Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 15)

— Но что? Томас, не мучайте меня, пожалуйста.

Мужчина смотрит прямо на меня, и его глаза снова странно блестят.

— В этом доме есть что-то… особенное. Я могу восстановить некоторую часть — крышу подлатать, самые опасные балки заменить. Но единственная настоящая надежда на то, что этого хватит, чтобы дом ожил. Слишком долго стоял пустым, заброшенным. Он увядает, как растение без воды. Если мы сможем сделать базовый ремонт, а вы наполните его жизнью — может быть, дом ответит тем же.

— А если не ответит?

Томас смотрит в окно, на заросший сад.

— Тогда он просто… сложится. Медленно, но неизбежно.

Что ж, это не было откровением. Я понимала, что дом действительно в опасном состоянии. И ремонт, который может предложить местный плотник, — лишь временная мера.

Кайндар предлагал прислать реставраторов, профессионалов, которые могли бы полностью восстановить поместье, независимо от того, оживёт оно или нет. Опытные мастера наверняка сделать его пригодным для жизни.

Но принять помощь от того, кто разбил моё сердце, предал меня, унизил… Сама мысль об этом вызывает горечь, поднимающуюся к горлу.

— Спасибо за честность, — говорю я наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что рекомендуете сделать в первую очередь?

Глава 19

— Начнём с крыши, — отвечает Томас без колебаний. — Если мы не остановим протечки, всё остальное бессмысленно. Потом основные балки, затем полы. Я могу начать завтра, если у вас есть чем заплатить за материалы. Иначе никак, тут нужны хорошие доски.

Я снимаю серьги и протягиваю ему.

— Есть серьги. Не знаю, сколько они могут стоить, но вдруг хватит? Я посмотрю, что ещё можно будет продать.

— Хорошо, — кивает он, убирая серьги в карман. — Тогда завтра я приду с инструментами и, скорее всего, материалами. Думаю, на лесопилке найдётся всё необходимое. Там и решим, хватит ли серёжек. Жаль их, конечно. Красивые. Подарок, поди?

— Можно и так сказать, — уклоняюсь я. — Но сейчас важнее попытаться оживить поместье. Серьги мне будущей зимой точно не помогут.

Томас понимающе кивает и направляется к лестнице.

Мы спускаемся обратно на первый этаж, и я вспоминаю ещё об одной проблеме.

— Томас, а вы могли бы посмотреть водопровод? Я попыталась открыть его, но трубы издавали такие ужасные звуки, что я думала, они вот-вот лопнут. Будь у меня вода, я могла хотя бы начать уборку. Это место выглядит так, словно никто не прикасался к тряпке уже десятилетие.

Томас кивает, его губы снова изгибаются в той странной полуулыбке.

— Конечно, посмотрю, — соглашается он. — Но должен предупредить: старые трубы бывают капризными. Особенно в таких домах, как этот.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, но Томас уже направляется к подвалу, где, как я предполагаю, находятся основные коммуникации.

Следую за ним, не желая оставаться одна в пустом пыльном зале.

Когда мы открываем дверь, нам в лица выдыхает затхлый, сырой воздух. Ступеньки, ведущие вниз, кажутся ещё более ненадёжными, чем лестницы в остальном доме.

— Осторожно, — предупреждает Томас, нащупывая каждую ступеньку, прежде чем перенести на неё вес. — Здесь может быть опасно.

Я следую его примеру, цепляясь за стену для равновесия. В полумраке подвала влажно и прохладно.

Томас достаёт маленький кристалл и, потерев между ладоней, освещает помещение, сразу находя угол с паутиной труб.

— Так-так, — бормочет он, подходя ближе. — Давайте посмотрим, что тут у нас…

Я стою рядом, наблюдая, как Томас исследует ржавый металл, постукивая по ним, прислушивается.

— Звуки, которые вы слышали, — говорит он, не отрывая взгляда от труб, — они были похожи на стук, скрежет или… бульканье?

— На рёв разозлившегося дракона, — отвечаю я. — Как будто что-то живое пыталось выбраться из труб.

Томас поворачивается ко мне, его лицо частично скрыто тенью, но я могу различить его выражение — задумчивое, почти печальное.

— Не слишком хорошо, — говорит он тихо.

Мой желудок снова сжимается. Что, если проблем с домом куда больше, чем протекающая крыша? Но я отгоняю эти мысли. Сейчас у меня нет времени на страхи. Нужно сосредоточиться на практических вещах: крыша, еда, вода.

— Вы сможете это починить?

Томас вздыхает, возвращаясь к осмотру труб.

— Попробую. Но не могу обещать, что всё будет работать идеально. В лучшем случае у вас будет вода для самых базовых нужд. Для начала этого хватит.

Я киваю, благодарная даже за скромную надежду.

— Спасибо, Томас. Я… действительно не знаю, что бы делала без вашей помощи.

Он улыбается, на этот раз нормально, без той странной нервозности.

— Для этого и нужны соседи, госпожа Мариан. Чтобы помогать друг другу в трудные времена.

Томас раскрывает старый, покрытый ржавчиной металлический ящик. Может он и плотник, но, кажется, внутри всё же обнаруживаются некоторые подходящие для ремонта инструменты.

Я наблюдаю, как он работает, хотя мало что понимаю в том, что происходит. Томас методично стучит по трубам, что-то крутит, подтягивает. Его движения уверенные, как у человека, который делал это сотни раз. От его сосредоточенного вида исходит спокойствие, которое передаётся и мне.

Через полчаса Томас, вытирая руки о какую-то тряпку, которую нашёл здесь же.

— Кажется, я разобрался с основной проблемой, — говорит он. — Но нужно проверить, куда выходит канализация, и прогнать застоявшуюся воду. Может быть ржавой и грязной сначала, так что не пугайтесь.

— Что мне делать? — спрашиваю я, готовая приступить к работе.

— Нужно открыть каждый кран по очереди, — объясняет Томас. — Подождать, пока вода станет чистой, а затем закрыть. Я пойду осмотрю внешние трубы и сливы, а вы начинайте здесь.

Он выходит через заднюю дверь, а я поднимаюсь в спальню, где находится ближайший кран. Кошка-мать поднимает голову, когда я вхожу, её глаза настороженно следят за мной. Котята мирно спят, прижавшись к её животу.

— Всё хорошо, — шепчу я ей. — Скоро у нас будет вода, и я смогу привести этот дом в пригодный вид.

Вхожу в ванную, подхожу к раковине и с опаской поворачиваю кран.

Сначала ничего не происходит. Затем слышится глухое бульканье, словно что-то пробуждается внутри труб. Я делаю шаг назад, готовая бежать, если из крана снова вылетит что-то ужасное. Но вместо монстра появляется тонкая струйка тёмно-коричневой воды.

Трубы больше не издают тех жутких звуков. Нет ни рычания, ни скрежета — только тихое журчание, почти успокаивающее. Может мне, наконец, начнёт везти?

Постепенно струя становится сильнее, а цвет воды — светлее. Стою, наблюдая за этим чудом, и чувствую, как в груди разливается тепло. Это первая победа — маленькая, но такая важная. Возможно, у меня действительно есть шанс оживить этот дом.

Через несколько минут вода становится прозрачной. Я подставляю ладони под струю, и прохладная жидкость обволакивает мои пальцы. Умываюсь, смывая пыль и усталость последних дней, и это ощущается почти как возрождение.

Закрыв кран, спускаюсь, чтобы проверить остальные водопроводные точки. В каждом месте повторяется та же история — сначала грязная вода, потом чистая. К тому времени, как я заканчиваю с последним найденным краном на кухне, меня переполняет радость. Это кажется таким незначительным — просто проточная вода, но для меня сейчас это величайшее достижение.

Не могу дождаться, чтобы поделиться успехом с Томасом. Выбегаю из дома, оглядываясь в поисках моего спасителя. Вижу его фигуру — он как раз возвращается со стороны сада, где, похоже, искал, куда выходит канализация дома.

— Томас! — кричу я, сбегая по ступенькам крыльца. — Всё работает! Вода чистая!

От волнения я спотыкаюсь, теряю равновесие и лечу вперёд, размахивая руками в попытке ухватиться за что-нибудь.

Но вместо болезненного падения я оказываюсь в надёжных объятиях Томаса, который успевает подхватить меня. Он крепко сжимает мои плечи, не давая упасть. Наши лица оказываются очень близко — настолько, что я могу разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах.

Неловкость ситуации внезапно кажется забавной, и я начинаю смеяться. Через секунду Томас присоединяется ко мне, его смех низкий и раскатистый.

— Осторожнее на ступенях, госпожа Мариан, — говорит он, всё ещё удерживая меня. — Они предательски ненадёжны.

— Ещё одна вещь в списке ремонта, — отвечаю я, всё ещё смеясь.

Именно в этот момент что-то заставляет меня повернуть голову к дороге. Там у покосившейся ограды стоит тёмная фигура, которую я мгновенно узнаю, даже на расстоянии. Высокий силуэт, широкие плечи, характерная прямая осанка.

Глава 20

Кайндар Аротас

Первый солнечный луч падает на очередной документ, которым, кажется, нет конца. Я поднимаю голову и смотрю на алеющее небо, но не вижу его красоты.