Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 26)

Мы с трудом выковыриваем тяжёлую, каменную плиту из земли. Она весит будто свинцовая. Я запихиваю её в пустой мешок из-под саженца, и мы, спотыкаясь, волочим этот груз за пределы сада, к старой, полуразрушенной каменной ограде, что когда-то обозначала границу поместья.

Там, в густых зарослях крапивы и лопуха, выкапываю новую, глубокую яму и прячу в ней плиту. Я долго смотрю в темноту сырой земли, потом закапываю. Сверху ставлю метку — три крупных камня, сложенных пирамидкой. Чтобы найти, если… когда… понадобится.

Возвращаюсь в дом с тёмными предчувствиями и землёй под ногтями. Сия уже накрыла на стол. Простой, но сытный ужин — тушёные овощи с курицей. Мы едим молча. Она бросает на меня осторожные взгляды, но я игнорирую их. После ужина я умываюсь, смывая с себя пот, грязь и остатки страха, и падаю на кровать, не раздеваясь. Сон накрывает меня, как тяжёлое ватное одеяло.

Утро начинается с уже знакомого грохота и окриков. Рабочие вернулись. Выглядываю в окно: они снова разбирают завалы, таскают брёвна, что-то замеряют. Я смотрю на них со стороны, и мне становится вдруг плевать. Пусть строят хоть бордель. У меня есть дела поважнее.

После завтрака — снова тихо поданного Сией, — я натягиваю сапоги, хватаю корзины, секаторы и ведро с разведённой известью. Мой план на день чёток: осмотреть старые деревья, побелить стволы, собрать первые яблоки. Реальная работа. От неё не отвертишься.

Выхожу в сад, и через пару минут слышу робкие шаги сзади. Оборачиваюсь. Сия стоит с опущенной головой, в руках у неё пустая корзина.

— Миледи… я могу помочь? Сбором? — её голос тихий, без привычной слащавости. Почти искренний.

Я смотрю на неё, потом на переполненные ветви яблонь. Одной мне действительно не управиться.

— Бери ту корзину, — киваю я на запасную. — И смотри — только спелые, без червоточин. Аккуратно срывай, не тряси дерево.

Она кивает, и в её глазах мелькает что-то похожее на облегчение. На возможность быть полезной не через доносы, а через обычную, честную работу.

Мы работаем молча. Я залезаю на небольшую лесенку, которую обнаружила в сарае, и обрезаю сухие ветки. Сия осторожно, будто боясь сломать, снимает яблоки и складывает их в корзину. Солнце припекает, пчёлы гудят в траве. На какое-то время забываешь о драконах, тёмных владыках и каменных плитах. Есть только яблони, тяжёлые от плодов, запах нагретой травы и удовлетворяющий скрежет секатора.

Это — моё. И пока я могу это делать, я ещё чего-то стою в этом безумном мире.

Они появляются, когда я заканчиваю побелку очередного ствола.

Слышу конский топот, скрип экипажа, а затем голоса. Оборачиваюсь, опуская кисть с известью в ведёрко.

Тарос выходит первым, его привычная самоуверенность, кажется, даже усилилась за ночь. А за ним мужчина, который выглядит как его полная противоположность.

Высокий, стройный, с волосами белыми, как первый снег, собранными в небрежный хвост. Его лицо спокойное, почти отстранённое, глаза светло-голубые, как зимнее небо. Он одет просто, но дорого, и держится с такой тихой, неоспоримой властью, что становится ясно — это не слуга.

Я ещё не озадачивалась вопросами, кто кому тут приходится (хотя, признаю, стоило бы), поэтому заочно воспринимаю его как ещё одного лариана, возможно, с другим грехом. Не знаю, правда, каким, но надеюсь, он не извращенец как Тарос.

— Ну что, Александра, — начинает мой «дорогой» супруг с раздражающей усмешкой. — Я освободился. И, как видишь, привёл компанию. Мы готовы к нашей… беседе.

Я смотрю на свою заляпанную известью одежду, на полную корзину яблок у ног, на Сию, которая замерла с яблоком в руке, и фыркаю.

— Как видишь, я занята. У меня тут полно работы. Некогда чаёвничать.

Тарос замирает, его усмешка застывает. Явно не ожидал такого глупого отчасти противостояния. Ну а чего он ждал? Ничего мне не говорит, бегает от ответов, а мне входи в положение? Нет уж.

Его взгляд скользит на работающую Сию, потом на меня.

— И как же, по-твоему, мы будем обсуждать важные государственные дела? — спрашивает он, и в его голосе звучит искреннее недоумение. — Согласовать встречу с твоим секретарём?

Я пожимаю плечами, макая кисть в ведро с известью.

— Можем поговорить, пока будете помогать. Или подождать, пока я закончу, если у вас свободный день и нечем больше заняться. Выбор за вами.

Я думала, он взбесится. Прикажет мне бросить всё и идти за ним. Но происходит нечто удивительное.

Беловолосый мужчина, до этого молча наблюдавший, вдруг делает шаг вперёд. Его глаза загораются каким-то детским, живым интересом.

— Побелка стволов? — спрашивает он, и его голос звучит мягко. — Это нужно для защиты от вредителей?

— И от солнечных ожогов, — киваю я, не в силах скрыть удивление.

— Интересно, — произносит он и, не раздумывая, снимает свой дорогой плащ, аккуратно вешая его на ближайшую ветку. Затем подходит к ведру с известью, берёт запасную кисть, которую я принесла для Сии, и, не смущаясь, начинает аккуратно наносить смесь на ствол ближайшей яблони. Движения его уверены, почти профессиональны, будто он не впервые что-то красит.

Тарос смотрит на эту сцену, и на его лице появляется смесь шока и какого-то дикого веселья.

Он медленно подходит и наклоняется так, что губы почти касаются моего уха. Шепчет так тихо, что слышу только я:

— Поздравляю, Александра. Ты только что запрягла работать в своём саду короля Лианора, повелителя Штормлара. — Он делает паузу, и я чувствую, как его дыхание колышет мои волосы. — Но самое страшное — кажется, ему это нравится.

Потом он выпрямляется, золотые глаза сверкают азартом, и хватает свободную корзину.

— Что ж, раз уж король красит деревья, — провозглашает он громко, — мне остаётся только собирать урожай. Сия, не зевай! Покажи, как тут правильно яблоки снимать.

К моему полному ошеломлению, Тарос тоже берётся за работу с таким видом, будто это самое естественное дело на свете. Звучит как дурацкий анекдот: дракону похоти собирать яблоки в саду своей жены в компании короля и служанки-шпионки.

А я чувствую, что сейчас грохнусь в обморок. Тарос всё-таки меня уделал. В моём же глупом упрямстве.

Глава 36

Шок от того, что в моём саду размахивает кистью сам король, настолько велик, что сметает все остальные мысли.

Серьёзно, с ним нужно поговорить. Но подходить прямо к нему… нет, это выше моих сил.

Я смотрю на Тароса, который с преувеличенным энтузиазмом срывает яблоки и перебрасывается какими-то лёгкими репликами с Лианором. Он, как ни крути, — моя единственная связь с этой безумной реальностью.

Подхожу к нему и хватаю за рукав.

— Тебе нужно кое-что посмотреть, — говорю тихо, но жёстко. — Сейчас.

Он бросает яблоко в корзину и поворачивается ко мне, ухмыляясь.

— Мне нравятся женщины с переменчивым настроением. Только что ты гнала меня прочь, а теперь уже тянешь в кусты, — его глаза блестят. — Но, дорогая, тебе стоит быть последовательнее. Или не играть со мной в эти качели. Если, конечно, не хочешь стать вдовой раньше времени.

Я игнорирую его намёки и почти волоку его за собой, прочь от яблонь, к старой ограде. Он идёт за мной, продолжая отпускать колкости, но когда мы останавливаемся у пирамидки из камней, его лицо меняется. Шутливый тон слетает.

— Что это? Ты кого-то прикопала тут? Нежелательный поклонник и конкурент, с которым я не успел разобраться сам?

— Мы нашли это вчера. В саду. Когда я сажала деревья.

Тарос молча смотрит на камни, потом на меня. Никаких шуток. Он наклоняется и начинает раскапывать землю своими — чёрт возьми, удивительно изящными для его размера — руками. Через минуту бледная плита лежит перед нами на траве.

Тарос берёт её и переворачивает. Его пальцы скользят по рунам. Он закрывает глаза на секунду.

Когда он снова открывает глаза, в них нет ни насмешки, ни флирта. Только холодная тревога.

— Тёмная энергия. Концентрированная. И запечатанная.

Тарос подбрасывает плиту, будто проверяя её вес. Я дёргаюсь вперёд, опасаясь, что чокнутый дракон её уронит.

— И что это значит?

— Видишь, я пользуюсь магией. Моей родной, драконьей. И каждый раз, когда я её использую, внутри накапливается тёмный откат. Энергия, которая разъедает душу. Если не сбрасывать её — сгоришь изнутри.

— Это я уже знаю, — говорю я, скрестив руки на груди.

— Хорошо. Так вот, — он тычет пальцем в плиту. — Я и это в каком-то смысле одно и то же. Только я, — он делает паузу, и в его глазах снова вспыхивает знакомый огонёк, — значительно красивее. И полезнее. А это… просто контейнер. Кто-то очень могущественный запечатал в него тёмный знает что. И закопал.

Я фыркаю, несмотря на леденящий душу смысл его слов.

— Полезнее? Для кого? Для коллекции твоих «подарочков»?

— Для тебя, например, — парирует он, его губы растягиваются в улыбку. — Я могу согреть постель, защитить от мерзавцев в переулках и даже собрать яблоки, если попросишь. А эта штука, — он едва не роняет плиту, вынуждая меня сделать ещё шаг к нему, — может только лежать в земле и фонить. Не самая выгодная сделка, согласись.

Я смотрю на него, потом на плиту, снова на него. Абсурдность ситуации снова накрывает с головой: мы стоим в зарослях, обсуждая тёмную магию, пока в паре сотен метров король красит мои яблони.

— И что нам с ней делать? — спрашиваю я наконец.