Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 22)

— Давай, — шиплю я Хло и, не оглядываясь, срываюсь с места.

Ноги сами несут меня вперёд, подскакивая на кочках, цепляясь за корни. Мы петляем между последними яблонями, их ветви хлещут меня по лицу и рукам. Пахнет спелыми плодами и влажной землёй. За спиной — гулкая тишина. Ни окриков, ни лязга оружия. Только моё собственное прерывистое дыхание и быстрые, лёгкие прыжки Хло в высокой траве рядом.

Выскакиваем из сада на просёлочную дорогу — узкую и давно не езженную. Оглядываюсь на поместье. Отсюда виден только угол главного дома и клубы пыли от работы. Никто не преследует.

— Получилось? — выдыхаю я, сгибаясь и упираясь руками в колени. Лёгкие горят.

— Пока да, — отзывается Хло, запрыгивая мне на руки. Его крошечные коготки цепляются за рукава. — Но чем дальше от него, тем больше шанс, что почувствует. Иди быстрее.

Не время отдыхать. Выпрямляюсь и почти бегом пускаюсь по дороге. Она петляет меж заросших бурьяном полей, то поднимаясь на пологие холмы, то спускаясь в сырые низины, где пахнет болотцем и мятой. Солнце поднимается выше, начинает припекать. Платье прилипает к спине. Каждые несколько минут я оглядываюсь. Никого.

Через полчаса (как мне показалось) быстрой ходьбы тропинка вливается в широкую, укатанную дорогу. Тот самый тракт?

Здесь уже есть признаки жизни: глубокая колея от множества колёс, разбросанный конский навоз, обрывок верёвки в пыли. Вдалеке в сторону города, видна медленно движущаяся точка — телега.

Останавливаюсь на краю, переводя дух. Успех. Мы сделали это.

Теперь нужно поймать попутку.

— Как мне себя вести в городе? — спрашиваю я тихо, сглатывая пыль с губ и глядя на приближающуюся телегу. — Я не знаю обычаев. Как есть, как говорить…

— Меньше говори, больше слушай, — мысленно наставляет Хло, устроившись у меня на плече. — Наблюдай. Копируй выражения лиц, жесты. А если что-то спросят, я помогу. Главное — не ввязывайся в разговоры о политике, войне, драконах и магии. Там ты сразу спалишься.

Я киваю.

— А как насчёт денег? — продолжаю я. — Стоит ли предлагать плату за проезд?

Его ответ отсекает нарастающий сзади грохот. Не тяжёлый стук тележных колёс и быстрый, чёткий цокот подкованных копыт. Я оборачиваюсь.

По тракту со стороны поместья мчится лёгкий, но явно дорогой экипаж. Запотевшее от скорости стекло, лакированный чёрный корпус, пара отличных гнедых лошадей. Моё сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с новой силой — на этот раз от глупой надежды. Быстрая попутка! Идеально!

Я делаю шаг на край дороги и поднимаю руку, пытаясь изобразить на лице смесь беспомощности и надежды.

Экипаж поравнялся с нами и… замедляет ход. Дверь распахивается, и надежда разбивается в ледяную пыль.

Из окна выглядывает сначала бледное, напряжённое лицо Сии. А за её плечом, в полумраке кареты я улавливаю знакомый силуэт, широкие плечи, блеск золотых глаз в тени.

Тарос.

Он сидит, откинувшись на спинку, и смотрит прямо на меня. На его губах играет та самая, невыносимая, всё понимающая усмешка. Он не выглядит удивлённым.

Экипаж плавно останавливается в облаке пыли. Дверца открывается.

— Куда путь держишь, дорогая жена? — раздаётся его бархатный, ядовито-вежливый голос. — Неужто пешком? В такую даль? Позволь подвезти.

Бежать? Смешно. Врать? Бесполезно. Он всё равно знает больше, чем я успела придумать.

Выпрямляю спину, сбрасываю с лица все эмоции, кроме холодного достоинства, и поднимаюсь в карету. Запах дорогой кожи, воска и его специфического, пряного аромата ударяет в нос. Сажусь напротив него, прямо, откинувшись на спинку. Сия сидит рядом, глядя в свои сцепленные на коленях руки.

Тарос изучает меня тем медленным, оценивающим взглядом, от которого хочется спрятаться, но я не показываю, что меня это бесит.

Хотя не могу не признать, в теле Элианы справляться куда сложнее, чем в моём обычном.

— Любопытно, — начинает он, скрестив ноги. — Ты, как я понимаю, уже вступила в права хозяйки нового… владения. Но пока не выглядишь ответственной. С рабочими не говорила. Распоряжений не оставляла. — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает озорная искра. — Я, например, мог приказать им снести всё к чёрту и построить на этом месте самый роскошный бордель в округе. А ты бы и не узнала, пока не вернулась.

Я позволяю уголку губ приподняться в лёгкой, почти снисходительной улыбке.

— Если ты задумал построить бордель, Тарос, я вряд ли смогу тебе помешать. Да и стоит ли? — пожимаю плечами. — Нет, я ехала изучать местный рынок. Узнать цены, понять, с чего можно начать делать деньги. Поместье должно приносить доход, а не только поглощать твои… вложения.

Он приподнимает бровь, явно заинтригованный.

— Доход? Амбициозно. Ну что ж… с яблоневого сада логично начать с сидра. Питьё популярное.

— Сидр, — повторяю я задумчиво. — Технологию знаешь? Оборудование в доме есть? Прессы, бродильные чаны? Или ты просто предложил первую пришедшую в голову идею?

Он фыркает, но не отрицает.

— Всё это можно купить.

— Ага, — соглашаюсь я. — Но ты возьмёшь слишком дорого. А я не хочу быть тебе обязанной больше, чем уже есть.

— О, не скромничай, — он наклоняется вперёд, и его колено почти касается моего. — Твои обязательства передо мной и так безграничны. Что ещё пара-тройка? Я даже могу дать тебе скидку. Брачную. Или взять натурой.

— Хочешь загнать в долги по уши, чтобы она никогда не смогла сбежать? — парирую я, не отводя взгляда. — Нет уж. Я найду способ обойтись меньшими затратами. Или найду другого инвестора.

— Да что ты? — в его голосе появляется опасная нотка, но в глазах по-прежнему играет азарт. — И кто же это будет? Твой новый поклонник? Тот, что вручил тебе кошелёк? Или тот, кого я оставил гнить в тюрьме?

Как он…? Конечно, Сия. Или сам видел.

— Возможно, — отвечаю я уклончиво, чувствуя, как на щеках вспыхивает румянец не от стыда, а от этого странного, напряжённого флирта-перепалки. — А может, я просто буду продавать яблоки оптом. Меньше хлопот.

— Скучно, — заявляет он, откидываясь назад, но его нога всё ещё остаётся в опасной близости. — Слишком просто для такой изобретательной головы, как твоя. Яблоки… их продаёт каждый. А вот хороший сидр под правильным названием… — он обводит меня томным взглядом, — «Нектар беглянки», например… это уже история. Это продаётся.

— «Нектар беглянки», — повторяю я с маской скепсиса. — Звучит как дешёвая уловка для легковерных. Пошло. Впрочем от лариана похои я другого и не ждала.

— Самые дорогие вещи в этом мире, детка, — говорит он, и его голос становится низким, интимным, — всегда имеют лучшую историю. А у тебя уже есть. Осталось только… правильно её продать. Но всё же, ты поехала в город не просто «прицениться». Не так ли? — его красивые губы растягиваются в кошачью улыбку. — Неужели ты думала, что просто заявиться на встречу с тёмными, толком ничего не зная о мире, в который ты попала, — хорошая идея?

Вот гад… он перебил мой козырь…

Глава 30

Я глажу Хло по спинке, а он замирает у меня на коленях, изображая из себя самого обычного, пугливого зверька. Его маленькое тельце напряжено.

Отпираться глупо. Тарос не отстанет. И чем больше я буду вертеться, тем больше у него будет подозрений.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

— «Серебряный ключ». Меня ждут там.

Сия вздрагивает, а лицо Тароса остаётся непроницаемым, только брови чуть приподнимаются.

— Кто?

— Спроси свою шпионку, — бросаю я кивком в сторону Сии. — Она, наверное, уже в курсе. А раз уж мы с тобой такие открытые и лишённые секретов, — я делаю ударение на этих словах, — то я скажу прямо. Ты мне омерзителен. Твои игры, «подарочки», твоя уверенность, что всё можно купить или взять силой. Наши отношения обречены с самого начала, потому что есть вещи, которые я не прощу и не приму. Никогда.

Он молчит секунду, затем уголки его губ дрогнут в попытке снисходительной, понимающей улыбки. Такая же была у Максима, когда он впервые признался, что «закрутил что-то с девочкой с работы, но это ничего не значит, Саш, ты же не ревнуешь?».

— Спать с кем-то — не значит любить, Александра. Это… физиология. Развлечение.

Эти слова. Почти те же самые. Они врезаются в меня, как лезвие, вскрывая старый, плохо заживший шрам. Перед глазами всплывает не его лицо, а другое. Максим. Его оправдания, звучащие по телефону, пока я сидела в тёмной квартире, в пижаме, которую не меняла три дня, и смотрела в одну точку.

«Я же мужчина, мне нужно разнообразие».

«Ты сама виновата, совсем о себе забыла».

«Это просто секс, любовь-то у меня к тебе».

А потом — пустота. Глухая, всепоглощающая.

Я не вставала с дивана. Ела только доставку и заморозку, потому что сил готовить не было совсем. Смотрела в потолок. Набрала пятнадцать килограммов за полгода, потому что еда была единственным, что хоть как-то заглушало эту чёрную дыру внутри. Коллекторы звонили, а я не могла заставить себя ответить. Мир сузился до четырёх стен и тихого, беспрестанного голоса в голове: «Ты никому не нужна. Неудачница. Ты недостаточно хороша».

И выбиралась я оттуда с кровью и потом.

Каждый день — маленькая победа над собой. Встать с кровати. Умыться. Выйти на улицу.

Устроиться на ту адскую работу кризисного менеджера, где на тебя выливают всё своё отчаяние, а ты должен оставаться каменной стеной. Иронично, что я решала чужие проблемы, когда не могла решить свои. Но я научилась. Потому что иначе — смерть. Физическая или душевная, какая разница.