх, всё это дурацкое ожидание превращается в яростный, обжигающий стыд.

Как он смеет⁈ Довести меня до этого состояния, заставить почувствовать всё это, а потом…

— Да пошёл ты! — вырывается у меня, и я с силой отталкиваю его. Гнев и смущение глушат здравый смысл. — Со своими вопросами! Я хочу, чтобы ты просто…

Я не успеваю договорить.

Тарос не сопротивляется моему толчку, а использует его. Словно пружина, он следует за движением, и в следующее мгновение его руки снова на моих плечах, но теперь не удерживает, а притягивает.

— Чтобы я просто… что? — его шёпот обжигает губы.

И его губы прижимаются к моим. Настойчиво, требовательно. Жар его поцелуя — не магия, а страсть, вырвавшаяся наконец из-под контроля. Он целует меня так, будто пытается выведать ответ на свой же вопрос не словами, а этой лаской.

И у меня подкашиваются ноги. Всё внутри превращается в тёплый, дрожащий хаос. Я не отвечаю на поцелуй — я таю в нём. Руки, которые только что отталкивали, теперь бессильно цепляются за его плечи, лишь бы не упасть. Злость, обида, стыд — всё смывает эта волна. Его губы, его вкус, руки, скользящие с плеч на спину, прижимающие меня ближе.

Это не поцелуй дракона, заявляющего права. Это поцелуй Тароса, сложного, уставшего, опасного мужчины, который наконец-то перестал играть и позволил себе просто желать.

Стою, опираясь о него, пока мир вокруг перестаёт плыть. Дыхание прерывистое, губы горят. Он смотрит на меня с тем же лёгким, едва уловимым замешательством, что и я на него.

— Открою тебе маленький секрет, Саша, — говорит он, и его голос звучит низко, почти ласково, но с привычной, язвительной искрой. — Если хочешь чего-то — проси прямо.

Я моргаю, пытаясь собрать мысли.

— А вдруг откажут? — выпаливаю первое, что приходит в голову, всё ещё опьянённая от поцелуя.

Уголки его губ подрагивают.

— Ты лучше бойся, если согласятся.

И он целует меня снова. Короче, но не менее убедительно. Как будто ставит точку в этом странном, возникшем на ровном месте споре.

Отстранившись, он уже выглядит собранным, его ум снова работает.

— Значит, раз мы не можем придумать план вслепую, — говорит он, беря меня за руку и ведя к выходу из зала, — нужно начинать с зацепок. Ты возвращаешься в сад. Если там была одна плита, почти наверняка найдётся и вторая. Я подозреваю, что по Штормлару таких камней может валяться великое множество, но времени у нас мало, проверим уже знакомое нам место.

— Я? А чем собираешься заняться ты?

— Пойду искать твоего героя-любовничка, — хмыкает дракон. — Объясню ему, чтоб больше не тянул свои лапы к моей женщине.

— У нас же нет времени на это, — хмурюсь я.

— На отстаивание чести своей жены время всегда можно найти, — хмыкает он. — Но кроме этого я ещё спрошу у него, зачем они яблоки стащили. И зачем эти плиты закопали. Это даст нам хоть какую-то опору, чтобы понять, что делать дальше.

А он прав.

Я едва не забываю про Хло, который невозмутимо дрых всё это время в сумке. Потом, уже у ворот, забираем Сию. Она стоит там же, где мы её оставили, бледная и молчаливая. Увидев нас, в её глазах мелькает облегчение, смешанное с тревогой. Она без слов встраивается маленький, безумный отряд.

— Ну всё, дамы, — прощается Тарос, усадив нас в невесть откуда добытый экипаж. — Отправляйтесь по яблоки и найдите грёбаный камень. Я прилечу сразу как что-то разузнаю.

Обратный путь в поместье кажется короче. Когда въезжаем в ворота и видим яблоневый сад, залитый спокойным вечерним солнцем, на меня накатывает волна абсурда.

Я — ходячий кризис.

Сбежала сюда, в это полуразрушенное поместье через бордель, с единственной мечтой — отдохнуть. Выращивать яблоки. Начать с чистого листа. Не думать о долгах, о предательстве, о падающих на меня с неба проблемах. Простая жизнь, которой у меня не было в своём мире.

А вместо этого я… что? Ввязалась в государственный переворот? С участием древних магических артефактов, армии заражённых монстров и совета драконов-грешников? Я целуюсь с главным интриганом королевства в Зале Совета, пока за стенами рушится мировой порядок?

Это настолько нелепо, что хочется либо хохотать, либо плакать. Но мне некогда заниматься ни тем, ни другим.

— Ладно, команда, — говорю я, спрыгивая с подножки экипажа и окидывая взглядом знакомые ряды деревьев. Голос звучит устало, но твёрдо. — Берём лопаты. Ищем всё, что похоже на старую, странную плитку с узорами. Начинаем с того места, где сажала новые деревья. Хло, нам поможешь, ты чуешь магию. Сия… тоже помогай. Не знаю как, но времени у нас нет, поэтому не будем тратить его впустую.

Похоже, мой бизнес-план на яблоки придётся отложить. Сначала нужно разобраться с этим маленьким кризисом под названием «судьба королевства».

И, кажется, я попала как раз по адресу.

Глава 44

Тарос

Мне давно пора в отпуск.

Сейчас лежал бы на солнечном берегу с кувшином прохладного вина под рукой. Мир, где нет кризисов, королей, отравленных чёрной дрянью, и жён, которые смотрят на тебя с таким смешанным выражением, будто ты и спаситель, и чума в одном флаконе.

Но вместо этого я иду по вонючему переулку на окраине города, где даже стены, кажется, пропитаны отчаянием.

Мои маленькие птички, надо сказать, чрезвычайно эффективные за свои деньги — нащебетали, что здесь, в районе старых складов, прячутся те, кто считает себя последователями чего-то великого. И, что куда интереснее, здесь же крутится тот самый Арвен. Брат несостоявшегося жениха, у которого я увёл Элиану и тот позволяет себе прикасаться к моей Саше.

Раздражение пульсирует под вторым слоем мыслей. Не ревность. Это что-то иное. Чувство собственности? Возможно. Как если бы кто-то тронул любимый, отточенный годами инструмент, оставив на нём жирные отпечатки пальцев.

Я останавливаюсь перед ничем не примечательной дверью, вросшей в облупившуюся стену. За ней — тишина. Слишком настороженная и ждущая.

Обожаю такие моменты.

Я не стучу. Просто прикладываю ладонь к замку. Тихий щелчок, лёгкий треск — и магия, гибкая и проникающая, делает своё дело. Не ломает. Уговаривает. Замок сдаётся с едва слышным щелчком.

Толкаю дверь.

Внутри — полуподвал, низкие сводчатые потолки, тусклый свет пары коптилок. Воздух спёртый, пахнет потом, пылью и металлом. И людьми.

Их восемь человек. Замирают, как пойманные с поличным дети, и смотрят на меня. В руках у некоторых — заточки, дубинки. У типа в углу имеется арбалет. Мило.

А в центре комнаты, за грубо сколоченным столом, заваленным бумагами и какими-то кристаллами, сидит Арвен.

Он не выглядит удивлённым. Скорее… устало-ожидающим. Взгляд встречается с моими, и в нём нет страха, но есть презрение.

— Лорд Тарос, — произносит он без интонации. — Я думал, ты появишься позже.

— Спешу, — отвечаю я, делая шаг вперёд. Комната кажется меньше с моим появлением. — У меня напряжённый график. Королевство на пороге краха, жена сажает яблони, а тут ещё вы со своими… собраниями. Неудобно как-то.

Один из головорезов, тот, что покрепче, с бычьей шеей, неуверенно делает шаг ко мне, зажимая в кулаке нож.