Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ. Тот, кто возврашается (страница 5)

– О, – прошептал Слауч. – Это кот.

– Это не кот, – поправил Бобби.

– Это очень большой кот, – настаивал Слауч.

Моррум моргнул.

И этого было достаточно, чтобы у Слауча пропало желание шутить… на целых три секунды.

– Человек, – произнёс Моррум, и голос его не звучал – он возникал. – Ты идёшь туда, куда не зовут.

Гидеон сделал шаг вперёд.

– Меня звали, – сказал он спокойно.

Глаз Моррума чуть сузился.

– Не ты, – ответил он. – Но ты услышал.

Это было хуже.

Камень под ногами дрогнул – и в тот же миг Бобби исчез.

– БОББИ?! – хором закричали Слауч и Шрёдингер.

– Я здесь! – донёсся голос снизу. – Или сверху. Подождите… А, нет, это паутина.

Их окружение сменилось, словно кто-то перевернул страницу.

Камень стал землёй. Горы – грибным сводом. А Бобби висел вниз головой, аккуратно запутанный в тончайших серебряных нитях.

Перед ним, медленно спускаясь, появилась Аранхэя.

Не в образе старухи.

В истинном.

– О, – сказал Бобби. – Это неловко.

– Нет, – ответила Аранхэя мягко. – Это

разговор

.

Гидеон почувствовал, как люмхаар тихо шевельнулся внутри.

Это было не приближение драконов.

Это было приближение пути.

И где-то далеко, за горами, в пространстве, которое ещё не имело формы, Заэрион впервые открыл глаза.

Но пока – никто об этом не знал.

Глава пятая

О паутине, которая держит крепче слов, и о том, что гномам труднее всего даётся ожидание

Бобби висел вниз головой и изо всех сил делал вид, что это временно.

Это была важная стратегия.

Паутина Арахнэи не была липкой в привычном смысле. Она не тянула кожу, не сковывала движения. Если бы Бобби попытался освободиться силой, у него бы, возможно, даже получилось – на пару секунд. Но всякий раз, когда он начинал думать слишком быстро, нити становились плотнее.

– Это несправедливо, – заявил Бобби, осторожно раскачиваясь. – Я гном. Мы думаем. Это буквально наша профессия.

– Ты путаешь мышление с бегством, – спокойно ответила Арахнэя.

Она сидела напротив него – не угрожающе, не высоко, а так, будто выбрала удобное место для разговора. Её истинный облик был сложным: тонкие конечности, переливчатая ткань тела, глаза, в которых отражались не лица, а направления. Взгляд Арахнэи никогда не задерживался на самом Бобби – он скользил по возможностям вокруг него.

– Я не бегу, – возмутился Бобби. – Я ищу!

– Именно, – мягко сказала она. – Ты ищешь быстрее, чем способен слушать.

Сверху донёсся голос Слауча:

– Если это утешит, Бобби, ты выглядишь крайне философски. Очень «я размышляю над смыслом бытия, но вверх ногами».

– Я СЕЙЧАС СВАЛЮСЬ, – огрызнулся Бобби.

– Не свалишься, – тут же сказал Шрёдингер, появляясь наполовину рядом с Слаучем. – Я проверил вероятности. Самая высокая – ты будешь висеть ещё долго и всем надоешь.

– Спасибо, – мрачно сказал Бобби. – Поддержка на уровне.

Гидеон стоял чуть в стороне.

Он не вмешивался.

И это было новым.

В первый раз, много лет назад, он бы обязательно сделал шаг вперёд, задал вопрос, попытался что-то исправить. Сейчас он ждал. Не потому что не знал, что делать, а потому что чувствовал: если он вмешается слишком рано – узел затянется.

– Он изменился, – негромко сказала Арахнэя, не глядя на него.

Гидеон поднял взгляд.

– Да. – спокойно ответил он.

Арахнэя чуть наклонила голову.

– Это возраст, когда люди начинают понимать, что не каждую дверь нужно открывать сразу.

– А гномы? – не выдержал Бобби.

– Гномы, – сказала Арахнэя, – знают слишком много дорог.

Она поднялась и подошла ближе, так, что Бобби оказался прямо перед её глазами.

– Ты услышал зов драконов, – продолжила она. – Но ты не спросил себя, почему они молчали так долго.

Бобби замер.

– Они спали, – упрямо сказал он.

– Не все, – ответила Арахнэя. – Некоторые ждали.

Где-то глубоко под землёй – или высоко над ней – что-то отозвалось.

Не звуком. Резонансом.

Гидеон почувствовал это сразу. Не как люмхаар – иначе. Словно кто-то провёл ладонью по натянутой ткани мира.

– Это не они идут к нам, – тихо сказал он. – Это мы идём туда, где нас видят.