Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ 1. По ту сторону зеркала (страница 2)
Петербург уже проснулся.
Улицы сияли огнями, окна домов были украшены бумажными звёздами, еловыми ветками и лентами. Снег хрустел под ногами, воздух был прозрачен и пах дымом, морозом и сладостями.
На рынке стоял шум – тёплый, живой. Продавцы зазывали покупателей, расхваливая товары, смеялись, спорили, перекрикивали друг друга. Здесь продавали всё: валенки, тулупы, шерстяные варежки, баранки, яблоки, засахаренные орехи, куски свежего мяса, рыбу и фрукты, привезённые издалека.
Мама шла в красивой белой шубе, с красным платком на голове. В одной руке она держала поводки Августа и Леди. Илья шагал рядом, в тёплом коричневом пальто, ведя Понго, который вертелся от радости и путался под ногами.
Они купили новые валенки, шерстяные варежки, тулуп – тёплый, на вырост. Купили фрукты, бублики и мясо.
Илья смотрел на всё это с растущим недоумением.
– Мам… – начал он, но замолчал.
Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.
Дома мама сразу принялась готовить завтрак.
Она резала мясо аккуратно, но в какой-то момент остановилась. Рука дрогнула, и на глаза снова навернулись слёзы.
– Мам… – тихо сказал Илья. – Что происходит?
Она сняла фартук. Села напротив сына за стол и достала из маленького кармашка всё тот же свёрток.
– Мне нужно рассказать тебе правду, – сказала она. – Про твоего отца. И про сказки.
О правде, которая слишком долго ждала
Илья смотрел на маму и не понимал, почему сердце вдруг стучит так громко, будто знает больше, чем он сам.
– Про папу? – осторожно переспросил он. – Но ты же говорила… он в Лондоне. В командировке.
Она кивнула. Медленно. Тяжело.
– Я говорила так, потому что должна была, – ответила она. – Потому что правда иногда опаснее тишины.
Она развернула свёрток. Бумага тихо зашуршала, словно не хотела, чтобы её тревожили.
– Твой отец не в Лондоне, Илюша.
Он хотел рассмеяться. Хотел сказать, что это глупо, что она просто устала, что на улице мороз и канун праздника, и всё это не к месту. Но что-то в её голосе остановило его.
– Он ушёл туда же, куда ушли сказки, которые я читала тебе в детстве, – продолжила она. – В тот самый мир, о котором ты думал, что он выдуманный.
Илья нахмурился.
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, – мягко перебила она, – что все эти истории про пиратов, драконов, летающие корабли и невозможные путешествия… они были правдой. Не всей. Но достаточной.
Она посмотрела на него внимательно, словно боялась упустить момент, когда он перестанет слушать.
– Твой отец – гвардеец. Но не только этого мира.
Илья молчал.
Он смотрел на свёрток, на аккуратный, чуть неровный почерк, и чувствовал, как внутри что-то медленно, но неотвратимо сдвигается с привычного места.
– Почему ты рассказываешь мне это сейчас? – наконец спросил он.
Она глубоко вдохнула.
– Потому что зеркало проснулось.
Илья вздрогнул.
– Какое зеркало?
Она повернула голову в сторону гостиной.
– То самое, мимо которого ты проходил каждый день и никогда не задумывался, почему оно висит именно там.
Она взяла его за руку и подвела к зеркалу.
Оно выглядело совершенно обычным. Рама, стекло, отражение комнаты. Но Илья вдруг понял: он никогда раньше не видел в нём себя по-настоящему.
– Сегодня утром, – сказала мама, – из него вылетела птица. Белая. Это знак.
Она вложила свёрток ему в руки.
– Прочитай.
Илья развернул бумагу.
Слова были простыми, но от них холод пробежал по спине.
Там говорилось, что в день, когда ему исполнится четырнадцать лет, граница между мирами ослабнет. Что зеркало откроется вновь. И что тот, кто носит имя Илья Вяземский, должен будет прийти на помощь тем, кто ушёл раньше.
В самом конце была приписка – будто сделанная наспех:
– Это… чья-то шутка, – тихо сказал Илья, но сам не поверил своим словам.
– Нет, – ответила мама. – Это судьба. И выбор.
Он поднял на неё глаза.
– Ты знала всё это время?
– Да.
– И папа знал?
Она кивнула.
– Именно поэтому он согласился уйти первым.
Молчание повисло между ними плотное, почти ощутимое.
– Я не хочу, чтобы ты шёл, – сказала она наконец. – Ни одна мать не хочет. Но я знаю: если ты не сделаешь этого, ты никогда не простишь себе.
Илья посмотрел в зеркало.
И на мгновение ему показалось, что отражение задержалось чуть дольше, чем должно было.
– Я вернусь, – сказал он твёрдо. – Я верну папу. Обещаю.
О прощании и шаге, после которого дороги расходятся
Собираться оказалось странно просто.
Илья Вяземский вошёл в свою комнату, будто в последний раз, и только тогда заметил, как много в ней было привычного и родного. Книги на полке – те самые, про пиратов и далёкие моря. Аккуратно сложенная одежда. Стол у окна.
За стеклом лежал заснеженный Петербург. Город казался неподвижным, будто затаил дыхание. Фонари светили мягко, снег ложился ровно, без ветра. Всё выглядело так, словно ничего никогда не менялось – и не собиралось меняться.
Илья натянул новый тулуп, сунул ноги в тёплые валенки. Руки немного дрожали, но он делал вид, что не замечает этого.
Понго сидел рядом, внимательно следя за каждым движением хозяина. В его взгляде было что-то тревожное, будто он чувствовал: эта дорога не похожа на обычную прогулку.