Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 16)

Взгляд упал на связку ключей, которую Тимур бросил на полку в прихожей, когда вернулся утром. Я видела их. Я прошла мимо. Я идиотка.

Возвращаться? Это пять минут. Подняться на лифте. Взять ключи. Спуститься. А если он проснется? Если он увидит меня? Он не пустит. Он запрет меня, вызовет своих людей, начнет планировать штурм… А они убьют маму. «Без Хана. Иначе бабушка умрет».

Нет. Я не могу возвращаться.

Я побежала к воротам промзоны. Там была будка охраны. Но она была пуста – Тимур говорил, что охрана автоматическая. Я выскочила на дорогу. Пустое шоссе, освещенное редкими фонарями. Мне нужно поймать попутку. Грузовик. Что угодно.

Вдали показался свет фар. Я выбежала на середину дороги, маша руками. Это была старая «Газель». Водитель ударил по тормозам, машина юзом пошла по мокрому асфальту, остановившись в метре от меня.

Из окна высунулся мужик в кепке. – Ты че, дура?! Жить надоело?!

– Пожалуйста! – я подбежала к кабине. – Мне нужно в центр! Срочно! У меня мама умирает! Я заплачу!

Я вытащила из кармана джинсов пачку денег – я нашла их в том же ящике, где лежал пистолет. Тимур хранил наличку везде. Мужик увидел деньги. Его глаза сузились. – Садись.

Я запрыгнула в кабину. Пахло дешевым табаком и соляркой. – Ленинский проспект. Клиника «МедЛайф». Быстрее, пожалуйста!

– Да хоть на Луну за такой пресс, – хмыкнул он, врубая передачу.

Мы рванули с места. Я смотрела на часы в телефоне. 35 минут осталось.

Дорога превратилась в размытую полосу огней. Водитель гнал, нарушая все правила, пролетая на желтый. Я не чувствовала страха скорости. Я чувствовала только холод пистолета, упирающегося мне в живот. «Кто вы? Кто эти "реальные владельцы"?»Почему они не пришли к Денису? Почему ко мне? Потому что я слабая. Потому что Денис – это фасад, а я – точка входа. Или потому что они знают: я отдам акции. Я отдам все ради мамы.

– Приехали, – водитель затормозил у высокого стеклянного здания клиники.

Я сунула ему деньги, не считая, и выпрыгнула из машины. Клиника «МедЛайф» выглядела как пятизвездочный отель. Парковка забита дорогими иномарками. Охрана на входе. Но сейчас, в полночь, главный вход был закрыт.

Я обошла здание. Служебный вход. Там стояла скорая. Я натянула капюшон поглубже, пряча лицо. Телефон пискнул. «Второй этаж. Палата 204. Дверь открыта. Заходи одна».

Они видят меня. Они следят.

Я вошла через приемный покой. Сонная медсестра за стойкой даже не подняла головы. Лифт. Второй этаж. Кардиология. Коридор был пуст. Тишина, прерываемая только писком аппаратуры из палат. 201… 202… 203…

204. Дверь была приоткрыта. Из щели лился тусклый свет. Я остановилась. Рука сама потянулась под худи, нащупала рукоять пистолета. «Снять с предохранителя. Как? Там должен быть рычажок».Я нащупала что-то сбоку. Щелкуло. Надеюсь, это оно.

Я толкнула дверь. Палата была просторной. VIP-класс. Телевизор, диван для посетителей, цветы. На кровати лежала мама. Она спала. Лицо было бледным, но спокойным. Грудь мерно вздымалась. Рядом с кроватью стоял монитор, рисующий зеленую линию пульса.

А в кресле, у окна, сидел человек. Он не прятался. Он не носил маску. Это был мужчина лет пятидесяти. Седой, в дорогом сером костюме. На носу – очки в тонкой оправе. Он выглядел как профессор университета или банкир. В руках он держал планшет.

– Пунктуальность – вежливость королей, Ева Александровна, – произнес он мягким, почти отеческим голосом, не поднимая глаз от экрана. – Вы уложились. У вас осталось три минуты.

– Кто вы? – спросила я, не убирая руку из-под худи.

Он поднял голову. Глаза за стеклами очков были голубыми и абсолютно ледяными. – Меня зовут Аркадий Петрович. Но это имя вам ничего не скажет. Я представляю интересы акционеров, которые вложили деньги в вашего мужа. И которые очень недовольны тем, что эти деньги могут исчезнуть.

– Денис украл ваши деньги?

– Денис – идиот, – Аркадий Петрович поморщился. – Он решил поиграть в большого бизнесмена. Но он забыл, что деньги любят тишину. А ваш… друг, Тимур Багиров, устроил слишком много шума. Иски, суды, банкротство… Это привлекает внимание. Нам это не нужно.

Он встал. В его движениях не было угрозы, только спокойная уверенность человека, который привык повелевать. – Вы отзовете иск, Ева. Прямо сейчас. Вы подпишете отказ от акций. И передадите их нашему фонду. Взамен – ваша мама останется жива. И вы тоже. Мы даже дадим вам немного денег на новую жизнь. Где-нибудь в Таиланде.

– А если нет? – спросила я, делая шаг вперед.

Аркадий Петрович вздохнул. Он достал из кармана маленький пульт. Похожий на брелок от машины. – Видите капельницу? – он кивнул на стойку рядом с кроватью мамы. – Там не только лекарство. Там добавлен клапан с препаратом, который вызывает мгновенную остановку сердца. Калий. Никакой патологоанатом не подкопается. У пожилых людей сердце останавливается часто.

Мой взгляд метнулся к прозрачной трубке, идущей в вену мамы. – Вы блефуете.

– Я никогда не блефую в бизнесе, – он поднял пульт. – Одно нажатие. И зеленая линия станет прямой. Решайте, Ева. Акции или жизнь матери?

Я вытащила пистолет. Мои руки дрожали, но я направила ствол ему в грудь. – Уберите палец с кнопки. Или я выстрелю.

Аркадий Петрович даже не моргнул. Он посмотрел на пистолет с легким любопытством. – «Глок-17». Хороший выбор. Но вы не умеете им пользоваться. Вы держите палец на спуске, а предохранитель… – он прищурился. – Ах да, у Глока нет внешнего предохранителя. Но вы все равно не выстрелите. Вы не убийца, Ева. Вы бухгалтер.

– Попробуйте, – прошипела я. – Уберите палец!

– Нет, – он улыбнулся. – Вы подпишете бумаги.

Он сделал шаг ко мне, протягивая другой рукой папку с документами. – Бросьте игрушку. И подпишите.

В этот момент дверь за моей спиной скрипнула. Я дернулась, но не обернулась, держа Аркадия на прицеле. Кто там? Охрана? Его люди?

– Добрый вечер, – раздался голос. Низкий. Хриплый. Знакомый до боли. Тимур.

Аркадий Петрович замер. Его улыбка сползла, сменившись выражением искреннего удивления. – Багиров? Ты же должен быть… недееспособен.

Тимур вошел в палату. Он выглядел страшно. Бледный как смерть, в расстегнутой куртке, под которой виднелись окровавленные бинты. Он опирался о косяк, чтобы не упасть. В его правой руке был пистолет с глушителем.

– Я живучий, Аркадий, – прохрипел он. – Ты забыл?

Он поднял оружие. Рука его ходила ходуном, но взгляд был прикован к "банкиру". – Опусти пульт. Или я разнесу тебе голову. Плевать на шум.

– Ты не успеешь, – Аркадий напрягся. – Я нажму кнопку быстрее.

– Ева, – сказал Тимур тихо, не глядя на меня. – Стреляй.

– Что? – я опешила.

– Стреляй ему в ногу. В колено. Он упадет и выронит пульт. Я прикрою.

– Я не могу! – я заплакала. – Я промахнусь! Я попаду в маму!

– Ты сможешь, – голос Тимура стал жестким, приказным. – Ты солдат, Ева. Вспомни Амину. Вспомни, что они сделали. Этот ублюдок был одним из тех, кто покрывал Дениса. Он знал. Стреляй!

Я посмотрела на Аркадия. На его холеное лицо. На пульт в его руке. На маму. На Тимура, который истекал кровью, но пришел за мной.

Я сделала глубокий вдох. Время остановилось. Я навела мушку на колено Аркадия. Закрыла глаза. И нажала на спуск.

Выстрел прогремел как гром в маленькой палате. Крик боли. Звук падения тела. Звон разбитого пластика – пульт отлетел в угол.

Я открыла глаза. Аркадий Петрович валялся на полу, зажимая простреленное колено. Кровь хлестала на белый линолеум. Он выл.

Тимур шагнул вперед, пнул пульт ногой подальше. Потом навел свой пистолет на голову Аркадия. – А теперь, – сказал он, тяжело дыша. – Мы поговорим о перераспределении акций. По-взрослому.

Он посмотрел на меня. И подмигнул. – Неплохо для первого раза, партнер.

Я опустила пистолет. Ноги подкосились, и я сползла по стене на пол. Мама спала. Зеленая линия на мониторе продолжала свой ритмичный бег. Пик-пик-пик. Мы живы. Пока живы.

Глава 6. Цена молчания

В палате пахло порохом и мочой. Аркадий Петрович, серый кардинал строительного бизнеса, человек, который одним звонком мог уничтожить карьеру любого чиновника, сейчас скулил, катаясь по полу и зажимая простреленное колено. Из-под его пальцев хлестала кровь, заливая дорогие итальянские брюки и стерильный линолеум клиники.

Я сидела на полу у стены, прижимая к груди пистолет, который все еще был горячим. Я выстрелила. Я нажала на курок и пустила пулю в живого человека. Мои руки тряслись так, что оружие билось о пуговицу джинсов, издавая тихий, ритмичный стук. Цок-цок-цок.

– Вставай, – голос Тимура вывел меня из оцепенения.

Он стоял над Аркадием, опираясь здоровым плечом о стену. Его лицо было мертвенно-бледным, на лбу выступили крупные капли пота, но пистолет в правой руке не дрожал. Он целился точно в переносицу лежащему на полу банкиру.

– Вставай, Ева. Нам надо уходить. Выстрел слышали.

Я попыталась подняться, но ноги не слушались. – Мама… – прошептала я, глядя на кровать.

Мама спала. Зеленая линия на мониторе продолжала свой бег. Пик-пик-пик. Она даже не проснулась. Снотворное, которое ей вкололи врачи, оказалось сильнее грохота выстрела.

– С ней все будет хорошо, – Тимур шагнул ко мне и протянул руку. – Вставай. Охрана будет здесь через минуту.

Я схватилась за его руку. Его ладонь была горячей и липкой от крови – его собственной, которая пропитала повязку и теперь капала из-под рукава куртки. Он рывком поднял меня на ноги.