Алиса Громова – Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (страница 23)
Зал аплодировал. Те самые люди, которые пять минут назад шептались о "нагулянном ублюдке", теперь хлопали так, что дрожал хрусталь на люстрах. Я видела их лица. Натянутые улыбки, испуганные глаза. Они поняли послание:
– Дыши, – шепнул Дамиан, наклоняясь ко мне. – Ты слишком крепко сжимаешь букет. Стебли сейчас хрустнут.
– Я не могу поверить, – выдохнула я, продолжая улыбаться на камеры. – Ты уничтожил его. За пять минут.
– Я готовился к этому годами, Лена. Волков был гнилым зубом в десне этого города. Ты просто дала мне щипцы, чтобы его вырвать.
Мы вышли из шатра на свежий воздух. Дождь прекратился, словно сама природа решила не портить триумф. Залив был спокоен, небо прояснилось, открывая холодные ноябрьские звезды.
– Мама! Папа! – Миша бежал к нам, путаясь в фалдах своего фрака. Няня едва поспевала за ним.
Дамиан подхватил его одной рукой, не отпуская меня другой. – Ты видел, сын? – спросил он серьезно. – Мы победили дракона.
– Ага! – глаза Миши сияли. – А полиция – это рыцари?
– Вроде того, – усмехнулся Дамиан. – Только у них мигалки вместо коней.
К нам подошла Элеонора Андреевна. Она опиралась на трость, но выглядела так, будто только что выиграла войну в одиночку. – Блестяще, – произнесла она своим фирменным ледяным тоном, в котором, однако, слышались теплые нотки. – Дамиан, это было… театрально. Но эффективно. Акции холдинга подскочили на два пункта еще до того, как Волкова вывели из зала.
Она перевела взгляд на меня. – Елена. Вы держались достойно. Ни один мускул не дрогнул. Добро пожаловать в семью. Теперь официально.
– Спасибо, Элеонора Андреевна, – я склонила голову.
– Я забираю Михаила, – заявила свекровь, и это прозвучало как приказ генерала. – Ему пора спать. И вам двоим… тоже пора. Банкет продолжается, гости пьют за ваше здоровье, но виновники торжества имеют право исчезнуть по-английски.
Она забрала внука (который, к моему удивлению, с радостью пошел к "бабушке Эле"), и мы остались одни.
– Куда мы? – спросил я, когда Дамиан повел меня прочь от шума праздника, в сторону главного дома резиденции.
– Домой, – ответил он. – В пентхаус ехать слишком долго. Мы останемся здесь.
В главном доме было тихо. Прислуга, видимо, получила приказ стать невидимками. Мы поднялись на второй этаж, в крыло хозяев. Дамиан открыл дверь спальни. Здесь пахло морем и огнем – в камине потрескивали дрова. Огромная кровать была застелена белым, на столике стояло ведерко со льдом и бутылка шампанского. Классика. Но сегодня эта классика казалась единственно верным сценарием.
Как только дверь закрылась, отрезая нас от остального мира, Дамиан прислонился спиной к панели и закрыл глаза. Маска "Терминатора"спала. Я увидела усталость на его лице. И напряжение, которое никуда не делось.
– Иди сюда, – сказал он, открывая глаза.
Я подошла. Шлейф платья шуршал по паркету, как морская пена. Он взял мои руки в свои. Поднес к губам. Поцеловал пальцы – сначала левой руки, где теперь сияло два кольца (помолвочное и обручальное), потом правой.
– Ты моя жена, – произнес он, глядя мне в глаза. – Понимаешь, что это значит?
– Что я теперь тоже Барская? – попыталась пошутить я.
– Это значит, что я отвечаю за тебя перед Богом, законом и самим собой. Больше никто не посмеет косо посмотреть в твою сторону. Никогда.
Он развернул меня спиной к себе. – Снимем это.
Процесс разоблачения был долгим. Десятки крошечных пуговиц на спине. Корсет, который впивался в ребра. Дамиан расстегивал их медленно, с методичностью сапера. Его пальцы касались кожи, вызывая озноб. – Ты затянула себя, как в тиски, – пробормотал он, когда шнуровка корсета ослабла, и я смогла наконец сделать полный вдох. – Больно?
– Терпимо. Красота требует жертв.
– Больше никаких жертв, – он стянул тяжелое платье вниз. Оно упало к моим ногам белым облаком.
Я осталась в кружевном белье и чулках. Дамиан обошел меня. В свете камина его глаза казались жидким серебром. Он снял пиджак, бросил его на кресло. Сорвал галстук. – Сегодня все будет иначе, Лена.
– Иначе? – переспросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
– В прошлый раз я брал то, что хотел. Я метил территорию. Я был зол, ревнив и голоден. Он подошел вплотную, но не коснулся меня. – Сегодня… сегодня я хочу любить свою жену.
Это слово – "любить"– прозвучало странно из его уст. Непривычно. Но от него внутри что-то перевернулось. Он поднял меня на руки и отнес на кровать. В эту ночь не было той звериной ярости, что в первый раз. Но была интенсивность, от которой темнело в глазах. Он изучал меня заново. Медленно. Сводя с ума каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он целовал каждый шрам, каждую родинку, словно запоминал карту моего тела.
– Ты моя, – шептал он, нависая надо мной, глядя в мои расширенные зрачки. – Скажи это.
– Я твоя, Дамиан. Я твоя жена.
Когда мы соединились, это ощущалось не как падение в бездну, а как возвращение домой. Глубокое, полное, абсолютное слияние. Я плакала. От избытка чувств, от пережитого стресса, от того, как остро я чувствовала его любовь, которую он не умел выражать словами, но выражал телом.
Потом, когда буря утихла, мы лежали, переплетясь конечностями, под теплым одеялом. Огонь в камине догорал, отбрасывая длинные тени на потолок. Дамиан гладил меня по волосам, а я слушала биение его сердца. Ровное. Сильное.
– Что теперь? – спросила я тихо, нарушая тишину. – Волков в тюрьме. Карина уничтожена. Мы женаты. Хэппи-энд?
Дамиан усмехнулся в темноте. – Хэппи-энд бывает только в сказках, Лена. А у нас – жизнь. И у нас теперь империя, которую нужно удержать.
Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. – Волков – это пешка. За ним стояли другие люди. Более серьезные. Те, кто давал ему деньги. И они не простят мне потерю трех миллиардов.
Я почувствовала, как холодный комок страха снова зарождается в животе. – Ты хочешь сказать… это не конец?
– Это только начало, милая. Мы выиграли битву. Но война… война вечна. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. – Но теперь мы не одни. У нас есть клан. Ты, я, Миша. И моя мать. Мы – крепость. И мы выстоим.
Я посмотрела на него. На его жесткий профиль, на шрам над бровью. Я знала, что он прав. Спокойной жизни не будет. Будут новые враги, новые интриги, новые удары. Но я больше не была той испуганной девочкой в бежевом свитере. Я была Еленой Барской. Женой Дракона. И у меня тоже начали прорезаться зубы.
– Мы выстоим, – эхом повторила я, положив голову ему на плечо. – Спи, муж. Завтра будет новый бой.
За окном шумело море, смывая следы прошлого. Мы заснули в объятиях друг друга, готовые встретить все, что приготовит нам судьба. Вместе.
Глава 11. Сахарная кома
Бирюза. Бесконечная, выжигающая глаза бирюза. Она была везде. Сверху – небо, снизу – океан, посередине – бассейн нашего приватного бунгало, стоящего на сваях прямо в воде.
Я лежала в шезлонге, чувствуя, как солнце плавит кожу даже сквозь слой крема с SPF-50, который стоит как крыло самолета. На столике рядом потела серебряная ведерка со льдом и запотевшая бутылка "Dom Pérignon". Третья за два дня. Или четвертая? Я потеряла счет.
Здесь, на частном острове где-то посреди Индийского океана, время не имело значения. Оно превратилось в вязкую, сладкую патоку. Завтрак. Пляж. Секс. Обед. Сон. Секс. Ужин. Секс. День сурка в раю.
Прошло две недели после нашей свадьбы. Две недели абсолютного, стерильного счастья, о котором пишут в женских романах. Дамиан сдержал слово. Он подарил мне сказку. Но почему же мне так хочется выть?
Я повернула голову. Дамиан сидел в тени навеса, за столом из тикового дерева. На нем были только льняные шорты. Его загорелая спина блестела от жары. Но перед ним стоял ноутбук. И два телефона. И спутниковый терминал. Он работал. Даже здесь, на краю света, в наш "медовый месяц", он продолжал управлять империей. Я слышала его голос – жесткий, рубящий фразы на английском, немецком, китайском. Он покупал компании, увольнял людей, обрушивал акции, не вставая с шезлонга.
Миша возился в песке у кромки воды, в десяти метрах от нас. Рядом с ним, не сводя глаз с ребенка, сидел телохранитель. Местный, но вымуштрованный службой безопасности Барского. Даже крабам требовался пропуск, чтобы подойти к моему сыну.
Я вздохнула и села. Голова слегка кружилась от жары и безделья. – Мне скучно, – произнесла я вслух, не надеясь, что он услышит сквозь гарнитуру.
Но Дамиан услышал. Он поднял палец, прерывая собеседника на полуслове. – Извините, джентльмены. Перерыв пять минут.
Он снял наушник и повернулся ко мне. Его глаза за темными стеклами очков "Aviator"были невидимы, но я чувствовала его внимательный, сканирующий взгляд. – Что случилось, душа моя? Тебе жарко? Заказать фреш? Или массаж?
– Мне не нужен массаж, Дамиан. Мне нужно… действие. Я лежу здесь две недели. Я прочитала пять книг. Я загорела так, что меня не узнают в Питере. Я хочу домой.
Он встал, подошел ко мне. Присел на край моего шезлонга, положив тяжелую горячую руку на мое колено. – Дома слякоть, дождь и минус пять. А здесь рай. Наслаждайся, Лена. Ты это заслужила. Вспомни, как ты пахала последние годы. Теперь тчья работа – отдыхать.
– Отдых – это смена деятельности, а не кома, – возразила я, накрывая его ладонь своей. – Я чувствую себя… бесполезной. Ты работаешь. Даже Миша строит замки. А я? Я просто украшение пейзажа.