Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 13)

Томас возвращается с полным ведром воды. Часть он переливает в котелок и вешает над огнём, остальное оставляет в тазу.

— Можете умыться, — говорит он, отходя к другому концу комнаты и поворачиваясь спиной, давая мне немного приватности.

Я благодарно киваю, хотя он и не видит этого. Опускаю руки в прохладную воду и плескаю себе в лицо. Ощущение восхитительное — словно смываю не только грязь, но и часть страха, тревоги, неопределённости. Вытирая лицо маленьким полотенцем, которое Томас оставил рядом, я впервые с момента, как Кайн вручил мне документы на развод, чувствую проблеск надежды.

— В сундуке справа должна быть гребенка, — говорит Томас, всё ещё стоя спиной ко мне. — Она была жены… Можете воспользоваться.

В его голосе при упоминании жены слышится нота, которую я не могу точно определить. Печаль? Сожаление? Боль? Но сейчас не время для расспросов.

Я нахожу в указанном сундуке простой деревянный гребень и принимаюсь распутывать волосы.

— Уже можно повернуться? — спрашивает он через минуту.

— Да, конечно, — отвечаю я, заплетая косу.

Томас приступает к приготовлению завтрака. Достаёт хлеб, сыр, какие-то травы. В котелке над огнём вода начинает закипать, и он засыпает туда крупу.

— Каша будет готова скоро, — говорит Томас, помешивая деревянной ложкой. — А потом можем осмотреть ваш дом. Надо успеть до обеда, а то меня Бардис выручить позвал. Крышу перекладываем.

— Конечно. Спасибо вам огромное.

— Да чего уж, — улыбается хозяин. — Нельзя в беде бросать. Даже если твоя хата с краю.

Он смеётся, видимо, имея в виду то, что его дом оказался первым на моём пути. Я сдержанно улыбаюсь, всё ещё не уверенная, что опасность миновала и я могу выдохнуть.

И всё же после ночного отдыха и утреннего умывания моя голова работает яснее. Отчаяние и паника отступают, позволяя мыслить более рационально. Я начинаю понимать, что мне действительно повезло встретить Томаса. Без его помощи я бы, наверное, провела ночь под открытым небом или, что ещё хуже, в полуразрушенном доме, рискуя быть погребённой под обвалившимся потолком.

— Дом в очень плохом состоянии, — говорю я, садясь за стол. — Крыша обвалилась во многих местах, ставни сорваны, половицы прогнили…

Томас хмурится, накладывая дымящуюся кашу в две миски.

— Звучит нерадостно, — он ставит одну миску передо мной. — Но надо самому взглянуть. Иногда ситуация не так плоха, как кажется на первый взгляд.

Я с благодарностью принимаю еду. Каша простая, но горячая и сытная. Тень трётся о мои ноги, и я украдкой роняю ей кусочек сыра. Она ловит его на лету и бесшумно проглатывает. Да уж… нужно побеспокоиться о еде для Тени.

— Не думаю, что это тот случай, — вздыхаю я. — Дом выглядит так, будто его не ремонтировали десятилетиями.

— Тем более, сначала нужно всё тщательно осмотреть, — кивает Томас. — Определить, что можно спасти, а что придётся строить заново.

Я медленно ем, чувствуя, как с каждым глотком тёплой каши силы возвращаются в моё тело. Но новая проблема уже беспокоит меня.

— Томас, — нерешительно начинаю я, — я хотела спросить… Можно ли здесь у кого-то купить еды? У меня ничего нет с собой, а в доме, как вы понимаете… — прикасаюсь к серьгам. — Могу отдать их в оплату.

Томас качает головой, смотря на меня с каким-то непонятным выражением.

— Не нужно расставаться с украшениями, — говорит он. — Пойдёмте к Дарис, моей соседке. Она хорошая женщина, добрая. Поможет вам с провизией и, может быть, какой-нибудь одеждой.

Я чувствую прилив благодарности. Неужели в этой деревне все такие отзывчивые?

— Спасибо, — искренне говорю я. — Я верну долг, как только смогу.

— Не думайте об этом, — он машет рукой. — В деревне всегда помогают друг другу. Закончите завтрак, и сразу пойдём.

Мы быстро доедаем. Я помогаю Томасу убрать со стола, чувствуя себя почти как дома. Странное ощущение — за один день этот маленький домик стал для меня более безопасным местом, чем роскошный замок Кайндара.

Выходим во двор. День обещает быть ясным, солнце уже поднялось, угощая деревню и пологие холмы в округе теплом. А здесь красиво…

Воздух пахнет травами, дымом из печей и чем-то свежим, что можно почувствовать только в сельской местности, вдали от города. Тень следует за нами, держась ближе ко мне.

— Дарис живёт через два дома, — говорит Томас, указывая направление. — У неё самый красивый сад в деревне.

Мы идём по узкой дороге, и я замечаю любопытные взгляды из окон и дворов. Новые люди здесь, очевидно, редкость.

Вскоре мы подходим к опрятному домику с действительно прекрасным садом. Яркие цветы обрамляют дорожку к крыльцу, фруктовые деревья аккуратно подрезаны, всё выглядит ухоженным и любовно обустроенным.

— Должно быть, ваша соседка очень заботливая хозяйка, — замечаю я.

Но не успевает Томас ответить, как до нас доносится странный звук — всплеск воды и приглушённый возглас. Мы обходим дом и видим женщину среднего возраста у колодца. В её руках — мешок, который она собирается опустить в наполненное до краёв ведро. Грубая ткань странно дёргается.

— Дарис! — окликает её Томас.

Женщина вздрагивает и поворачивается. Только сейчас я замечаю, что мешок продолжает шевелиться, и из него доносится слабое мяуканье.

Мой разум отказывается верить в очевидное, а Тень уже срывается с места.

— Останови её! — кричит она в моей голове. — Там котята!

Глава 17

Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь вперёд. Сердце колотится где-то в горле. Расстояние между мной и женщиной сокращается молниеносно, и я вижу, как она, заметив мой рывок, инстинктивно отшатывается, но мешок всё ещё в её руках.

— Что вы делаете⁈ — кричу я, выхватывая мешок с такой силой, что она едва не теряет равновесие. Добыча дёргается и пищит, вызывая во мне одновременно облегчение (они ещё живы!) и ужас (что бы произошло, приди мы на минуту позже?)

— Да как вы смеете! — возмущается женщина, поправляя сбившийся чепец. Её круглое лицо краснеет от гнева. — Это мой двор, моё имущество!

Я прижимаю мешок к груди, ощущая сквозь грубую ткань слабые движения маленьких существ внутри. Каждое их трепыхание отзывается во мне волной гнева и стремления защитить, как если бы речь шла о моих детях.

— Имущество? — голос дрожит от возмущения. — Они же живые!

Трясущимися руками развязываю узел мешка. Внутри — худая, истощённая трёхцветная кошка смотрит на меня огромными от ужаса глазами. Рядом с ней копошатся три крохотных котёнка, мокрые от конденсата и собственного страха. Один — чёрный с белым пятнышком на груди, второй — полосатый серый, третий — маленькая копия матери. У них даже глаза ещё не полностью открылись.

Кошка-мать тихо мяукает, прижимая уши, но пытается вырваться или напасть, словно понимает, что я — её последняя надежда.

— Это не ваше дело, — неожиданно вступает в разговор женщина, скрестив руки на груди. — Я эту бродяжку пожалела, пустила на двор, кормила её, а она как отблагодарила? Окотилась тут! Мне самой трудно прокормиться, не то что кошачье отродье.

Я замечаю, как Томас неловко переминается с ноги на ногу, явно не зная, как реагировать. На его лице — смесь смущения и неодобрения, но он молчит.

— Я заберу их, — говорю я, выпрямляясь во весь рост. Хотя я ниже женщины, в этот момент чувствую себя выше на голову. — Всех. И они больше не причинят вам… вреда.

Последнее слово я произношу с горькой иронией. Какой вред могут причинить эти несчастные создания? Мурлыканьем разбудить? Оставить шерстинку на фартуке?

Женщина фыркает, но взгляд её смягчается.

— Забирайте, если вам делать нечего. Только потом не жалуйтесь, когда они всё ваше молоко выпьют, а вы с голоду помирать будете.

Томас, наконец, решается вмешаться.

— Дарис, это Мариан, — представляет меня. — Она поселилась в старом доме Серайз. Мы пришли просить немного провизии и, может быть, каких-нибудь необходимых вещей.

При упоминании поместья лицо Дарис меняется, в глазах мелькает что-то странное. Любопытство? Страх?

— В доме Серайз? — переспрашивает она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ну и ну. А с чего вдруг такое выпало на вашу долю, голубушка?

Не отпуская мешок с кошкой и котятами, я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё кипит от недавнего происшествия.

— Это наследство, — отвечаю я. — Неожиданное. Я была удивлена не меньше вас.

Дарис качает головой, но жестом приглашает нас следовать за ней к дому.

— Ну что ж, заходите. Кошек этих оставьте пока в сарае, пусть там посидят. Не в дом же их тащить.

Я колеблюсь, не желая расставаться с несчастными животными, но Томас мягко касается моего локтя.

— Это ненадолго, — говорит он тихо. — А в сарае им будет безопаснее, чем у вас на руках. Там есть солома, им будет тепло.

Я соглашаюсь, только когда Тень обещает, что присмотрит за семейством. Маленький сарай действительно выглядит вполне уютным — сухо, тепло, множество мест, где можно спрятаться. Осторожно опускаю кошку с котятами на мягкую подстилку из соломы в углу.

— Я вернусь за вами, — шепчу я, задерживая руку на голове кошки-матери. Та смотрит на меня с таким выражением, что сердце сжимается. — Обещаю.