Алиса Бастиан – Карусель забвения (страница 1)
Алиса Бастиан
Карусель забвения
Глава 1
Девочка в голубом платье сидела на краю песочницы и посыпала большую красивую куклу песком. На лице куклы застыло удивлённое выражение, на лице девочки — пустота. Горсть за горстью, снова и снова. Золотистый песок сыпался из маленькой детской ручки на кукольные глаза, попадал в приоткрытый рот, застревал в блестящих волосах. Ничто на свете не могло бы оторвать девочку от её странной игры.
Генри подошёл к краю песочницы, но трогать ничего не стал. Надвигались сумерки, и ему не хотелось оставлять здесь ребёнка, однако и помочь он ничем не мог. Опустив голову, он направился дальше, надеясь успеть к холмам до наступления полной темноты. Вскоре пошёл дождь, и Генри пришлось ускорить шаг. Та девочка уже насквозь промокла, но холода не чувствовала. Как и всего остального. Песок в песочнице тоже намок и стал плотным, поэтому уже не сыпался на лицо куклы золотистыми струйками, а падал мокрыми комками.
Генри не видел этого, но знал.
Ночь упала внезапно, до холмов он дойти не успел. Нужно было найти ночлег — и он нашёлся. Небольшая хижина за сгорбленными деревьями, заброшенный огород, колодец с пустым ведром. Генри постучал, но не получил ответа, хотя свет в домике горел. Он подёргал ручку — заперто изнутри; прислушался, заглянул в окно. Поднял с земли камень и разбил стекло. Стряхнув осколки, осторожно залез внутрь. Две маленькие комнатки — в одной стол со стулом и шкаф, в другой печь, кровать и повторяющийся звук, словно об пол вытирали ноги. Генри закрыл дверь в ту комнату, достал из шкафа всё, что нашёл, кое-как занавесил окно, завернулся в плед и лёг на пол. Ледяной ветер дул по низу, так что ему пришлось встать и заткнуть щель под входной дверью, а также под дверью в другую комнату, но и это не особенно помогло. Вздохнув, он залез на стол раза в два меньше его роста, поджал под себя длинные ноги и закрылся пледом с головой. О том, чтобы растопить в соседней комнате печь и лечь на кровать, речи не было. На сегодня ему хватило девочки.
Он больше не хотел этого видеть.
Глава 2
Минни протирала стойку, прислушиваясь к сердитому разговору двух посетителей у окна, но вскоре потеряла к ним интерес. До конца её смены оставалось десять минут, и ничто на свете не смогло бы заставить её задержаться на работе. Не то чтобы она её ненавидела, вовсе нет, Минни хорошо справлялась со всем, что ей поручали, — а поручали ей почти всё подряд, ей нравилось, что постоянные клиенты узнают её и улыбаются ей, и ещё больше нравилось улыбаться им в ответ. Она знала, хоть и не любила признаваться себе в этом, что ей не просто приятно быть кому-то нужной — ей это необходимо. Поэтому с готовностью, безотказно выполняла всё, с чем могла справиться в бистро. Но именно сегодня она жутко натёрла обе ноги (чёрт бы побрал обманчивые новые туфли!), и единственное, чего ей хотелось, — поскорее попасть домой, сесть в своё любимое зелёное кресло с дырявыми подлокотниками, доставшееся ей от бабушки, опустить измученные ноги в тазик с водой и наконец-то выдохнуть.
В бистро впорхнула Ава, пришедшая её сменить, и Минни посмотрела на часы. Ещё пять минут, и всё. Через минуту зашло ещё несколько человек, и Минни прикинула, что, возможно, успеет их обслужить, пока Ава переодевает обувь и неспешно натягивает передник в крошечной раздевалке. Наверняка ещё и губы подкрашивает, и взбивает свои золотистые вьющиеся локоны. Ава была красавицей, но работала без души, не как Минни, не старалась угодить никому, кроме себя, и всё время витала в облаках. Работала она не на полную ставку, скорее, практиковалась, и потому постоянно норовила прийти попозже и сбежать пораньше. Однажды Минни просто побоялась оставить на неё бистро и отпустила её домой — Ава с радостью умчалась, забыв снять передник, а Минни отработала вторую смену, еле держась на ногах, но зато со спокойной душой. Больше она, конечно, делать такие подарки Аве не станет. В конце концов, когда-то и ей нужно отдыхать.
— Я сейчас! — проскользнула мимо неё Ава, неся за собой аромат клубничного шампуня. Волосы Минни пахли тушёной капустой и кофе — как и всегда, тем, что чаще всего здесь заказывали.
— Да уж надеюсь, — вздохнула она, проклиная новую обувь.
Вошедшие посетители — двое мужчин, один симпатичный шатен, другой абсолютно лысый, явно были не знакомы: шатен сел за свободный столик, и Минни с улыбкой поспешила к нему с меню (пока он будет выбирать, уже и Ава подойдёт и примет у него заказ). Лысый же направился к стойке — за которой в данный момент никого не было, и сел на барный табурет. Минни огляделась — свободные столики ещё были, видимо, мужик хочет поболтать. Только вот отдуваться придётся Аве, хмыкнула она. Болтать Минни была расположена когда угодно, но только не сейчас. Однако заставлять ждать клиента не в её правилах.
— Добрый вечер! — прилежно сказала она, юркнув за стойку.
— Привет, — ответил лысый, и Минни вздрогнула, сама не зная, почему. Он снял чёрные кожаные перчатки и положил их на стойку.
Она должна была спросить, что ему подать, но молчала. У незнакомца были длинные тонкие пальцы, и Минни представила, как он играет на пианино. У них в зале стояло одно, вечность назад сломанное, лишь для интерьера. Только вот вид у клиента был настолько мрачный, что сыграть он смог бы, наверное, лишь похоронный марш.
— Кофе, пожалуйста, — чуть насмешливо сказал он мягким, глубоким баритоном, и Минни почувствовала, что краснеет — от этого голоса и от того, что не спросила о заказе сама.
— Чёрный? — пискнула она, почему-то стараясь не смотреть незнакомцу в лицо.
— Желательно.
Она кивнула. Конечно, какой же ещё? Недавно наполненный кофейник стоял рядом, так что долго ждать ему не пришлось.
— Благодарю, — тёплым кофейным бархатом, его голосом, обволокло всё вокруг, и Минни наконец решилась посмотреть ему в лицо.
Наверное, это гипноз, подумала она, глядя в его ореховые глаза, насмешливые и печальные одновременно. Но такой приятный…
Мир разбился вдребезги, выдернув Минни из кокона сахарной ваты, в котором она стала увязать. Ава наконец соизволила подойти к стойке, по пути умудрившись разбить стакан.
— Ой, извини…
Они вдвоём присели и начали подметать осколки. Минни скорее смотрела в большой начищенный чайник наверху на подставке, в котором отражался незнакомец, чем подметала. О натёртых ногах она уже не вспоминала.
— Ава, — взяла она её за руки. — Можешь сегодня не работать.
— Ты уверена? — удивилась девушка, но в её голосе уже зазвучала неподдельная радость.
— Я же сказала! — шикнула Минни и неожиданно для себя добавила: — Только одолжи румян.
И рассмеялась.
Глава 3
Генри проспал дольше, чем планировал, — организм решил за него. Проснувшись и почувствовав, как болит горло, он ничуть не удивился. Больше всего хотелось выпить чего-нибудь горячего, но, как и накануне, заходить в комнату с печью у него не было никакого желания. Звук шаркающих об пол ног дверь приглушала, но не полностью. Этот звук будет звучать в голове Генри до самого вечера.
Он нашёл зачерствевший батон, баночку сахара и маленький, наполовину пустой мешочек кураги. Генри ненавидел и курагу, и вообще сладкое, но выбора особого не было. Налив в жестяную кружку воды из колодца, он кинул в неё горсть сахара, а остаток банки и курагу спрятал в сумку. Через пятнадцать минут, набив желудок размоченным в приторном питье батоном, Генри вышел из домика.
В это время года темнело рано, так что к тому моменту, как он добрался до нужного места, день снова сменился вечером. За последние два часа Генри встретил больше людей, чем за последние два дня. Кто-то из них кивнул ему, здороваясь, но Генри не стал кивать в ответ. Кто-то шарахнулся в сторону, завидя его на своём пути; кто-то молча проводил его недобрым взглядом. Если они знали, кто он и что он сделал — или чего не сделал, это уж как посмотреть, — это было вполне объяснимо. Рано или поздно новости и слухи доползают куда угодно, и то, что одним уже казалось прошедшим, для других становилось новой темой для обсуждения. Впрочем, Генри не было до этого никакого дела. Всё, что его интересовало, — только то, что интересовало
Генри замер перед входом: и внутри, и снаружи было довольно шумно, достаточно людно; он отвык и от первого, и от второго. Мимо него прошёл парень, поднялся по ступенькам и зашёл в заведение. На другой стороне улице остановилась парочка и уставилась на Генри. Генри уставился на них в ответ и, как и всегда, заставил тех ретироваться. Потом поднялся по ступеням вслед за посетителем.
Сначала в вывеске отвалилась буква «И», и заведение два месяца называлось «БСТРО», потом, когда «И» починили, упала «О». С тех пор и поныне «БИСТР» оставался собой. Это был центр всего — единственное нормальное место в округе, где можно было поесть, выпить и встретить нужного человека. Именно поэтому Генри толкнул тонкую, почти картонную дверь с треснувшим стеклянным окошком и вошёл внутрь.
Ему нужно было кое-кого встретить.
* * *
Генри посмотрел на часы: Рэн уже должен был прийти, но почему-то до сих пор не появился. Оставалось надеяться, что его не постигло то, чего он больше всего боялся. Хотя Генри знал, что рано или поздно это произойдёт — так всегда бывает с тем, чего боишься.