Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 12)
Я перешагнула через труп. Меня начало трясти. Откат. Адреналин уходил, оставляя место ужасу. Я прошла на кухню, открыла кран и сунула руки под ледяную воду. Вода стала розовой. Я терла кожу, пытаясь смыть кровь, но она словно въелась в поры. Кровь Тимура. Я смотрела на свои руки и понимала: я больше никогда не буду прежней. Сегодня я держала в руках смерть. И жизнь. И я сделала свой выбор.
Я вытерла руки полотенцем. Взяла планшет, который так и лежал на столе. Экран светился уведомлением.
Я нажала "ОК". Война началась.
Время в лофте текло иначе. Не минутами и секундами, а каплями, падающими из неплотно закрытого крана на кухне. Кап. Тишина. Кап. Стон из спальни. Кап.
Я сидела на барном стуле, поджав под себя босые ноги, и смотрела на дверь, за которой Марк пытался вытащить Тимура с того света. Я не могла заставить себя подойти ближе. Не потому что боялась крови – я видела ее сегодня достаточно, чтобы хватило на всю жизнь. Я боялась тишины. Боялась, что стоны прекратятся, и доктор выйдет с тем самым лицом, которое я видела в фильмах. С лицом человека, проигравшего смерть.
А еще я боялась смотреть в сторону гостиной. Там, за углом, лежали они. Три черных мешка с костями, которые еще час назад были людьми. Они пришли убивать. Они выломали дверь. Они стреляли. Тимур убил их. Он сделал это так буднично. Так… эффективно.
Я вспомнила его глаза в тот момент, когда он вошел в спальню. В них не было страха. Не было паники. Только холодный расчет и боль. Он не защищал свою жизнь. Он защищал
– Ева! – крик Марка заставил меня подпрыгнуть.
Я слетела со стула и бросилась к спальне. Дверь распахнулась, и врач высунулся в коридор. Он был по локоть в крови. Очки сползли на самый кончик носа, лицо блестело от пота.
– Спирт! – рявкнул он. – У него в баре есть водка или спирт?
– Да, – я кивнула, вспоминая ряд бутылок на полке. – Виски, коньяк…
– Тащи все! И полотенца! Чистые! Быстро!
Я метнулась к бару. Руки дрожали, бутылки звякали друг о друга. Схватила "Macallan"восемнадцатилетней выдержки – Денис удавился бы, если бы узнал, что я собираюсь использовать коллекционный виски как антисептик. Прихватила водку "Beluga". В ванной сдернула с крючков свежие полотенца.
Когда я вбежала в спальню, меня накрыло запахом железа и сырого мяса. Тимур лежал на кровати, раскинув руки. Его грудь, широкая, мощная, была вскрыта. Нет, не вскрыта – рана на плече была расширена, края кожи оттянуты металлическими зажимами. Я видела мышцы. Видела что-то белое – кость? И кровь. Много крови.
– Лей! – скомандовал Марк, указывая на свои руки.
Я откупорила водку и плеснула ему на ладони. Он растер жидкость, поморщился – у него самого были мелкие порезы. – Теперь ему на рану. Только не в саму дырку, а вокруг. Обработай поле.
Я подошла к кровати. Тимур был бледен, как мел. Его губы стали синими. Он дышал поверхностно, со свистом. – Прости, – прошептала я, опрокидывая бутылку. Спирт попал на развороченную плоть. Тимур выгнулся дугой, издав горловой, рычащий звук. Его глаза распахнулись – невидящие, безумные от боли.
– Держи его! – заорал Марк, хватая иглодержатель. – Навались на ноги! Если он дернется, я порву сосуд к чертям!
Я бросила бутылку на ковер и навалилась всем телом на его ноги. Они были тяжелыми, твердыми, как бетонные столбы. Мышцы под моей грудью ходили ходуном. Он пытался встать, инстинктивно уходя от боли.
– Тише, тише, – я гладила его по бедру, чувствуя себя песчинкой, пытающейся удержать лавину. – Все хорошо. Марк помогает. Потерпи.
Марк шил. Его движения были резкими, точными. Игла входила в плоть с чавкающим звуком. – Еще немного… Артерию я перевязал. Сейчас закрою мышцу…
Тимур снова дернулся, и его рука – здоровая, правая – метнулась ко мне. Он схватил меня за запястье. Хватка была такой силы, что я вскрикнула. Мне показалось, кости сейчас хрустнут. Он не узнавал меня. В его глазах была темнота. – Амина… – прохрипел он. – Беги…
У меня перехватило дыхание. Он бредил. Он был там, десять лет назад. Спасал сестру, которую не смог спасти тогда. – Я здесь, – прошептала я, наклоняясь к его лицу, не обращая внимания на боль в запястье. – Я убежала. Я жива. Все хорошо, Тимур. Отпусти.
Его взгляд сфокусировался на моем лице. Зрачки расширились, поглощая радужку. – Ева? – выдохнул он. Хватка ослабла. Рука упала на простыню.
– Готово! – Марк затянул последний узел и отрезал нить. – Фух…
Врач отшвырнул инструмент на столик, стянул окровавленные перчатки и сполз на пол, прислонившись спиной к кровати. Его трясло. – Я думал, мы его потеряем. Давление падало до шестидесяти. Еще бы минута…
Я сидела на краю кровати, глядя на Тимура. Он снова провалился в забытье, но теперь его дыхание стало ровнее. Грудь мерно вздымалась и опадала. Повязка на плече была белоснежной. Пока.
– Он выживет? – спросил я тихо.
– Если не начнется сепсис. И если он пролежит пластом хотя бы сутки, – Марк достал сигарету, но не стал прикуривать, просто покрутил в пальцах. – У него организм как у быка. Другой бы уже кони двинул от такой кровопотери.
Врач поднял на меня глаза. – А ты как? Живот?
Я прислушалась к себе. Странно, но боли не было. Адреналин, видимо, сработал как анестезия. Или мой сын решил затаиться, понимая, что сейчас не время капризничать. – Нормально.
– Это пока, – мрачно пообещал Марк. – Завтра тебя накроет. Тебе бы самой лечь.
– Я не могу, – я кивнула на коридор. – Там… они.
Марк поморщился. – Да. Проблема. Я вызвал уборщиков. Своих. Приедут через полчаса. Вывезут мусор, отмоют стены. Но тебе лучше на это не смотреть.
– Я уже видела.
– Видеть труп и видеть, как его распиливают, чтобы вынести в мешках – разные вещи, – жестко сказал он. – Иди на кухню. Закрой дверь. И включи музыку в наушниках.
Я встала. Ноги были ватными. – Марк… кто это был?
Он посмотрел на Тимура. – Наемники. Профи. Работали чисто, глушители, никакой суеты. Если бы Хан не спал с пистолетом под подушкой… нас бы здесь уже не было.
– Денис?
– Вряд ли, – Марк покачал головой. – Твой муж – коммерс. Он нанимает бандитов, чтобы пугать, а не ликвидаторов из ГРУ. Это кто-то серьезнее. Кто-то, кому Хан перешел дорогу очень давно.
Я посмотрела на профиль Тимура. Сколько у него врагов? Сколько людей хотят его смерти? И теперь я – мишень рядом с ним.
– Иди, Ева, – мягко сказал Марк. – Я посижу с ним. Тебе надо выпить чаю. С сахаром.
Я вышла из спальни, стараясь не смотреть в сторону гостиной. Но взгляд сам скользнул туда. Тела все еще лежали там. В лужах крови, которые начали густеть и темнеть. Я прошла на кухню, закрыла дверь. Включила воду, чтобы заглушить тишину.
Через двадцать минут приехали "уборщики". Я не видела их лиц. Слышала только тяжелые шаги, звук молний на пластиковых мешках и жужжание какой-то машины – видимо, промышленного пылесоса или парогенератора. Марк не обманул. Они работали быстро.
Я сидела, уставившись в чашку с остывшим чаем, и думала о том, что моя жизнь превратилась в ад. Но почему-то мне не хотелось вернуться в "рай"к Денису. Там была ложь. Красивая, глянцевая, упакованная в подарочную бумагу ложь. Здесь была правда. Кровавая, грязная, страшная, но правда.
Тимур не врал мне. Он сказал, что меня никто не тронет. И он закрыл меня собой. Он назвал имя сестры в бреду. Амина. Это была его болевая точка. Его открытая рана, которая не зажила за десять лет. И я стала частью этой раны.
Дверь кухни открылась. Вошел Марк. Он умылся, но на шее все еще виднелись бурые пятна. – Все. Чисто. Как в операционной.
– Тимур?
– Спит. Стабилен. Я поставил капельницу с физраствором и глюкозой. Кровь переливать не рискнул, группы нет, но плазмозаменители залил. Проснется злой и голодный.
Марк сел напротив, потер лицо руками. – Слушай, Ева. Я не знаю, что у вас за контракт с Ханом. Но если у тебя есть возможность… беги. Пока он слаб. Пока двери открыты. Забери паспорт из сейфа, возьми деньги и беги.
Я посмотрела на него удивленно. – Ты же его друг.
– Я его врач. И я вижу, к чему все идет. Хан начал войну, которую не сможет выиграть в одиночку. А ты… ты гражданская. С прицепом. Ты станешь его уязвимостью. Слабым местом. В него будут стрелять, а попадут в тебя.
Я вспомнила, как Тимур смотрел на меня перед боем. "Мне нравятся бойцы". – Я не уйду, – сказала я твердо. – Мне некуда идти, Марк. Я мертва. И у нас с ним… общее дело.
Марк вздохнул, качая головой. – Дура. Такая же, как он. Ладно. Твой выбор.
Он встал. – Я уезжаю. У меня смена через три часа, а я похож на мясника. Если температура поднимется выше тридцати восьми – звони. Телефон он тебе разблокировал?
– Да.
– Ок. Дверь запру снаружи. Код тот же. Не открывай никому, даже если скажут, что доставка пиццы. Поняла?
– Поняла.
Марк ушел. Я осталась одна в квартире, которая еще час назад была полем боя. Я встала и пошла в гостиную. Там было чисто. Идеально чисто. Пахло хлоркой и лимоном. Никаких тел. Никакой крови. Даже дыры в стенах были чем-то замазаны, хоть и грубо. Словно ничего не случилось.
Но я знала, что случилось. Я подошла к спальне, приоткрыла дверь. Тимур спал. Его грудь мерно поднималась. Лицо расслабилось, шрам стал менее заметным. Я вошла, села в кресло у кровати. Взяла планшет. На экране висело сообщение: