Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 34)

Тишина.

Даже Хло молчит.

Потом в голове раздаётся его насмешливый голос:

— Ну, поздравляю. Дракон добился своего. Хотя, стой… разве это поражение?

— Заткнись, — шепчу я, но в голосе нет силы. Только растерянность. Он прав. Чёртов кролик прав. Когда это превратилось из борьбы за выживание во что-то иное? Когда его насмешки перестали бесить, а стали… знакомыми? Когда его руки на моих плечах перестали быть угрозой, а стали опорой? Когда этот поцелуй в Зале Совета перестал быть захватом, а стал… ответом?

Я не знаю. И от неопределённости мне ещё страшнее.

В этот момент из-за деревьев выходит Сия.

Я вздрагиваю, автоматически принимая защитную позу. Но она выглядит… странно. Не виноватой или настороженной, как бывало обычно. Её лицо озарено каким-то внутренним, лихорадочным светом. Глаза горят, будто случилось что-то необыкновенно хорошее.

— Миледи, — говорит она, и её голос звучит непривычно высоко, почти ликующе. — Это… наконец-то случилось.

Я моргаю, не понимая.

— Что случилось? Король очнулся? Мы победили тьму?

— Он перешёл, — шепчет Сия, делая шаг. В её руке что-то блестит — короткий, изогнутый клинок, который я впервые вижу, но теперь он очень меня интересует. Вернее цель его присутствия в её руках. — Мой господин. Мой любимый. Тарос. Он теперь с нами.

Ледяная волна прокатывается по мне от макушки до пят.

— О чём ты говоришь? Какой «твой любимый»? Ты служила ему. Шпионила.

Сия издаёт лёгкий, почти жалостливый смешок.

— Для него? О, нет, миледи. Я всегда служила только истинному владыке. Мне поручили приглядывать за ним, а потом объявились вы. И это оказалось так кстати, — она странно хихикает. — Вы ничего не понимаете в этом мире. Но попробуйте осмыслить, как он продержался столько лет? Потому что я его любила.

Боже, да она чокнулась. То, что она меня снова предала уже не удивляет, эта дамочка как паршивая подруга, которая раз за разом вытворяет что-то, а потом клянётся, что больше ни-ни.

Отчасти где-то в своём подсознании я даже ждала, что Сия выкинет что-то подобное, вот только момент она выбрала, по закону подлости, самый неудачный.

— Вообще-то, я видела как минимум троих женщин, которые были искренне влюблены в него, — сама не знаю, зачем я это говорю, но хочется как-то приземлить её.

— Нет! Это ничего не значит! Только я…

— Пф, ты сказала, ему нужна любовь. Он красивый мужик с деньгами и подвешенным языком, который может соблазнить любую своей порочной магией. Прости, Сия, но боюсь, твоя гиперфиксация бессмысленна. Ты для него «всего лишь».

— Да что такая, как ты, может понимать! Ты здесь никто! Жалкая подселенка!

— Я та, чью любовь Тарос не променяет даже на сотню теней вроде тебя.

Она бросается на меня без предупреждения. Движение быстрое, резкое, неожиданное от всегда такой сдержанной служанки.

Я даже не думаю. Просто вскидываю руку и… отталкиваю.

Невидимая волна, тёплая и плотная, вырывается из меня. Она бьёт в Сию, подхватывает её и отшвыривает, как тряпичную куклу. Она вскрикивает, её тело ударяется о низкую каменную ограду сада и обмякает.

Я стою, тяжело дыша, глядя на её неподвижную фигуру. Рука, которой я это сделала, дрожит. Во рту — вкус меди и… его магии. Это не моя сила. Его.

— Она…

— Стой на месте!

Хло подскакивает к Сие, касается её носа.

— Жива. Без сознания.

Мне плевать на самом деле. Сия сделала всё, чтобы я не переживала о её судьбе. Слова Сии гудят в ушах, проникая глубже любого удара.

Он принял тьму. Он с нами.

— Нет, — выдыхаю я. — Нет, этого не может быть.

Но в глубине души я знаю. В нём было слишком много тьмы ещё до нашего знакомства. Слишком долгое сопротивление.

Паника сменяется чем-то более острым, более решительным. Холодной, ясной яростью и диким, необъяснимым желанием быть рядом. Сейчас.

— Нужно в столицу, — говорю я, голос звучит хрипло, но твёрдо. Я уже разворачиваюсь, бегу к дому, сметая с пути корзины и инструменты. — Сейчас же. К чёрту эти плиты! Хло, бежим!

— Саша, подожди, нужно подумать… — мысленно пытается остановить меня кролик, запрыгивая мне на плечо.

— Некогда! — кричу я, уже бросаясь к калитке, где дожидается чудом не уехавший экипаж, который, по всей видимости, не знал, чем заняться в апокалипсис. — Ты слышал её! С ним что-то случилось! И если он… если он и правда… — не могу выговорить это, — Я должна быть там. Должна… я не знаю, что! Но я не могу сидеть здесь и копать землю!

Это уже не про яблоки. Не про сделку. Не про пари.

Запрыгиваю в экипаж. В глазах стоит туман, но я глотаю его вместе с пылью дороги. Я хотела сбежать, а теперь бегу к нему. И боюсь, что уже опоздала.

Глава 46

Дорога в город впилась в память так, будто я прожила здесь всю жизнь. Каждая кочка и скрюченное дерево, каждая развалившаяся ферма уже почти родные.

Каждый раз этот путь был связан со страхом. Сначала — бегства. Потом — погони. Теперь — предчувствия. Оно скручивается в желудке холодным узлом и не отпускает.

Хло молча сидит у меня на коленях, его маленькое тельце напряжено. Он чувствует то же, что и я.

Лошадь бьёт копытами, словно тоже торопится навстречу чему-то неотвратимому. И вот, наконец стены столицы, но не те, что были вчера.

У ворот много людей в полных доспехах, вооружённые, как говорится, до зубов, но лица у всех растерянные. Крики, приказы, ржание коней. Над воротами — что-то новое, блестящее на солнце. Магические усиления? Чары?

Едва мы проносимся под аркой, раздаётся скрежет, грохот — массивные челюсти опускаются, а следом закрывают с громом и створки ворот, отрезая город от внешнего мира.

Нас заперли. Лиангард готовится к осаде.

Я выскакиваю из экипажа, не дожидаясь остановки, и бегу. Хло цепляется за плечо. Улицы, ещё недавно полные обычной суеты, теперь — река паники. Люди мечутся, кричат, сбивают друг друга с ног. Кто-то молится, воздевая руки к небу. Кто-то плачет, прижимая к груди детей. Запах страха здесь гуще смога.

И тут же, на фоне этого хаоса, карикатурно-нелепый пророк. Встал на ступеньки какого-то дома, в лохмотьях, с горящими глазами.

— Это кара! — вопит он, и его хриплый голос режет воздух. — Расплата за грехи ваши! За магию, что оскверняет естество! За порочных драконов, что возомнили себя богами! За похоть, алчность, гнев! Кайтесь! Пока не поздно! Иначе тьма поглотит всех!

Обычно религия успокаивает, даёт надежду, структурирует страх, а этот… будто подливает масла в огонь. Как Сия. Может он тоже работает на тех, кому выгоден хаос? Кому нужно, чтобы люди боялись больше, чем думали?

Задыхаясь, я добегаю до замка. Ворота открыты, но перед ними — баррикады из телег и мебели. Солдаты бегают туда-сюда, но в их беге нет слаженности. Они будто потеряли некий общий ритм и теперь сбиваются.

Им сказали «защищать», но не сказали, от чего конкретно и как. Они выполняют приказы, как автоматы, глаза пустые.

Я проскальзываю мимо, ожидая окрика, задержания. Но… ничего?

Лидеров нет. Все ларианы, все военачальники — или на передовой, или где-то там, в кабинетах, пытаются изобрести оборону добра и палок, как говорится.

И тут я вижу его. У подножия лестницы, ведущей, как я полагаю, в какие-то дополнительные помещения замка стоит Арвен. Он смотрит в небо, залитое неестественно жёлтым, тревожным светом. Запястья перевязаны грубыми бинтами. На моём лице, должно быть, написано всё.

Он оборачивается, так будто давно ждёт здесь именно меня. На его лице — странное, умиротворённое выражение.

— Элиана. Или правильнее будет сказать Александра. Я знал, что ты придёшь. — Его голос мягок, почти ласков. — Идём.

Ну, после признания Сии я уже не удивлена, что он в курсе. Похоже, просто притворялся, что не понимает, кто я.

— Что с твоими руками? — выдавливаю я, не двигаясь с места. — И где Тарос?

Арвен смотрит на свои бинты, потом снова на меня.

— Внутри. Я всё расскажу. Всё покажу. Идём. Это… последний акт. После ничего уже не будет.

Он протягивает здоровую руку, будто приглашая. Я игнорирую его жест, но делаю шаг вперёд. Другого пути нет.