Алиса Калинина – Тимиана. Спасти дар (страница 5)

Ну вот и все. У меня в голове уже голоса… Наверно, скоро встречусь с родителями.

– Пошевеливайся, иначе сюда сейчас набегут зеваки и стражники, и тебя отвезут в тюрьму, – продолжал настырный голос. – А что ждет дальше, лучше не озвучивать!

Не имея сил пошевелиться, все ж не могла не признать, что он прав. Ведь я для этого и доползла сюда! Как каракатица, начала подтаскивать ноги к краю, и свесив их, уронила себя в пустоту. Пропахав на животе несколько метров, я плюхнулась в воду. Из последних сил оттолкнулась от берега, умоляя течение помочь мне. Набрав воздуха в легкие, попыталась изобразить из себя поплавок, но так и не успела понять, что из этого получилось. Я отключилась.

Теперь все стало на место. После такого, понятное дело, развалиться можно, не то что потерять память. Я, оказывается, не только объект охоты для высокородного мерзавца. Я сирота, которой угрожает реальная опасность. Как со стороны родственников, так и закона.

Я отчетливо понимала, что мое недельное отсутствие заставило тетушку действовать. Возможно, меня уже объявили мертвой. Нет меня – нет проблем. И если я появлюсь дома, то меня запросто могут отправить в монастырь, если не догадаются, что во мне проснулся дар. Но скорей всего, пригласят одного из старейшин, чтоб меня проверить.

И тогда мне конец.

Героиня, метавшая молнии и клявшаяся уничтожить гадов, которые угробили дар любимой подруги, вдруг исчезла. И осталась растерянная девчонка, никому не нужная и беззащитная. Слезы невольно навернулись на глаза, и я шмыгнула носом.

Меня всегда поддерживала Вилари. В области сердца запекло, будто снова начал просыпаться испепеляющий огонь.

«Подружка», «шустрик» или «травка», потому что я получила имя травы – Тимиана – чабрец – так она меня называла.

Няня рассказывала, что из-за меня родители чуть было не разругались вдрызг. Отец был уверен, что родится мальчик. Продолжатель рода. И он, когда мама была еще на сносях, уже начал собирать «приданое» – кинжал, выкованный из тончайшей стали подземными мастерами, лук и стрелы, топорик для метания. И когда родилась я, заявил, что дочь боевых магов вполне может заменить сына. И уже выбранное мужское имя Тимиан превратилось в Тимиану.

Хотя по имени меня нечасто называли. Родители обращались ко мне исключительно «наследница» или «дочка». Наверно, так напоминали, что я должна быть достойной продолжательницей рода, раз они пока не родили сына.

Горькие, уже не сдерживаемые слезы потекли по щекам. Они видели меня хозяйкой замка, умело руководящей прислугой, достойно принимающей гостей и умеющей дать отпор любому, кто рискнет обидеть.

Счастье, что до совершеннолетия нельзя разговаривать с духами предков. Я представила, каково им будет узнать, что случилось с родовым замком и с их наследницей, превратившейся в прислугу. А вдобавок еще и преступницу, обреченную на одиночество. Пусть не по своей воле, неосознанно. Но это дела не меняет.

И я должна сохранить эмеру, найти способ приспособиться, обмануть это демоново государство. Да и выбора у меня не было. Только став на преступный путь, я могла сохранить дар. На то, что мне удастся откупиться, я не надеялась.

Наследство могла получить только после совершеннолетия. И то, если сохраню эмеру, потому что до Совета справедливых мне не добраться. Не защищенной даром голодранке даже в столицу не попасть. Мигом вернут домой.

Судьба Вилари – наглядный пример того, что закон у нас работает только в одну сторону – в сторону богатых и сильных. Даже ради нее я должна выстоять!

Глава 6

– Милая, что случилось? – снова переполошилась тетушка Лея, заглянувшая в комнату.

Губы мои дрожали, и, чтобы выговорить то, что хотела, мне пришлось их прикусить до боли и выдохнуть.

– Тетушка Лея, давайте все, что может мне придать силы, – кулаки сжались сами собой. – Я не имею права сдаться!

– Молодец, девочка! В тебе виден характер! А вот моя Анели не выстояла. Сдалась. Погибла, как сорванный цветок, – тетушка Лея прикрыла глаза. Очевидно, чтобы спрятать слезы. Я взяла ее руку и прижала к себе.

– Я отомщу за нее. Не знаю, как, но он заплатит – почти беззвучно прошептала я.

– Слаба ты еще очень. Травки заварю, не волнуйся. И лежи, не вскакивай. Быстрей поправишься. А то соберешься в дорогу, а силенок не наберешь. Так тебя и обидеть может каждый, кому не лень. Голова закружится, упадешь где-нибудь и попадешь в лапы еще какому-нибудь мерзавцу! Не хотела тебя пугать, но позавчера старший стражник с местным аптекарем заявились. Якобы проверить мои запасы, что не держу ли запрещенных трав и снадобий. И пока я показывала аптекарю чуть ли не каждый мешочек, этот продажный охранник порядка шасть в твою комнату. Я, конечно, его вытолкала. Но что он хотел выведать, знаю. Явно ты его интересовала. Да и кроме него, Лагерд небось поблизости свою ищейку поставил. Не такой он человек, чтоб отступиться. Боюсь я за тебя, девонька.

А я себя боюсь, хотелось ей ответить, но пугать добрую женщину не стала. Лучше вывернуться наизнанку, но вернуть себе силы. Причем «вывернуться наизнанку» совсем не преувеличение. Некоторые отвары так и просились наружу…

Но я послушно глотала все принесенное мне доброй женщиной, а помимо этого, выпытывала у нее все рецепты и секреты.

Правда, целителем – аптекарем я себя плохо представляла. Мне бы так, чтоб ладонь приложил – и рана исцелилась. Но, учитывая мой опыт использования магии, можно сделать вывод, что своей ладонью я могу только в кучку пепла превратить, а не исцелить. Причем, кажется, и себя саму тоже. Поэтому впитывала знания, как губка. Неизвестно, что может пригодиться.

Моя добрая фея только головой качала.

– Откуда в тебе столько любознательности? Ты прости, я все время тебя сравниваю со своей Анели. Она такая домашняя была, мечтала о семье, детишках. Книжки только про любовь читала.

– Ваша любовь ее окутывала облаком, и ей было хорошо. А мне пришлось источники радости искать вне семьи. Вот и любопытство развилось, – ответила я и затормозила. Не обидела ли? Мне безумно было жаль дочь своей спасительницы. Но воспитывать нежный неприспособленный цветочек в нашем мире? Неразумно.

Хотя мне трудно судить. Я выросла, как сорняк, вопреки всем. И, кажется, характер у меня тоже, как у сорняка. Пробьюсь там, где другие скиснут! Главное, чтоб раньше времени не полили какой-нибудь магической дрянью против бурьяна.

– Да помогут тебе духи, детка! Только обещай! Если будет грозит опасность – ты отступишь! Нельзя допустить, чтоб из-за этого мерзавца погибла еще одна невинная душа! Денег я дам, из тех, что оставил мерр Ингард. Мне самой много не нужно. Все мечтала насобирать и как-то отомстить высокородному. Нанять убийцу. Или купить яду хитрого, наняться во дворец и подсыпать ему куда-нибудь. Или еще что-нибудь сделать…, – тетушка Лея обреченно махнула рукой. – Да куда там! Во дворец берут сильных и здоровых, а я уже не та. Я даже за травами не могу далеко уходить.

Неосмотрительное признание. А если бы я оказалась подлой доносчицей?

Или ей уже все равно? Или провоцирует меня на откровение? После того, как поступили со мной и с Вилари ближайшие родственники, я уже никому не верю. Женщина словно поняла мои мысли и грустно улыбнулась.

– Не думай, что я со всеми делюсь наболевшим. Просто хочется верить, что ты выздоровеешь и дашь отпор негодяю. Ты же непростая девочка. Лагерд, как зверь, чует в тебе какую-то избранность.

Она пытливо посмотрела на меня, но я отрицательно покачала головой. Рассказывать о своей избранности я не собиралась. То, что знают двое, уже не тайна.

– Просто мерр Ингард запретил меня трогать, а запретный плод всегда манит.

Ответ, кажется, удовлетворил хозяйку, и она пошла хлопотать по хозяйству. А я снова принялась ломать голову – как быть.

Несколько дней я еще могу пользоваться ее гостеприимством. А вот куда потом идти, хороший вопрос. Но и не идти тоже нельзя…

– Тетушка Лея, кажется, я уже достаточно нагостилась. Да и знак светлейшего вот-вот исчезнет. Пока он есть, мне надо как можно дальше убраться отсюда.

– Ты так и решила не возвращаться к родным? Куда ж ты пойдешь?

– Я не знаю. Доберусь до столицы, наймусь в лавку какую-нибудь.

– Поближе к зверю? – всплеснула руками женщина.

– Я не думаю, что он имеет привычку шляться по торговым кварталам. Это раз. А два. за пару месяцев он забудет о строптивой дворняжке.

Во второй части своего умозаключения я уже не была так уверена, и тетушка Лея тоже.

– Ты не строптивая дворняжка. В тебе порода чувствуется. Да и красавица ты. Анели моя была нежным цветком. Хрупким, беззащитным. А ты другая. Сильная. Тебя трудно сломить.

– Спасибо, что вы в меня верите, – грустно улыбнулась я.

– Вера – она часто крепче магии держит на ногах. Я вот что думаю. В столице у меня знакомая есть. Она парфюмы делает. Дело кропотливое, но прибыльное. Один флакончик дороже двух лошадей стоит! Скажешь, что от меня. Поработаешь у нее на подхвате – и тонкости освоишь, и переждешь первое время. Только думаю, выходить из дому тебе нужно в чужом обличье. Может, странником тебя обрядить? От мужа остались вещи, возьмем постарей, рубаху истреплем. Посох с котомкой, да шляпу.

Идея хорошая, но тут же пришлось ее отмести.

– Тетушка Лея, если вы думаете, что за нами следят, то сразу обман и вычислят. Ведь чтобы вышел бродяга из дома, он сначала должен в него войти! Так что это не выход.