Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 33)
— Эй, ты как…
Я даже не смотрю в его сторону. Вскидываю руку. Быстрый, отточенный удар ребром ладони в горло. Здоровяк хрипит и оседает на пол, сипло хватая воздух.
Это снимает остальные вопросы. В комнате воцаряется гробовая тишина, нарушаемая только прерывистыми хрипами смельчака.
— Так-то лучше, — говорю я, подходя к столу. — Давай-ка поболтаем. Наедине.
Он медленно поднимается. Его движения спокойны, почти изящны.
— И ты просто их отпустишь?
— Что мне до них? Скоро здесь будут монстры, которые сожрут всё живое, так что они всё равно покойники. Вашими, кстати говоря, стараниями.
Отмечаю, что эта новость если не удивляет, то хотя бы шокирует большую часть из них. То ли Арвен не сознавался в истинных целях их диверсии, то ли недоговорил, а они неверно поняли его объяснения. Тем не менее все лишние быстро покидают подвал и даже утаскивают своего задыхающегося товарища. Дверь закрывается. Мы остаёмся одни.
— Ты проявляешь нездоровый интерес к моей жене, — начинаю я, добывая себе стул и садясь напротив Арвена, закинув ноги на край стола. — Это раздражает. Я понимаю, она теперь не та наивная глупышка, отрастила коготки, но то моя заслуга, а значит, мне этими яблочками и лакомиться. И я не из тех, кто делится.
Арвен смотрит на меня с тем же холодным презрением.
— Твоя жена, — говорит он, отчеканивая каждое слово, — это ключ. К чему-то большему, чем мелкие игры в постели и при дворе. Ты и другие ларианы ничего не понимаете. Ни в себе, ни в своём драгоценном короле.
Вот как. Прямо в точку. Интересно.
— Просвети меня. У меня плохое настроение, мало времени, и я не в том положении, чтобы терять лишние секунды. Так что говори по делу.
Когда этот смертник отвечает, он поразительно спокоен.
— Знаешь ли ты, Тарос… что твой король… дракон?
Молчу.
— Очень сильный дракон. Сильнее вас всех, вместе взятых. И много лет назад… он захотел создать идеальный мир. Без пороков. Без страданий. Утопию.
Во рту появляется горький привкус.
— У него были последователи, — голос Арвена звучит почти мечтательно. — Но ничего не получалось. Грехи, пороки… они в людях. И тогда ваш король совершил немыслимое. Он отделил от собственной души тьму. Лишился своего дракона. Но зато избавился и от пороков. Стал чистым. Безупречным. Сияющим.
— Ложь, — вырывается у меня. — Бредни сумасшедшего.
— Видел ли ты, Тарос, — Арвен вдруг смеётся, — когда-нибудь полёт короля? Хотя бы намёк на его истинную форму? В Штормларе нет существ сильнее драконов. А Лианор… кто он?
Ответить нечего. Проклятье, если так подумать, то да. Лианор всегда был чем-то выше. Мы знали, что он старше нас и что он… свой. Как мы, но лучше. Чем старше дракон, тем он сильнее, но сколько же тогда лет Лианору, если он смог провернуть что-то такое? Разделить свою душу и отринуть часть неё? Лишиться дракона? Мы учим детей, что у драконов больше сил, но и с порочными откатами им справиться сложнее, а теперь выходит, что магам легче переносить откаты просто потому, что у них нет крыльев?
Бред.
— Он очистил от тьмы своих последователей, — продолжает Арвен, и в его голосе прорывается торжество. — И создал эту… резервацию. Ваш милый Штормлар. Но мир живёт в равновесии. Вырванная тьма не может просто исчезнуть. Она копилась. Рвалась обратно. И… находила лазейки.
Ледяная полоса пробирается по спине. Я почти чувствую, куда он клонит.
— В частности, — продолжает Арвен, — в лице попаданок. Не слишком чистых душ из иного мира. Которые занимают тела таких же… грешниц. Разбитых. Не нашедших покоя здесь. Разве не забавно, что они всегда оказываются рядом с ларианами? За редким исключением. Грязь тянется к грязи, даже очищенной. Тьма ищет тьму.
Всё встаёт на свои места с ужасающей, безобразной ясностью.
Я уже давно догадывался, что они часть этого проклятого баланса. Часть той тьмы, которую Лианор вырвал и запечатал.
Шок оглушает, как удар в висок. Я не могу это признать. Не хочу. Но правда, эта отвратительная, неудобная правда, впивается в мозг когтями.
Лицо Арвена бледное, но глаза горят фанатичной убеждённостью.
— Мы служим одному существу, Тарос. Только ты светлой стороне, а я — его тёмной ипостаси.
Чокнутый придурок.
— Значит так. Время сказок вышло. Сейчас ты пойдёшь со мной и поможешь королю очнуться, — говорю я. — Ты это заварил, тебе и исправлять, иначе я покажу тебе кое-что похуже тьмы.
— А зачем? — перебивает он, и на его губах появляется странная, почти жалостливая улыбка. — Чтобы Лианор снова стал нашим тюремщиком? Чтобы загнал нас в клетку из света и иллюзий? Нет, Тарос. Наша цель — не разбудить его, а разорвать резервацию. Впустить тьму. Вернуть мир в равновесие.
Прежде чем я успеваю среагировать, он резким движением выхватывает из-за пояса короткий, острый стилет. Я жду удара, готовясь парировать, но он делает нечто иное.
Проводит лезвием по своей ладони. Глубоко. Тёмная, почти чёрная кровь хлещет наружу.
— Он зовёт тебя, лариан, — шепчет Арвен, и его глаза становятся пустыми, как у озёрной глади перед бурей. — Всегда звал. Ты просто не слышал.
Безумец взмахивает рукой, обливая меня кровью.
Я уклоняюсь, но несколько капель всё же попадает на лицо, на руки и впиваются в кожу, словно иглы.
Не успеваю решить, что делать, как внутри меня что-то взрывается.
Вся та тьма, что копилась годами, десятилетиями. Весь тот «откат», который я никогда по-настоящему не сбрасывал, а только отгонял в тёмный угол души. Все пустые страсти, чужие желания, собственный неутолённый голод. Всё это, встретившись с концентрированной, направленной тьмой извне, восстаёт.
Мир вокруг теряет чёткость. Звуки становятся глухими, краски — грязно-серыми. Я чувствую, как моя собственная магия, всегда послушный, хоть и опасный инструмент, выворачивается наизнанку. Она не хочет подчиняться. Она хочет потреблять. Поглотить всё. Начиная с меня самого.
Я сопротивляюсь, но это всё равно, что пытаться удержать водопад руками. Сквозь пальцы, разум, саму душу просачивается чёрная, густая пустота.
Вижу лицо Арвена. Он стоит, прижимая окровавленную руку к груди, и смотрит на меня без ненависти. С ожиданием.
— Приветствуй своего истинного господина, лариан, — доносится его голос, будто из-под толстого слоя воды. — Ты был его частью с самого начала. Теперь просто… вернёшься домой.
Тьма накрывает с головой. Последнее, что я чувствую — желание не сдаваться.
Увидеть её снова. Услышать смех. Посмотреть, как она красит эти треклятые яблони.
Потом — ничего.
Глава 45
Сердце колотится где-то в горле, заглушая все остальные звуки.
Я веду себя, как сумасшедшая. Копаю. Снова и снова. Земля летит комьями. Каждый раз, когда лопата звенит о камень, я вздрагиваю, бросаюсь на колени, разгребаю землю пальцами. Ничего. Только камни. Корни. Черви.
Иголка в стоге сена. Да я даже не уверена, что ищу иголку. Может, гвоздь. Или целый меч. Эта плита… мы нашли одну. Значит, должна быть и другая. Но где? Весь сад перекопан вдоль и поперёк. Руки в ссадинах, ногти обломаны, в ушах — навязчивый, шипящий шум паники.
— Хло! — почти рычу я, откидывая очередную горсть земли. — Чуешь что-нибудь? Магию? Вонь? Хоть что-нибудь!
Кролик сидит на корточках у края свежевырытой ямы. Его золотые глаза в сумерках похожи на два маленьких фонарика. Он шевелит носом, но потом отрицательно качает головой.
— Ничего, Саша. Только… усталость. И твой страх. Он такой густой, что перебивает всё остальное.
— Прекрасно, — шиплю я, выпрямляясь и вытирая лоб грязным рукавом. Всё тело ноет. — Просто прекрасно. Значит, мы копаем вслепую. А тем временем он… — Я не могу договорить. Мысль о Таросе, который отправился туда один, сжимает желудок в ледяной ком.
— Он сильный, — тихо говорит Хло, подскакивая поближе. — И хитрый. Знает, с чем имеет дело.
— Он знает? — я издаю короткий, истерический звук, похожий на смешок. — А я знаю? Ты знаешь? Мы все ничего не знаем! Просто… копаем ямы в земле, пока мир рушится!
Паника поднимается волной, горькой и удушающей. Я закрываю глаза, пытаясь загнать её обратно. Дыши. Просто дыши. Ты через это проходила. Через кризисы, крах и через дни, когда кажется, что всё кончено. Ты всегда находила выход.
Но это… это не корпоративный скандал. Это магия. И драконы. Это проклятый говорящий кролик и вторая жизнь в теле чужой несчастной женщины.
— А ведь когда я только попала сюда, — говорю я вслух, больше для себя, чем для Хло, — то хотела сбежать от него при первой же возможности.
— И собиралась, — мысленно подтверждает кролик. Его голос звучит беззлобно, констатируя факт.
— Да! — я с силой втыкаю лопату в землю и поднимаюсь. Ноги дрожат. — А почему, интересно? Потому что он был идеальным мужем? Окружил меня любовью и заботой? Нет! Мы были женаты фиктивно! Элиана вообще встречалась с этим Арвеном, строила планы против него! А Тарос… просто использовал её. Пока не появилась я. И теперь мы, по сути, заново строим какие-то… отношения.
Слова вырываются наружу, горячие и колючие. Я хожу между ям, сжимая и разжимая грязные ладони.
— И он ещё поспорил со мной. На то, что я влюблюсь! — останавливаюсь, и меня пронзает осознание. — А я, кажется… проигрываю.