Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ. Тот, кто возврашается (страница 7)
– Я выбирал другой, – мягко поправил Пушок. – Это не одно и то же.
– Стоп, – сказал Бобби. – Пушок… ты хочешь сказать…
– Да, – кивнул Пушок. – Моррум – мой младший брат.
Тишина повисла плотная.
– Я ТАК И ЗНАЛ! – воскликнул Слауч. – Это объясняет характер. И обиду. И этот взгляд «я разочарован в тебе с рождения».
Моррум сжал челюсти.
– Ты выбрал нарушать, – сказал он.
– А ты выбрал запирать, – ответил Пушок. – Мы всегда были разными.
Гидеон смотрел на них внимательно.
Это был не конфликт.
Это было давно не сказанное.
– Ты знаешь, зачем мы здесь, – сказал Моррум.
– Конечно, – ответил Пушок. – И ты тоже знаешь.
Моррум повернулся к Гидеону.
– Ты не должен идти дальше.
– Он уже идёт, – спокойно сказал Пушок. – С того момента, как услышал зов.
– Ты знаешь, кого он слышит, – глухо сказал Моррум.
Пушок посмотрел на Гидеона. Открыто. Честно.
– Да, – сказал он. – Знаю.
В этот момент из тумана показались Ноктиры – три тёмные фигуры с мягким светом вдоль рогов. Они остановились, не приближаясь, но пространство вокруг стало плотнее.
– Они чувствуют связь, – сказал Шрёдингер. – Не человека. Направление.
– Имя ещё не произнесено, – сказал Моррум.
– Но уже существует, – добавил Пушок.
Гидеон вдохнул.
– Скажи, – сказал он. – Я всё равно услышу.
Пушок кивнул.
– Кар Тэлл.
Имя легло мягко. Без грома. Без эффекта.
Но мир его принял.
Моррум закрыл глаза.
– Ты не имел права.
– Я имел обязанность, – ответил Пушок. – Он не ребёнок.
Гидеон не отвёл взгляд.
– Что будет, если я встречу его?
Пушок задумался.
– Ты перестанешь быть тем, кем был до этого пути, – сказал он. – И это не трагедия. Это рост.
– А если не встречу? – спросил Гидеон.
– Тогда ты всю жизнь будешь знать, что испугался вовремя.
Моррум долго молчал.
Потом отступил.
– Вы можете пройти, – сказал он. – Но путь запомнит вас.
Пушок поднялся.
– Я дальше не пойду, – сказал он группе. – Но вы знаете: если я понадоблюсь – я буду рядом.
Он посмотрел на Моррума.
– Ты всё ещё можешь выбрать, брат.
Моррум не ответил.
Пушок повернулся к Гидеону.
– Ты хорошо вырос, – сказал он. – Не торопись. Он не любит спешку.
И исчез.
Не резко. Просто перестал быть здесь, как это делают те, кто уверен, что его ещё позовут.
Гидеон сделал шаг вперёд.
И впервые путь перед ним был не испытанием, а ответственностью.
Глава седьмая
О том, что покой – вещь хрупкая, а верность всегда находит дорогу
Они поняли, что сделали ошибку, слишком поздно.
Тропа, по которой они шли, не обрывалась резко. Она истончалась. Камень под ногами становился мягче, будто уставал быть камнем, а воздух – вязким, как перед грозой. Звук шагов пропал первым.
– Мне это не нравится, – сказал Слауч. – Обычно я говорю это позже, но сейчас хочу быть честным заранее.
– Здесь неправильно тихо, – подтвердил Шрёдингер, появляясь сразу целиком, что само по себе было тревожным знаком. – Это тишина не отдыха. Это тишина ожидания.
Бобби остановился.
– Мы пересекли границу, – сказал он. – Не ту, что охраняют… а ту, которую забыли закрыть.
Гидеон почувствовал это сразу после этих слов.
Люмхаар внутри него дёрнулся – не звоном, а болью, короткой и резкой, как укол. Он инстинктивно положил руку на грудь, будто мог удержать что-то рвущееся наружу.
– Назад, – сказал он. – Медленно.
Они не успели.
Воздух впереди сломался.