Алиса Громова – Измена. Сын, о котором ты не узнаешь (страница 10)
Машина остановилась у парадного входа. Водитель открыл дверь. Глеб вышел первым. Обошел машину, открыл дверь с моей стороны.
– Миша спит, – прошептала я. – Не буди его.
Глеб кивнул. Он наклонился в салон, отстегнул ремни детского кресла. И легко, как пушинку, поднял спящего сына на руки. Миша завозился, уткнулся носом в шею отца, бормоча что-то во сне. Его маленькая рука инстинктивно ухватилась за лацкан дорогого пиджака Глеба, сминая безупречную ткань.
Глеб замер. Я видела, как по его телу прошла дрожь. Он стоял под дождем, держа на руках своего сына – того самого, которого пять минут назад считал "ошибкой Волкова", – и не мог сделать вдох. Это был момент истины. Химия крови. Зов природы. Называйте как хотите. Но в эту секунду Глеб Арский перестал быть просто бизнесменом. Он стал отцом.
Он медленно поднес руку к голове Миши, прикрывая его от дождя широкой ладонью. Этот жест был таким бережным, таким… собственническим, что у меня защемило сердце. Я хотела вырвать сына из его рук. Закричать: "Не трогай! Ты не заслужил!". Но я молчала. Потому что дождь усиливался, а Мише нужно было в тепло. И потому что я понимала: я больше не контролирую ситуацию.
– Идем, – хрипло сказал Глеб.
Он развернулся и пошел к дому. Я поплелась следом, таща свою сумку, чувствуя себя тенью в собственном кошмаре.
Парадные двери – массивный дуб и стекло – распахнулись перед нами автоматически. Мы вошли в холл. Пространство обрушилось на меня своей монументальностью. Потолки высотой в два этажа, мраморный пол, в котором отражалась огромная хрустальная люстра, свисающая сверху, как застывший водопад. Здесь было тихо. Стерильно. Холодно. Это был не дом. Это был музей амбиций.
Нас встречали. У лестницы выстроился персонал. Дворецкий в ливрее (серьезно? в двадцать первом веке?), две горничные в униформе, охранник. Они стояли, опустив глаза, не смея взглянуть на хозяина.
– Глеб Викторович, – дворецкий сделал шаг вперед. – Комнаты подготовлены, как вы приказали. Ужин будет подан через полчаса.
– Свободны, – бросил Глеб, не останавливаясь.
Он прошел мимо них, неся Мишу как драгоценный трофей, как священный Грааль. Персонал провожал его взглядами, полными шока. Они никогда не видели "Хозяина" с ребенком на руках.
Мы поднялись на второй этаж по широкой лестнице с коваными перилами. Коридор казался бесконечным. Двери, двери, двери. Сколько здесь комнат? Десять? Двадцать? Глеб толкнул одну из них ногой.
– Сюда.
Я вошла следом. Комната была просторной, оформленной в светло-серых тонах. Огромная кровать, панорамное окно с видом на сосновый лес, пушистый ковер. Слишком взрослая для пятилетнего ребенка. Слишком безликая.
Глеб подошел к кровати, осторожно опустил Мишу на покрывало. Снял с него кроссовки. Укрыл пледом. Он стоял над спящим сыном, засунув руки в карманы брюк, и смотрел. Просто смотрел. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах горел странный, лихорадочный огонь.
– Он спит крепко, – тихо сказал Глеб. – Весь в меня. Меня пушкой не разбудишь, если я вымотался.
– Он устал, Глеб. У него был тяжелый день. Драка, переезд, новый "дядя"… – я выделила последнее слово с ядом.
Глеб наконец оторвал взгляд от сына и посмотрел на меня. – Дядя. Пока что.
Он кивнул на соседнюю дверь. – Твоя комната смежная. Через ванную. Будешь рядом.
– Какая щедрость, – фыркнула я. – А решетки на окнах есть? Или цепь прикуют к батарее?
Он шагнул ко мне. В тишине комнаты звук его шагов по ковру был неслышным, но я чувствовала приближение угрозы кожей. Глеб остановился в полуметре.
– Прекрати язвить, Алиса. Тебе это не идет. Ты в моем доме. Мой сын в моем доме. Ты получила то, что хотела – безопасность для ребенка.
– Я хотела спокойной жизни! А не золотой клетки с маньяком во главе!
– Спокойная жизнь закончилась в тот момент, когда ты решила скрыть от меня беременность, – его голос стал жестким. – Теперь привыкай к новой реальности.
Он протянул руку и коснулся пряди моих волос, выбившейся из хвоста. Я дернулась, но он не убрал руку. Накрутил локон на палец, слегка потянул, заставляя меня поднять голову и смотреть ему в глаза.
– Ужинаем через двадцать минут. Приведи себя в порядок. Смой эту маску "бизнес-леди". Я хочу видеть Алису. Ту, которую я помню.
– Той Алисы больше нет, – прошептала я. – Ты убил её пять лет назад на крыльце под дождем.
– Посмотрим, – он отпустил мой локон. – Воскрешение мертвых – мой профиль.
Он развернулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Я осталась одна. В чужом доме. В чужой комнате. Я подошла к кровати, где спал Миша. Погладила его по теплой щеке. – Прости меня, маленький, – прошептала я. – Мама попала в капкан. Но мама выберется. Обещаю.
Я огляделась. На комоде стояла ваза со свежими белыми розами. Мои любимые. Он помнил? Или это совпадение? Рядом лежала коробка. Новый
Я подошла к окну. Двор освещался прожекторами. По периметру ходил охранник с овчаркой. Забор был высоким, метра четыре. Сверху – колючая проволока? Нет, датчики движения. Бежать некуда.
Внезапно мое внимание привлекло движение в другом крыле дома. Окна там были темными, но в одном из них на секунду мелькнул свет. Кто-то стоял за шторой и смотрел на нас. Маленькая фигура. Ребенок.
Артем? Я прижалась лбом к стеклу, пытаясь разглядеть силуэт. Да. Это был мальчик. Примерно ровесник Миши. Он стоял неподвижно, глядя на наши окна. В его позе не было детского любопытства. Была… настороженность? Одиночество?
Штора резко дернулась и закрылась. Свет погас.
Холод пробежал по спине. "Он не будет проблемой", – сказал Глеб. Но я нутром чувствовала: этот мальчик – проблема. И он здесь. В этом же доме. Сын другой женщины, который считает Глеба своим отцом. Завтра они встретятся. Миша и Артем. Два брата, которые не знают о родстве. Два наследника империи. Искры полетят такие, что сгорит весь этот элитный поселок.
Дверь в мою комнату открылась без стука. На пороге стояла женщина в строгом сером платье. Экономка? – Алиса Андреевна, – ее голос был сухим, как осенний лист. – Глеб Викторович ожидает вас в столовой. Прошу следовать за мной.
Я бросила последний взгляд на темное окно, где скрывался Артем. – Иду.
Я вышла в коридор. Дверь моей комнаты захлопнулась с тяжелым, плотным звуком. Щелк. Золотая клетка закрылась. Игра началась.
Глава 3. Ужин с дьяволом
Щелчок замка прозвучал как выстрел в висок.
Я стояла посреди чужой комнаты, прижимая ладони к груди, пытаясь унять сердцебиение, которое, казалось, вот-вот сломает ребра. Тишина особняка давила на перепонки. Это была не та уютная тишина, что живет в моем пентхаусе на Воробьевых, когда Миша спит, а за окном гудит город. Нет. Это была мертвая, вакуумная тишина склепа, где даже воздух казался стерильным и профильтрованным через фильтры из платины.
Я медленно разжала пальцы. На коже остались белые следы от ногтей. Дыши, Алиса. Ты в тылу врага. Паника – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Паника делает тебя слабой, а слабых Глеб Арский ест на завтрак, не поперхнувшись.
Я подошла к двери, ведущей в смежную комнату. Нажала на ручку. Она подалась мягко, бесшумно. Я приоткрыла створку на пару сантиметров. В полумраке детской, освещенной лишь сиянием ночника в виде луны (откуда он знал, что Миша боится темноты?), я увидела силуэт сына на кровати. Он спал, раскинув руки, доверчиво подставив шею невидимому хищнику. Его дыхание было ровным, спокойным.
Он в безопасности. Пока что. Глеб не тронет его. Для Арского сын – это продолжение его эго, его бессмертие. Он будет пылинки с него сдувать. Угроза здесь только для меня.
Я закрыла дверь так же тихо, как открыла. Повернулась к комнате, которая теперь должна была стать моей тюрьмой. "Приведи себя в порядок", – сказал он. "Я хочу видеть Алису".
Я подошла к гардеробной. Двери из матового стекла разъехались автоматически, стоило мне приблизиться. Внутри зажегся мягкий свет, освещая ряды вешалок. Я замерла на пороге, чувствуя, как холодный ужас ползет по спине липкой змеей.
Это не был пустой шкаф для гостя. Он был полон. Платья. Блузки. Брючные костюмы. Кашемировые джемперы. Все – моего размера. Все – в моей цветовой гамме: пастель, серый, глубокий синий, белый. Никаких кричащих цветов. Никакого дешевого полиэстера. Только шелк, шерсть, хлопок высшей пробы. Бренды, которые я носила.
Я протянула дрожащую руку и коснулась рукава шелковой блузки цвета слоновой кости. Ткань была прохладной, текучей. На вешалке висела бирка. Я перевернула её. Размер XS. Мой размер.
Откуда? Он не мог купить это за тот час, пока мы ехали. Значит, это было куплено заранее? Он знал. Он готовился. Он ждал этого момента – момента, когда захлопнет капкан. Или… Страшная догадка пронзила мозг. Я рванула вешалку на себя, срывая блузку. Заглянула вглубь гардеробной. Там, на полках, лежало белье. Кружевное. Бежевое и черное.
Он следил за мной. Не просто "наводил справки". Он знал содержимое моего шкафа. Он знал мои привычки. Он знал марку моего крема для лица – я увидела знакомые баночки