Алиса Калинина – Тимиана. Спасти дар (страница 6)

Я приуныла. Оставался вариант настоящего бегства. Глубокой ночью, и не главной улицей, а через соседский огород, рискуя попасть в темноте в кротовые ловушки. Да еще и двор проскочить так, чтоб хозяева тревогу не подняли.

Но мужская одежда даже для этого варианта была предпочтительней. В длинной юбке по кустам много не напрыгаешься.

– Я, думаю, справимся. Не отчаивайся. Схожу на торговую площадь. Вдруг там странники. Приглашу тогда к нам. Переночевать. Вот и будет – один вошел – один вышел. А когда ты будешь уже далеко, выйдет и второй. А чтоб не скиталась в поисках ночлега, я вот что думаю. Пересидеть тебе надо, пока не уляжется все. Муж, когда был жив, построил домик. На полдороге к столице. На той стороне реки. Места там небезопасные. И зыбучий песок, и болото. Но тропки протоптаны. Белым днем в беду не угодишь. Он ночевал там, когда на охоту ходил. А я остаюсь, если ухожу за травой и засветло не успеваю обернуться. Грибов – ягод там полно. С голоду не умрешь, я тебе цукатов положу, будешь вприкуску с настоями да отварами травяными пить. Да солонинки – на похлебку.

Я благодарно улыбнулась. А после ее ухода откровенно расклеилась. Сбежать от Лагерда, чтобы превратиться в отшельницу? Одичать? Наследница знатного рода! Я не удержалась и всхлипнула. Мои родители должны гордиться мной! А я буду с нестриженными ногтями и спутанными волосами бродить, как лесной дух…

Жалость к себе захлестнула, как те холодные волны, чуть не превратившие меня в окоченевший труп.

– Тими, ты в кого такая паникерша? – вдруг напомнил о себе фамильяр. – Один в поле не герой. Но!

Я даже представила, как мой родовой защитник поднял указательный палец. Ну или то, что выполняет его функцию. Целую лапу или крыло?

– У тебя есть подруга, у которой есть некоторые сбережения. Уверен, она тебе одолжит, чтоб ты встала на ноги. Если улизнешь отсюда, то сможешь и к ней пробраться. А также в родовом замке есть потайной ход. Он ведет в хранилище с книгами по магии. В академию ж тебе не попасть, а даром надо научиться управлять. Потихоньку перетаскаешь. Твоя родня не заходит туда, им знания не надобны. Хорошо бы выкрасть драгоценности. Но для этого нужно заручиться поддержкой кого-нибудь из слуг.

– А ты раньше не мог все это сказать? Прежде чем я начну истерить? – возмутилась я.

– Ну…, – интригующе протянул он. – Понимаешь, ценность совета увеличивается многократно, если до того ты не видела выхода. Вот к примеру, солнце. Когда видишь его каждый день, считаешь обыденной вещью, само собой разумеющейся. А вот попадешь в темницу, то сразу поймешь, каким глупым был, когда не радовался тому, что есть.

– Вот про темницу ты прямо успокоил…Нечего сказать, хороший пример привел! – Меня аж передернуло, как представила себе «радость».

Кажется, в фамильяры достался мне знатный любитель поумничать. Самое то, что нужно для отшельницы.

– Ну чего сразу отшельницы? – побурчал фамильяр. – То есть знатной даме не нужен умный собеседник? Я тебе предложил идеальный план.

– Спасибо, дорогой. План, действительно, идеальный. Вот только воплощение очень проблематичное. Но это, по-любому, лучше, чем всю жизнь провести на болотах. И да, проблемы нужно решать по мере их поступления. Главное, оторваться от преследователей.

Глава 7

Ингард

Последнее время меня все чаще мучает вопрос чистоты рода. Моя мать и мать Лагерда из высшей касты. Отец – один и тот же. Но почему младший брат, которого я должен опекать и защищать, вызывает лишь одно жгучее желание? Прибить его! Хоть магией, хоть кулаком. Причем, оно возникает каждый день, потому что, демон его подери, он дает повод. Будто не понимает, что врагов у меня в сто раз больше, чем женщин перебывало в постели правителя. Хотя точное число и тех, и других неизвестно.

А этот засранец то и дело подставляет меня. Вместо того, чтоб совершенствовать боевую, он разматывает способности на плетение подавляющей волю магии. И причем, совершенствует его на девушках. Неужели недостаточно тех, которым за счастье стать любовницей даже на одну ночь? Смазливый же, гаденыш!

Или он надеется, что сможет и меня, и весь совет подмять своей магией? Так не вырос еще тот «подминальщик»…

А вполне возможный вариант. Пока я жив, место в совете ему не светит. И уж тем более не светит стать правителем, если вдруг мир перевернется. А наследников у меня нет… И не знаю, когда появятся…

На Даяне я жениться не могу. И положа руку на сердце, не хочу. Она хороша во всех смыслах. Красива, умна, знает, когда нужно промолчать, когда поддержать беседу. То, что нужно мужчине. Но не более. К тому же ни совет, ни правитель не одобрят брак Первого министра и вдовы генерала. Чистота рода, демон ее подери. У меня должна быть непорочная жена, а не та, в которой весь полк побывал. Я, конечно, утрирую, но телегонию пальцем не размажешь.

Женская суть хранит «верность» первому мужчине. Запоминает его, и все дети, рожденные от другого мужчины, будут потомством первого. Того, кто лишил ее невинности.

Недаром девушки, похищенные драконами, плачевно заканчивали свою жизнь. Когда несчастных отпускали и им удавалось добраться домой, их запирали в монастыре с самыми строгими порядками. Чтоб ненароком не родила от кого-нибудь – ведь ребенок будет наполовину драконом. Причем драконом с задатками магии.

А у нас с этим строго. Магия – это угроза государству и стабильности. К тому же нельзя создавать прецеденты для конфликтов с драконами.

У нас твердый нейтралитет. И похищения недоказуемы – они не летают на нашей территории. Они живут под личиной торговцев, путешественников, пока их не поймают за незаконное наличие магии. И тогда их выдворяют из страны… А нет, так они хорошенькую девушку и стараются утащить, а потом золотом прикрыть ее грех, выдать замуж, чтоб она наплодила здесь их потомство. Совсем как кукушки, которые свои яйца подкладывают в гнезда другим птицам.

Тут своих носителей магии хоть отбавляй, а уж наполовину с драконьей, так совсем опасное дело. Поэтому и существуют такие жесткие законы об эмере.

Демон меня задери! А что, если мою мачеху в свое время похитили, чтоб заложить память дракона? И отца обманули, подкупили лекаря, который должен был освидетельствовать невинность невесты?

Это многое бы объяснило. Его ненависть к мирным домашним драконам, его похотливость… И он уверяет, что у него нет другой ипостаси и он не может оборачиваться. Хотя почти все выпускники академии с алмазным дипломом могут.

От него можно ожидать любой пакости. Сколько он в детстве меня подставлял?

Маленький белокурый керувимчик, с невинными глазками рассказывал отцу, как умолял меня не подсыпать в корм нашему домашнему дракону стекло. И тот поверил! Даже не стал у меня спрашивать. Дракона еле выходили целители, а я просидел неделю в подземелье за его подлый поступок. Или в Лагерде уже тогда проснулся дар подавления? Иначе почему я постоянно получал наказания? Только потому что не оправдывался? А где здравый смысл у родителя? Элементарная логика? Не говоря уже об отцовской любви!

И тем удивительней, что полуживая девчонка-простолюдинка не поддалась его чарам. Ее умоляющий взгляд до смерти перепуганного зверька до сих пор будоражит душу.

Почему она оказалась в реке? Сама упала или совершено преступление и надо бы заставить судейских провести расследование? А то разжирели там на доходных должностях, а в стране бардак творится.

Но как я себя ни обманывал, что пекусь о порядке и справедливости, внутри что-то екало при мысли об этой девчушке.

Она как редкий цветок, невероятным образом выросший среди сорной травы. Или даже на каменном утесе, лишенный воды и почвы.  Утонченные черты лица и невероятные глаза. Голубые, как небо, и с небольшими крапинами, похожими на солнечный камень. А губы… Хоть и были мертвецки синими, но изящный контур все равно виден. И волосы. Густые и светлые, как у потомков северной расы. И простолюдинки обычно в теле, крепко сбитые, словно сама природа позаботилась, чтоб они могли много трудиться.

А эта девчушка тонкая, изящная, однако с очень приятной на вид выпуклостью в области груди.

Я настолько увлекся размышлениями, что не заметил, как на лице расплылось какое-то телячье блаженство. Хорошо, что я один, иначе заподозрят в мягкотелости и будут искать те ниточки, которыми из меня можно вытянуть добродушие. А это точно лишнее. Я ни перед кем не открываюсь, и у меня нет слабостей в виде привязанностей.

Но тем не менее, мои мысли с упорством ослика –трудяги возвращались к несостоявшейся утопленнице. Даже наедине с собой я не мог назвать ее незнакомкой – это слово определенно несло благородный оттенок, и к простолюдинке применять его было глупо.

Я взял хозяйственную книгу, чтоб цифрами выдавить из головы эти глупости. Но я словно наяву видел ее взгляд. Гневный, ненавидящий, адресованный Лагерду. Умоляющий и потом благодарный мне. И опять, Харрот меня задери, я понимаю, что мне хотелось бы увидеть в этих поразительных глазах выражение любви.

Да-да! Из чистого интереса. Для полноты картины. Чтоб навсегда забыть о ней. Хотя… Нужно проверить, как она, жива ли? И что больше меня заботило – не утащил ли Лагерд ее тайком? Хотя срок моей охранной печати еще не вышел. Но наверняка, он уже поблизости рассадил своих стервятников, чтоб перехватить, как только закончится моя защита.