Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ. Тот, кто возврашается (страница 4)
Они вышли из лаборатории через узкий проход, который Бобби называл «временным», а Слауч – «очень подозрительным». Коридор постепенно переходил в тропу, а тропа – в открытое пространство.
Гидеон остановился.
Перед ними раскинулся Остров – но не тот, что он помнил.
Земля впереди поднималась резкими уступами. Камень был тёмный, почти чёрный, словно впитал в себя слишком много огня. Где-то высоко, за облаками, угадывались пики – острые, неровные, будто кто-то нарочно сломал небо.
– Это… всегда здесь было? – спросил Гидеон.
– Нет, – ответил Шрёдингер. – Но теперь да.
– Морэя, – тихо сказал Гидеон.
Бобби кивнул.
– Она разбудила всех. Но они не пошли к Хранительнице. И не пошли к нам. Они ушли выше.
– Потому что не хотят, чтобы на них смотрели, – добавил Шрёдингер. – Или потому что им стыдно. Или потому что они собираются что-то сделать.
– Отличный выбор вариантов, – сказал Слауч. – Все три мне не нравятся.
Путь начался бодро – как всегда начинаются плохие идеи.
Слауч шёл первым, размахивая руками и рассуждая вслух:
– Теоретически, если дракон огромный, значит, он должен оставлять огромные следы. Следовательно, если мы будем смотреть под ноги…
Он споткнулся.
– …то найдём что-нибудь важное!
Бобби помог ему подняться.
– Это был
– Существует, – сказал Гидеон. – Пока.
Через некоторое время воздух изменился.
Он стал тоньше. Холоднее. Каждый вдох будто напоминал, что выше – значит, труднее. Камни под ногами начали звенеть.
Гидеон замер.
– Слышите?
– Да, – выдохнул Бобби. – Это оно.
Звон был едва различим – как если бы кто-то ударял по стеклу под водой. Он не был звуком, который слышат ушами. Он отзывался внутри.
– Люмхаар, – прошептал Бобби с восторгом и страхом.
Шрёдингер вдруг остановился.
– Нет, – сказал он. – Стоп. Дальше нельзя.
– Почему? – спросил Слауч.
– Потому что мы вошли в место, где мысли становятся громче слов, – ответил пёс. – А это опасно. Особенно для тех, кто много думает.
Все посмотрели на Бобби.
– Что? – обиделся он. – Я думаю аккуратно!
Звон усилился.
Гидеон сделал шаг вперёд – и почувствовал, как что-то ответило.
Не голос. Не слово. Ощущение.
Словно кто-то огромный, спящий и древний, заметил, что на него смотрят.
– Гидеон… – тихо сказал Бобби. – Кажется, они слышат тебя лучше, чем меня.
Гидеон сглотнул.
Ему было восемнадцать. Он знал, что такое ответственность. Он знал, что такое выбор.
Но он ещё не знал, что делать, когда гора слушает.
И где-то очень высоко, за облаками, что-то медленно шевельнулось.
Не крылья.
Пока – только мысль
Глава четвёртая
О том, что не всякая тропа ведёт вверх, и иногда лучше не задавать вопрос первым
Горы не пускали их дальше.
Не стеной, не обрывом – ощущением.
Как будто мир вдруг сказал:
– Я чувствую себя очень неуместно, – сообщил Слауч, озираясь. – Как человек, который пришёл на бал в валенках и ещё гордится этим.
– Ты всегда неуместен, – буркнул Бобби. – Это твоя суперсила.
Они стояли на каменном плато. Воздух здесь был тонкий и странный – он не холодил, а будто взвешивал. Каждый шаг отзывался лёгким звоном, словно где-то глубоко под камнем прятались колокольчики.
Гидеон молчал.
В восемнадцать лет молчание бывает разным. Это уже не растерянность – это слушание.
И он
слышал
.
– Мы идём неправильно, – сказал Шрёдингер, появляясь только наполовину. – Я сейчас существую примерно на шестьдесят процентов, и даже этого хватает, чтобы понять: нас оценивают.
– Кто? – спросил Гидеон.
Ответ пришёл сам.
Тень легла на камни – огромная, мягкая, как бархат. А потом он открыл глаз.
Синий. Глубокий.
Такой, в котором можно утонуть, даже если стоишь на месте.
Из стены горы медленно проявилась морда Моррума – Стража Переходов. Он не вылез целиком. Ему это было не нужно. Мир сам подстроился под его присутствие.