Алиса Громова – Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (страница 18)

Как мы вышли из дворца, как сели в машину – я не помнила. Все было как в тумане. Вспышки камер на выходе казались далекими зарницами. Я очнулась только когда тяжелая дверь "Майбаха"захлопнулась, и мы остались вдвоем в полумраке салона.

Машина рванула с места. Я сидела, глядя перед собой, сжимая сумочку так, что побелели пальцы. – Ты знал, – это был не вопрос. Утверждение.

– Разумеется, – Дамиан сорвал с себя бабочку и швырнул её на сиденье. Расстегнул верхнюю пуговицу, освобождая горло. – Я знаю каждый твой шаг за последние десять лет. Каждую оценку в зачетке. Каждую смену в этом чертовом клубе.

– И ты… привел меня туда? – я повернулась к нему. Слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец прорвались. – Ты знал, что Волков там будет! Ты использовал меня как наживку! Чтобы унизить его!

– Я использовал ситуацию, чтобы закрыть этот вопрос навсегда! – рявкнул он, поворачиваясь ко мне. В полутьме его глаза горели диким огнем. – Теперь никто в этом городе не посмеет и слова сказать. Я заткнул им рты.

– Ты унизил меня! – закричала я, ударяя его кулаком в плечо. – Ты позволил им думать, что я… что я…

– Что ты кто?! – он перехватил мою руку. Рванул на себя. Я влетела в него, оказавшись почти на его коленях. Серебряное платье задралось, обнажая бедро. Его рука жестко легла мне на затылок, заставляя смотреть ему в глаза. Лицо Дамиана было в сантиметре от моего. Я чувствовала жар его дыхания, запах алкоголя и ярости.

– Мне плевать, что они думают, Лена! – прорычал он. – Мне плевать, носила ли ты виски, танцевала ли на столе или мыла полы! Ты. Мать. Моего. Сына. Ты носишь мое кольцо. Ты живешь в моем доме. Ты – моя.

– Я не вещь! – я попыталась вырваться, но он держал меня стальной хваткой.

– Ты принадлежишь мне, – прошептал он мне в губы, и этот шепот был страшнее крика. – С того момента, как вошла в мой лифт. С той ночи три года назад. Я просто забыл об этом на время. Но теперь я вспомнил.

Его взгляд опустился на мои губы. Потом ниже, на декольте, где билась жилка. – Волков смотрел на тебя, – сказал он, и его голос стал хриплым, вибрирующим от ревности. – Он смотрел на твои ноги. На твою шею. Я хотел вырвать ему глаза.

– Дамиан… – мой протест умер в горле. Потому что его ревность, его собственничество… они не отталкивали. Они вызывали ответную, темную волну жара внизу живота. Это было неправильно. Это было токсично. Но, боже, как же это было горячо.

– Скажи, что ты моя, – потребовал он, сжимая пальцы в моих волосах, оттягивая голову назад, открывая горло. – Скажи это.

Я смотрела в его глаза и видела там бездну. Бездну, в которую я падала с радостью. Моя независимость, моя гордость – все это сгорело в огне этого вечера. Остались только инстинкты.

– Я твоя, – выдохнула я.

Дамиан зарычал. И впился в мои губы поцелуем, в котором не было ничего нежного. Это был поцелуй-клеймо. Поцелуй-захват. Он кусал, сминал, подчинял. Мои руки сами обвились вокруг его шеи. Я отвечала ему с той же яростью, с тем же отчаянием. Мы целовались, как враги, которые вдруг поняли, что не могут жить друг без друга.

Его рука скользнула по разрезу платья вверх, по голому бедру. Горячая, требовательная ладонь. Я выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Машина летела по ночному городу, отгороженная от мира тонировкой и звуконепроницаемой перегородкой водителя. А в салоне происходил взрыв сверхновой.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу. – Мы приехали, – хрипло сказал он.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Машина стояла на парковке башни. – Идем наверх, – он открыл дверь, практически вытаскивая меня наружу. – Идем. Потому что если я не возьму тебя прямо сейчас, я сожгу этот город.

Глава 8. Право собственности

Подземная парковка встретила нас гулкой, мертвой тишиной и запахом холодного бетона. После шума бала, вспышек камер и истерики Карины эта тишина казалась вакуумом, в котором слышно только мое собственное, заполошное дыхание.

Дамиан не дал мне времени собраться с мыслями. Он вышел из машины, обошел капот и рывком открыл мою дверь. В тусклом свете люминесцентных ламп его глаза казались черными провалами. Галстук-бабочка давно исчез, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая загорелую шею, на которой билась жилка.

Он протянул руку. Это не было приглашение. Это был приказ.

Я вложила свои дрожащие пальцы в его ладонь. Он сжал их – горячо, властно, переплетая наши пальцы так, что кольцо с бриллиантом больно врезалось мне в соседний палец. Боль отрезвляла, но не останавливала.

Мы шли к лифту. Стук моих каблуков по гладкому полу звучал как обратный отсчет. Цок. Цок. Цок. Константин, водитель, остался у машины, деликатно отвернувшись. Он знал правила игры. Когда Хозяин в таком состоянии, лучше стать невидимкой.

Лифт приехал мгновенно. Мы вошли в зеркальный куб. Дамиан приложил карту к панели. – 95-й этаж, – равнодушно сообщил механический голос.

Как только двери сомкнулись, отрезая нас от мира, Дамиан развернулся ко мне. Пространство в кабине сжалось до размеров атома. Он не касался меня телом, но его аура заполняла все вокруг, вытесняя кислород. Он загнал меня в угол, прижав спиной к холодному зеркалу.

– Ты дрожишь, – произнес он низким, вибрирующим голосом. Он уперся руками в стенки кабины по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из своего тела.

– Мне холодно, – соврала я, глядя ему в переносицу. Поднять глаза выше было страшно. Я боялась увидеть там то, что сожжет меня дотла.

– Врешь, – он наклонился, и кончик его носа скользнул по моей скуле, вдыхая запах кожи. – Ты горишь, Лена. Я чувствую твой жар. Он идет волнами.

Его рука оторвалась от стены и коснулась моей шеи. Большой палец накрыл пульс на сонной артерии. – Сто двадцать ударов, – констатировал он. – Ты боишься меня?

– Да, – выдохнула я правду.

– Хорошо, – он прижался губами к тому месту, где бился пульс. – Страх обостряет чувства.

Лифт летел вверх, уши закладывало, но я этого почти не замечала. Все мои ощущения сконцентрировались в точках соприкосновения с ним. Его запах – дорогой табак, мускус и что-то звериное – кружил голову. Серебряное платье, которое казалось броней на балу, теперь казалось второй кожей, которая ничего не скрывала. Я чувствовала, как его взгляд скользит по декольте, по разрезу на бедре. Он раздевал меня глазами, медленно, со смаком.

Дзынь. Двери открылись. Пентхаус встретил нас темнотой. Только огни ночного города за панорамными окнами заливали огромное пространство призрачным сиянием.

Я сделала шаг вперед, собираясь по привычке пойти к лестнице, в свою "безопасную"комнату. Сбежать. Спрятаться под одеяло. Но Дамиан не отпустил мою руку. Он дернул меня на себя. Резко. Я влетела в его объятия, ударившись грудью о его твердый торс.

– Куда? – прорычал он мне в губы.

– К себе… Миша… – я пыталась найти хоть какой-то аргумент. – Няня…

– Няня спит в гостевом крыле со звукоизоляцией. Миша спит. А ты, – он подхватил меня под бедра и легко, как пушинку, поднял вверх, заставляя обвить ногами его талию, – ты остаешься здесь. Со мной.

Он понес меня. Не к лестнице. Он направился в другую сторону. К двойным дверям из темного дуба, которые я видела, но в которые никогда не входила. Хозяйская спальня. Логово зверя.

Он толкнул дверь ногой. Комната была огромной. Почти пустой. В центре стояла кровать таких размеров, что на ней можно было посадить вертолет. Черное белье. Минимум мебели. И снова – окна, окна, окна. Весь город лежал у наших ног, сверкая, как рассыпанные драгоценности.

Дамиан опустил меня на ноги, но не отпустил. Мы стояли в центре комнаты, в полосе лунного света. – Повернись, – скомандовал он тихо.

Я повиновалась, словно под гипнозом. Повернулась к нему спиной. Он убрал мои волосы, перекинув их на одно плечо, обнажая шею и застежку молнии. Его горячие губы коснулись седьмого позвонка. Я вздрогнула, судорожно втянув воздух. – Ты помнишь? – прошептал он, целуя плечо. – Три года назад. Ты так же дрожала.

– Я была пьяна, – прохрипела я. – И ты тоже.

– Сейчас я трезв, – его пальцы нашли собачку молнии. – Абсолютно трезв. И я хочу запомнить каждую секунду.

Звук расстегиваемой молнии прозвучал в тишине как разрыв ткани мироздания. Вжик. Платье ослабло. Тяжелый шелк пополз вниз, открывая спину холодному воздуху и горячему взгляду Дамиана. Он вел рукой вслед за молнией, очерчивая позвоночник. Его ладонь была грубой, мужской, властной.

Платье упало к моим ногам серебряной лужей. Я осталась стоять в одних трусиках и туфлях на шпильках. И в колье. Я чувствовала себя невероятно обнаженной. Невероятно уязвимой. И невероятно желанной.

Дамиан обошел меня и встал напротив. Его глаза привыкли к темноте. Он смотрел на меня с нескрываемым, жадным восхищением. – Ты красива, – сказал он. Не как комплимент. Как констатация факта владения. – Ты совершенна, Лена.

Он начал расстегивать свою рубашку. Медленно. Не отрывая от меня взгляда. Пуговица за пуговицей. Я смотрела на его руки. На широкие запястья. На смуглую кожу груди, которая открывалась моему взгляду. Мне хотелось коснуться его. Прямо сейчас. Провести ладонями по этим мышцам, почувствовать, как под кожей перекатывается сила.

– Сними это, – он кивнул на колье.

Я подняла руки, пытаясь нащупать застежку. Пальцы не слушались. – Не получается…