Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ. Тот, кто возврашается (страница 9)
Воздух дрогнул, словно имя не хотело быть названным.
– Ты не имел права проснуться.
Где-то далеко, за пределами Острова, в местах, где не было ни сказки, ни света, что-то усмехнулось.
Тот, кто помнит мир без чуда
Он проснулся без боли.
Боль – для живых. Он был древнее этого.
Камень, в который он был вплетён, треснул неохотно, будто сопротивляясь памяти. Мох осыпался, корни деревьев медленно отступили, словно узнавая того, кто когда-то давал им право расти.
Кар Тэлл открыл глаза.
Мир был другим.
Он чувствовал это сразу: слишком много движения, слишком много свободы, слишком много выбора.
– Значит… – произнёс он негромко, и голос его был сухим, как шорох скалы. – Они всё-таки сделали это.
Он поднялся, и лес вокруг склонил ветви. Не из страха – из старой привычки.
Кар Тэлл коснулся коры ближайшего дерева. Под пальцами прошла дрожь – не от боли, а от узнавания.
– Вы разрослись, – сказал он. – Без меры.
В глубине его сознания вспыхнули образы: драконы – свободные, не связанные, летающие не по дозволению, а по желанию, человек на спине одного из них.
Кар Тэлл медленно сжал пальцы.
– Ошибка, – произнёс он спокойно. – Но любую ошибку можно исправить.
Он поднял голову.
Где-то далеко, в горах, пробуждённые драконы почувствовали зов.
Не приказ. Не магию.
Закон.
Некоторые из них ответили сразу.
Кар Тэлл закрыл глаза, прислушиваясь к миру, и впервые за очень долгое время позволил себе эмоцию – не радость, не гнев.
Уверенность.
– Остров Чудес… – сказал он. – Ты красив.
Но ты построен на неверной идее.
Он шагнул вперёд, и там, где прошла его тень, трава не завяла – она просто перестала расти.
– Пора вернуть равновесие, – закончил Кар Тэлл.
Глава восьмая
О том, что старые друзья прилетают вовремя, а безумие – это иногда просто форма спасения
Заэрион нашёл Гидеона так, как находят не дорогу, а своё.
Не по карте. Не по следу. По внутренней нитке, которую невозможно увидеть, но невозможно спутать.
Он стоял рядом – огромный, тёплый, живой. И хотя вокруг всё ещё пахло разорванным воздухом и чем-то чужим, Гидеон впервые за долгое время почувствовал: есть граница, за которую опасность не проходит.
Заэрион фыркнул и ткнулся мордой в плечо Гидеона так, будто проверял, на месте ли тот – целиком.
– Да, да… – тихо сказал Гидеон и погладил его по чешуе между гребнями. – Я здесь.
Слауч, сидевший на камне с видом человека, который только что пережил падение, катастрофу и собственную философию, мгновенно оживился.
– Это невероятно, – торжественно заявил он. – Дракон вернулся. Мы спасены. Мир снова имеет смысл. А я снова могу говорить глупости с уверенностью, что меня не убьют.
Заэрион медленно повернул голову и посмотрел на него.
Слауч тут же добавил:
– Ну… не убьют
Шрёдингер появился ровно посередине между «сейчас он есть» и «сейчас его нет», будто даже реальность не была уверена, насколько серьёзной должна быть эта сцена.
– Дракон здесь, – сказал он. – Значит, неприятности будут крупнее.
Бобби сжал кулаки так, что костяшки побелели.
– Он пришёл с покоя, – повторил он, будто это было заклинание. – Понимаете? Это… это значит…
– Что мы молодцы? – бодро предположил Слауч.
– Что всё стало настолько плохо, что даже покой отменили, – сухо закончил Шрёдингер.
– А, – сказал Слауч. – Тогда мы
молодцы.
Гидеон поднял голову и посмотрел в сторону гор.
Там, где прежде был только туман и холод, теперь угадывалось другое: словно кто-то поставил невидимый знак «сюда нельзя», и мир начал ему подчиняться.
Заэрион тоже смотрел туда. И не просто смотрел – прислушивался всем телом.
Он не рычал. Не угрожал. Но в напряжении его крыльев было ясно: если бы опасность имела форму, он бы уже бросился.
Бобби тихо выдохнул:
– Мне кажется… нас услышали.
Слауч расстегнул верхнюю пуговицу своего… чего бы там ни было, что он называл «шляпной душой», и шёпотом спросил:
– Кто?
– Драконы, – сказал Бобби.
Шрёдингер поморщился:
– И не только.
Слауч тут же просиял.
– Значит, у нас будет ещё больше приключений! Я всегда говорил: если неприятностей мало, их нужно размножить.
– Ты всегда говорил всё, – заметил Шрёдингер.
– Это мой дар, – гордо согласился Слауч.
Они двинулись дальше – не вверх, а вдоль уступа, туда, где тропа казалась более устойчивой. Заэрион шёл сбоку от Гидеона, как огромный верный пёс, который решил сопровождать хозяина в очень сомнительную прогулку.