Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 23)

Всё это — его «развлечение». Вся боль, медленное умирание и такое же медленное, мучительное возрождение.

Яд, накопившийся за месяцы депрессии и лет работы с людьми, которые считают себя вправе ломать других, вырывается наружу.

— Не смей, — мой голос не просто резкий. Он хриплый, срывающийся, налитый такой ненавистью и болью, что даже Тарос недоумённо моргает. — Не смей так говорить. Не смей даже думать, что это «просто развлечение». Я уже слышала эту ложь. Глотала этот яд. И знаешь, что он со мной сделал? Оставил меня одну в пустой квартире с долгами, которые я не брала, и с таким чувством собственной ничтожности, что я месяц не могла заставить себя выйти на улицу. Я заедала боль до отвращения к самой себе, пока не стало тяжело дышать. Выкарабкивалась из ямы, потому что иначе бы просто умерла.

Я задыхаюсь, в глазах стоит туман. Хло тихо тычется мордочкой в мою ладонь.

— Так что нет, Тарос. Я не переживу это снова. Не позволю никому заставить меня чувствовать себя грязной, ненужной тряпкой, которую можно отложить в сторону, пока не надоест новая игрушка, — вытираю ладонью щёку, смахивая предательскую влагу. — Ищи себе другую. Любую из своих готовых на всё кукол. Они, кажется, только рады быть твоим «развлечением». А я… я тебя никогда не полюблю. И с этим тебе придётся смириться.

Оставшееся время в карете тянется в гробовом молчании. Сия смотрит в окно, но её плечи напряжены. Тарос откинулся на спинку, его лицо стало непроницаемой маской. Только пальцы, постукивающие по колену, выдают внутреннее напряжение.

Я сижу с закрытыми глазами, чувствуя, как адреналин и горечь медленно остывают, оставляя после себя пустую, ледяную усталость.

Наконец, экипаж останавливается где-то в шумном переулке.

— Нужное заведение за тем углом, — говорит Тарос, не глядя на меня, голос безжизненный и отстранённый. — «Серебряный ключ». Не заблудись.

Я даже не киваю. Хватаю Хло, который замер у меня на коленях, и, не слушая ничего больше, распахиваю дверь и выскакиваю на брусчатку. Свежий воздух ударяет в лицо. Я делаю несколько шагов от кареты, чувствуя, как спина горит от его взгляда, прежде чем экипаж с грохотом трогается и скрывается в потоке повозок.

— Саша… — тихий мысленный голос Хло пробивается сквозь гул в ушах. — Я молчал, потому что… он не должен был узнать обо мне. Никто не должен. Это опасно. Ты… держалась молодцом.

— Всё равно, — выдыхаю я, прижимая его к груди. — Всё уже неважно. Просто нужно покончить с этим. Побыстрее.

Я оглядываюсь. Мы в небогатом, но оживлённом квартале. Вывески лавок, запах жареной рыбы, крики разносчиков. За углом, как он и сказал, видна неприметная дверь со стилизованным под ключ фонарём. «Серебряный ключ».

Но время… я приехала слишком рано. На часах, которых у меня нет, но по солнцу ясно — до назначенного «после заката» ещё несколько часов.

— Осмотримся сначала здесь, — говорю я себе больше, чем Хло. — А потом… прогуляемся. Нужно понять, где мы, что вокруг. Найти рынок. Кондитерские.

Я перехватываю Хло поудобнее и направляюсь к двери таверны. Нужно понять, куда я вообще попала. Какая тут атмосфера, кто сидит внутри. Чтобы не прийти вслепую.

Делаю глубокий вдох, отгоняя остатки дрожи, и толкаю тяжёлую дубовую дверь.

Глава 31

Внутри пахнет пивом, дымом и подгоревшим жиром. Приглушённый гул голосов, скрип половиц, всплески грубого смеха. Да, это оно стопроцентная декорация к историческому боевику, только пахнет по-настоящему. Оглядываюсь: за столиками сидят путники в дорожных плащах, пара местных завсегдатаев с кружками, какие-то оборванцы в углу играют в кости. Ничего необычного.

Я понятия не имею, как выглядит тот, кто меня ждёт. «Командир Арвен». Звучит серьёзно. Может, бородатый вояка в кольчуге? Или скользкий тип в капюшоне?

— Сядь, поешь, — настойчиво бубнит в моих мыслях Хло. — Выглядишь как привидение. И пахнешь страхом за версту. Расслабься. Наблюдай.

Он прав. Нужно слиться с толпой. Подзываю уставшую служанку с засаленным передником и заказываю жареную курицу (предположив, что это блюдо самое безопасное и знакомое) с овощами для Хло и кувшин воды на нас обоих. Сажусь за маленький столик у стены, откуда видно и вход, и большую часть зала.

Следующие полчаса провожу в напряжённом наблюдении. Каждый скрип двери заставляет меня вздрагивать. Я жду, что вот-вот войдёт Сия с каменным лицом. Или, что хуже, появится он — с той же невыносимой усмешкой, будто проверяет, справлюсь ли я с заданием.

Сердце колотится каждый раз, когда в дверном проёме возникает чья-то тень.

Из-за этого я и пропускаю того, кто подкрадывается к моему столику слишком близко. Просто не услышала приближения со стороны зала.

Однажды, когда я в очередной раз вглядываюсь в улицу за стеклом, сзади наклоняется чья-то тень. Прежде чем я успеваю обернуться или вскрикнуть, чьи-то губы — тёплые, твёрдые, пахнущие вином и табаком — прижимаются к моей щеке, почти к углу рта.

Я взвизгиваю и отпрыгиваю от стола, стул с грохотом падает на пол. В руке уже зажат нож для мяса, который я успела схватить со стола.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, стройный, в дорогой, но поношенной кожаной куртке. Тёмные волосы, острые скулы, глаза… холодные, серые, как сталь. На его лице — не улыбка, а какое-то странное, оценивающее выражение.

— Элиана, — говорит он, и его голос звучит низко, без тени приветствия. — Наконец-то. Я начал волноваться, что ты передумала. Или что дракон всё же добрался до тебя первым.

Вся кровь приливает к лицу. Ярость, не высказанная Таросу, готова вырваться наружу и обрушиться на этого наглеца.

Это что за манера — лезть целоваться к невесте брата? Или у них тут какие-то особые «семейные» связи, о которых мне лучше не знать?

Но я сжимаю зубы и опускаю нож. Выдать себя сейчас — смерти подобно. Просто смотрю на него, стараясь дышать ровнее.

Его взгляд падает на мою тарелку с только что принесённой курицей. Без лишних слов он хватает птицу за грудку, отламывает ножку и впивается в неё зубами с таким видом, будто не ел неделю. Сок течёт по его пальцам.

Моё негодование достигает предела. Я открываю рот, чтобы что-то сказать — что угодно, — но он поднимает на меня свой стальной взгляд поверх куриной ноги, и слова застревают в горле.

Я сижу, окаменев, пока он пожирает мой заказ. В голове — полный хаос. Кто он ей? То есть мне. Брат жениха? Союзник? Командир? Его поведение выбивает все предположения из-под ног.

— Элиана, — он, наконец, отшвыривает последнюю кость и вытирает рот рукавом. Его стальные глаза становятся… мягче? Нет, не мягче. Напряжёнными. — Ты молчишь. Не смотришь на меня. Это… из-за того, что пришлось играть эту роль так долго? Жить с ним?

Он протягивает руку через стол, пытаясь коснуться моей щеки. Я отшатываюсь, как от огня. Его рука замирает в воздухе, и в его глазах вспыхивает боль, смешанная с досадой.

— До сих пор не можешь простить? — его голос звучит тихо, с неподдельной горечью. — Мы же договорились. Это был единственный шанс внедрить нашего человека в самое логово драконов. Ты согласилась. Я знал, как тебе будет тяжело, но… я верил в тебя. В твою силу.

Любовники. Они были любовниками.

И её брак с Каррелом был… заданием. Шпионской игрой, чтобы после перебросить Элиану в постель Тароса.

Так вот почему этот чокнутый цеплялся ко мне со странными вопросами.

И сейчас Арвен думает, что моя растерянность и холодность — это обида. На него за то, что он отдал её в лапы дракона.

У меня сейчас над головой пар должно быть видно, настолько быстро там вращаются мысли. Ситуация катится в тартарары с космической скоростью. Ещё пара неверных слов — и он поймёт, что перед ним не та Элиана. А «понять» для таких людей, скорее всего, означает «устранить».

— Хло, — отчаянно мыслю я, пока Арвен смотрит на меня с мучительным ожиданием. — Хло, ты слышишь? Нужна помощь. Позови его. Позови Тароса. Сюда. Быстро. Ситуация выходит из-под контроля.

Из-под моего стула выскальзывает серая тень. Хло без лишних слов и споров исчезает под ближайшим столом, сливаясь с тенями. Надежда — тонюсенькая, как паутинка, — теплится где-то внутри.

И тут же гаснет. Потому что Арвен, заметивший моё бегство взгляда к полу, резко хватает меня за руку.

— Не надо, — его голос становится твёрдым, командирским. — Никаких игр. Нас могут уже искать. Пошли.

Он встаёт, с силой поднимая меня со стула, и, не обращая внимания на попытки вырваться, тащит через зал к неприметной двери в задней стене. Мои мысли лихорадочно крутятся вокруг одного: чёртов дракон оказался прав!

Одна, без его «защиты» и информации, я сейчас абсолютно беспомощна. Я попала в самую гущу игры, правил которой не знаю, и моя карта — личина другой женщины — вот-вот будет бита.

Дверь захлопывается за нами, отрезая шум таверны. Мы в каком-то тёмном, пропахшем сыростью и пивом коридоре.

Глава 32

Меня волокут за руку сквозь тёмные, вонючие переулки. Запах гниющих отбросов, мочи и затхлой воды бьёт в нос, перемешиваясь с резким ароматом коней, стали и древесной смолы. Арвен идёт быстро, почти бежит, не оглядываясь, его пальцы впиваются мне в запястье так, что, кажется, оставят синяк.

Сердце колотится где-то в ушах, заглушая скрип его сапог по булыжнику и далёкие городские крики.