Алиса Кингстоун – Между матерями (страница 1)

Алиса Кингстоун

Между матерями

ПРОЛОГ

Дождь шёл уже несколько часов. Его монотонный шум был слышен даже сквозь закрытые окна ванной комнаты, и мне казалось, что весь город за пределами нашей квартиры растворился в серой пелене воды. Горячие струи стекали по плечам и спине, а я стояла под душем дольше обычного, не обращая внимания на время. В последние месяцы это стало моей привычкой. Только здесь, за закрытой дверью, я могла позволить себе остаться наедине с собственными мыслями и хотя бы ненадолго перестать быть чьей-то дочерью, женой или матерью.

В квартире было тихо. Лиам сидел на кухне со своей неизменной кружкой кофе, хотя часы давно перевалили за полночь. Он всегда говорил, что кофе помогает ему думать, а я была уверена, что за последние три года он выпил столько кофеина, что давно должен был превратиться в одного из тех людей, которые никогда не спят. Оливер уже несколько часов видел свои детские сны, раскинувшись поперёк кроватки так, словно она принадлежала только ему одному. Морти наверняка устроился на подоконнике в гостиной и наблюдал за дождём, а Октавиан растянулся возле батареи, занимая половину прохода. В последнее время он сильно вырос и совершенно не понимал, что его размеры давно перестали быть щенячьими.

Это была моя семья.

Иногда мне казалось странным, что я произношу эти слова мысленно именно так. Не «мой муж и сын», не «домашние», не «близкие». Семья. Простое слово, которое раньше означало для меня совсем другое.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладной кафельной стене. Всего несколько часов назад телефон разрывался от звонков и сообщений. Сначала звонила мать. Потом отец. Затем бабушка. После снова мать. Несколько лет назад я бы ответила каждому из них, даже если бы не хотела разговаривать. Несколько месяцев назад я бы обязательно начала оправдываться, объяснять свою точку зрения и пытаться доказать, что не желаю никому зла. Но сегодня вечером я просто выключила звук и положила телефон экраном вниз на стиральную машину.

Я знала, что там продолжают появляться новые сообщения.

Знала, что мать наверняка обижена.

Знала, что отец злится.

Знала, что бабушка считает меня неблагодарной.

И всё равно не взяла телефон в руки.

Наверное, впервые в жизни.

Я никогда не любила ссоры. В детстве мне казалось, что если подобрать правильные слова, то любой конфликт можно решить. Если объяснить достаточно подробно, если быть достаточно терпеливой, если уступить в нужный момент, то люди обязательно поймут друг друга. С возрастом оказалось, что это работает далеко не всегда. Иногда люди слышат только то, что хотят услышать. Иногда они задают вопрос не для того, чтобы понять ответ, а для того, чтобы убедиться в собственной правоте.

Несколько часов назад моя мать сказала фразу, которая никак не выходила у меня из головы.

Она произнесла её совершенно спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

— Мы его у вас заберём, а вы рожайте себе дочь.

Я помнила каждое слово.

Помнила тон её голоса.

Помнила собственное молчание после этой фразы.

Возможно, именно тогда я окончательно поняла, что речь давно идёт не о помощи, не о заботе и даже не о любви. Всё стало намного сложнее. Или, наоборот, намного проще, чем мне хотелось верить.

Я выключила воду и несколько секунд просто стояла неподвижно, слушая, как дождь барабанит по подоконнику. В зеркале отражалась молодая женщина с мокрыми тёмными волосами и усталыми карими глазами. Ей было всего двадцать три года, но иногда она чувствовала себя гораздо старше. За последние несколько лет в её жизни произошло слишком много событий для человека, который ещё недавно считал себя ребёнком.

Три беременности.

Две потери.

Операция.

Бессонные ночи.

Первый год материнства.

Сотни страхов.

Сотни ошибок.

И бесконечные попытки понять, почему всё оказалось совсем не таким, как она представляла раньше.

Я долго смотрела на своё отражение и вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не помню, когда в последний раз чувствовала себя по-настоящему спокойной. Наверное, очень давно. Ещё до того, ка

к в моей жизни появился Лиам. До того, как я впервые увидела две полоски на тесте. До того, как начала мечтать о собственной семье.

Впрочем, если быть честной с собой до конца, всё началось намного раньше.

Задолго до моей свадьбы.

Задолго до рождения Оливера.

Задолго до знакомства с человеком, который однажды станет моим мужем.

Всё началось в тот момент, когда я ещё была ребёнком и не понимала, что некоторые семейные истории длятся гораздо дольше, чем кажется.

Меня зовут Эмилия Картер. Мне двадцать три года, и это история о том, как я пыталась стать матерью собственного сына, пока окружающие пытались решить за меня, какой матерью я должна быть.

ГЛАВА 1

МАЙ

Когда меня положили в больницу за пять дней до предполагаемой даты родов, я была уверена, что ничего особенного не произойдёт. Врачи говорили, что всё идёт хорошо, анализы были в порядке, а причиной госпитализации стала скорее осторожность, чем реальная необходимость. После двух потерянных беременностей я сама относилась к любой тревоге слишком серьёзно и предпочитала лишний раз перестраховаться.

Палата находилась на третьем этаже старого родильного отделения. Из окна открывался вид на парковку, аптеку через дорогу и несколько высоких тополей, которые постоянно качались от ветра. Май в тот год выдался странным. Днём солнце прогревало асфальт почти по-летнему, а вечерами город накрывал холодный дождь. Я часто стояла у окна и наблюдала за людьми, спешащими домой под зонтами. Мне казалось, что время остановилось и весь мир продолжает жить своей жизнью, пока я сижу в больничной палате и жду человека, которого ещё ни разу не видела.

В тот момент мне было двадцать два года. Я была замужем чуть больше года и находилась на тридцать девятой неделе беременности. Мой живот уже казался огромным, а найти удобное положение для сна становилось настоящим испытанием. Ночами я ворочалась с одного бока на другой, проклиная неудобную больничную кровать, и пыталась представить, каким окажется мой сын.

Я знала только одно — его будут звать Оливер.

С именем мы определились ещё задолго до рождения. Как ни странно, это был один из немногих вопросов, в котором мы с Лиамом пришли к согласию почти сразу. Обычно любое решение сопровождалось долгими обсуждениями и спорами. Особенно если речь шла о серьёзных вещах. Но имя для ребёнка почему-то появилось само собой.

В тот вечер мы снова поссорились.

Сейчас я уже не могу вспомнить причину. Наверное, потому что она была совершенно незначительной. Большинство семейных ссор именно такие. Пока они происходят, кажется, что речь идёт о чём-то невероятно важном, но проходит несколько месяцев, и человек уже не способен вспомнить, с чего всё началось.

Я лежала на кровати с телефоном в руках и перечитывала сообщения мужа.

Лиам работал электриком и в тот день задержался на объекте до позднего вечера. Мы переписывались почти весь день, и в какой-то момент обычный разговор превратился в спор. Потом в обиду. Потом в молчание.

Я демонстративно убрала телефон на тумбочку и повернулась к стене.

Через несколько секунд экран снова загорелся.

Новое сообщение.

Я не открыла его.

Потом ещё одно.

И ещё.

В конце концов любопытство победило.

«Хватит злиться.»

Я невольно улыбнулась.

Это была типичная манера Лиама заканчивать конфликт. Он никогда не любил долгие выяснения отношений и всегда первым делал шаг навстречу, даже если был уверен в своей правоте.

Я ответила не сразу.

Пусть немного понервничает.

Хотя бы для приличия.

Пока я придумывала достойный ответ, ребёнок внутри неожиданно толкнулся так сильно, что я вздрогнула.

За последние месяцы я привыкла к его движениям, но иногда он всё равно умудрялся застать меня врасплох.

Я положила ладонь на живот и замерла.