Алиса Бастиан – Карусель забвения (страница 2)

Так случилось и у него.

Кофе уже остыл, Генри взял его лишь, чтобы чем-то занять время, а за стойку сел, потому что вдали на стене висело зеркало, в котором он мог видеть всех, кто заходил в «БИСТР». Есть ему совершенно не хотелось — по дороге он доел курагу, о чём уже успел пожалеть. Официантки копошились рядом, вскоре осталась только одна. Посетителей было шестеро: парень, зашедший перед ним, двое мужчин за столиком у окна, рыжая девчонка, с задумчивым видом сидевшая за центральным столиком, и парочка, глазевшая на него с той стороны улицы. Войдя внутрь, они юркнули к самому дальнему столику; сложно было сказать, узнали ли они его со спины или просто хотели поскорее уединиться. Доброжелательная официантка пошла принять их заказ.

Наконец явился Рэн. Просканировав глазами зал, уткнулся в его прямую спину. Встретил в отражении зеркала его взгляд, кивнул. Сел за угловой столик. Генри взял со стойки свои перчатки, подумав, взял и чашку с кофе — и подсел к Рэну.

Когда-то, довольно давно, Рэн жил недалеко от Генри, они часто пересекались. С тех пор у обоих в жизни много чего произошло. В их последнюю встречу они здоровались за руку, сейчас же ограничились сдержанными кивками. Была ли тому причиной морт-апатия, или Рэн знал то, что случилось, в принципе не имело значения. Прежде чем договориться о встрече, они перекинулись парой писем, и Генри понял, что теперь Рэн — как и все остальные, конечно, но, похоже, даже в большей степени — вряд ли хоть с кем-то здоровается за руку. То, что он появился в «БИСТРе», значило, что он и сам устал от вечного страха.

Как и многие из них.

— Рад тебя видеть, — сказал Генри, когда официантка приняла у Рэна заказ и отошла.

— Да уж. Давненько здесь не бывал. Хоть почувствую себя человеком.

Они перекинулись ещё парой фраз, Генри приготовился к необходимому предварительному разговору, но Рэн прямо спросил:

— Так о ком ты хотел узнать?

Генри слегка улыбнулся. Рэн был неплохим парнем, и хотя физическая сила от природы ему была дана больше, чем интеллектуальная, нельзя было сказать, что он глуп. По крайней мере, он понял, зачем Генри назначил встречу. Не просто потрепаться, не просто узнать что-то или о чём-то. Узнатьо ком-то.Рэн лично знал очень многих, ещё больше знал заочно. Последние годы, ещё до морт-апатии, он, в отличие от Генри, жил в центре, поэтому владел различной информацией; учитывая, что они были знакомы, Рэн был идеальной кандидатурой.

— Картограф. Я слышал, с недавних пор он как раз где-то в центре.

Рэн задумался.

— Здесь их несколько, — сказал он наконец.

— Мне нужен лучший, — Генри откинулся на спинку стула, не отрывая от Рэна взгляда. —Особенный.

— Вот как… Зачем он тебе? Куда-то собираешься?

— Для начала хотелось бы получить карту.

— А потом?

Генри отлепился от стула, поставил локти на стол и слегка наклонился к Рэну. Тот машинально отодвинулся вместе со своим стулом; хоть Генри и выглядел нормально, страх крепко сидел у Рэна в костях, и он ничего не мог с этим поделать.

— И почему тебя это так интересует? — в его спокойном голосе не было никаких эмоций, чего не скажешь о взгляде, ставшем жёстким.

Вот он, Генри. И это вместо благодарности за информацию, которую ему вряд ли так легко предоставил бы кто-то другой.

— Может, я тоже не прочь куда-нибудь прошвырнуться, — просто ответил Рэн.

Генри кивнул, взгляд его смягчился.

— Может, тебе и стоит. Только не туда, куда собираюсь я.

— Я же был воином, — горько сказал Рэн. — Когда-то, когда это слово имело настоящее значение. Когда-то, когда не было кое-какихдругихслов.

— Ты и сейчас воин, Рэн. Ничто не сможет этого изменить. Нам всем было нелегко, но это не значит, что так будет всегда.

Если бы только я сам мог в это поверить.

— Надеюсь, что нет.

Когда их земли стала накрывать морт-апатия, все они реагировали медленно, недоверчиво, и многие теперь расплачивались за недоверие своё и других так же медленно расползающейся паранойей. Рэн действительно был воином и умел сражаться, но за всю его жизнь ему ни разу этого не потребовалось. Время было мирным, и воины ограничивались тренировками. Враг, который застиг их врасплох, требовал отпора, но никто не мог его дать. Морт-апатия была непобедима, и любые попытки лишь усиливали её распространение. Многие друзья Рэна заразились, пытаясь помочь другим, и сам он долгое время трусливо прятался от мира, дичась любого прикосновения. Но в конце концов просто сидеть дома и никого не видеть оказалось выше его сил. Поэтому теперь он сидел за столиком, миловидная официантка несла ему заказ, и за всё это Рэн был благодарен. Генри не был его другом, они всегда были материями из совершенно разных источников: Рэн — из банки с гвоздями, Генри — из сундука с древними рукописями. Но что-то в нём было, в этом Генри. С этим не поспоришь.

— Ну так что? Знаешь, где он живёт?

Рэн покачал головой. Осмотрелся, наклонился к нему и негромко добавил:

— Но знаю кое-что получше.

Глава 4

Просто жди.

Ожидание всегда давалось ей нелегко. То, что она собиралась сделать, было ещё тяжелее. Однако она делала это уже не первый раз.

И, вероятно, не последний.

На углу стойки, за которой копошилась официантка — Минни, кажется? — стояла большая плетёная корзина с яблоками. Жёлтые, жёлто-красные, рыжеватые и почти бордовые, они источали невероятно сладкий аромат, немедленно вызывая желание в них вгрызться. Вот только денег у Габи не было даже на яблоко. Она сидела за столиком, лениво болтая ногой и рассматривая воду в стакане, изображая глубокую задумчивость, но на самом деле всё её тело были напряжено, зрение обострено, сосредоточенность на максимуме. Официантка налила кофе недавно вошедшему лысому мужику, кто-то разбил стакан, мужик подсел за столик в углу к блондинистому парню — хорошо, что не к ней. Лёгкая волна, шумевшая в воздухе последние минут пять, затихла. Всё было спокойно. Немногочисленные посетители ковырялись в своей еде, пялились в окно или беседовали, никто не смотрел в сторону стойки. Официантка скрылась за дверью в подсобку, и Габи поняла, что это её шанс. Не спеша, без резких движений она подошла к стойке, ещё раз огляделась, словно невзначай потянулась за яблоком. Конечно, самое большое и красивое брать было нельзя, это сразу бы заметили, но, как назло, оно было на самом верху и самым удобным. То, которое Габи подошло бы, довольно невзрачное, желтоватое, было внизу, и она тотчас представила, как горка яблок рассыпается, падает, катится по полу, привлекает внимание всех на свете, и вот она уже опозорена, но всё ещё голодна. Габи пришлось взять другое, наверное, самое маленькое из всех, и она едва успела уронить его в свою вязаную сумку, как официантка вновь оказалась за стойкой.

— Что-нибудь ещё? — дружелюбно спросила она, и Габи почувствовала, что готова провалиться сквозь землю.

— Ещё воды, пожалуйста, — улыбнулась она своей самой неестественной улыбкой.

Минни налила ей ещё один стакан воды, и Габи с застывшим выражением лица поплыла обратно за свой столик.

По крайней мере, вода тоже наполняет желудок.

Посидев ещё минут десять, Габи допила воду из обоих стаканов и, поняв, что больше не может выносить запахи еды, от которых противно урчало в животе, решила, что пора идти. Она встала, отодвинув стул, и почувствовала чьё-то присутствие за спиной.

— Ты ведь Габи, верно?

Лысый мужик.

Чего бы он ни хотел, начал он неудачно. Не поздоровался, подкрался сзади, как раз когда она уже собралась уходить, уже знает её имя. Вариантов откуда — несколько, но из-за одного из них у Габи уже есть причины ему не доверять. Всё это проскользнуло мимо неё за несколько секунд, пока она поворачивалась к нежданному собеседнику, проскользнуло и исчезло, когда она встретилась с ним глазами.

Беги.

Первое впечатление её редко обманывало, но она почувствовала, что здесь есть что-то ещё. Он же не причинит ей вреда здесь, при всех?

Не верь никому.

— Кто ты? — всё-таки спросила она.

— Генри, — ответил незнакомец, как будто это было само собой разумеющимся.

— Это мне ни о чём не говорит, — сказала Габи, ожидая продолжения.

— Просто Генри, — улыбнулся он и протянул руку, но Габи вдруг отшатнулась.

— Боишься морт-апатии?

— А ты, видимо, нет, — пробормотала она.

— Я же вижу, что ты здорова.

— С виду все здоровы. До поры до времени.

— Это верно.

«Просто Генри». Ага, конечно. Он стоял и беззастенчиво рассматривал её. Габи подняла брови, снова ожидая продолжения. Мужик не только лысый, но ещё и неразговорчивый. Чего тогда лезет к ней?

— Так чего тебе? — она вцепилась в свою сумку, даже не отдавая себе в этом отчёта. Незнакомец — вернее, Просто Генри — заставил её нервничать, но она не понимала, почему.

— Ты ведь картограф?

Ах, вот оно что.

— Была. Когда-то. Сто лет назад, — пожала она плечами.

— Сможешь составить карту?

— Нет.

— Почему? — искренне удивился он.

— Что значит «почему»? — начала злиться Габи. — Просто «нет», и всё.