Алис Март – Цена верности (страница 4)
– Стоять! – голос короля непривычно громко грянул над собравшимися.
Народ замер в нерешимости. Антониэль усмехнулся и, снова понизив тон, проговорил:
– Видишь, путешественник, как, порой, меняется ситуация? Мы можем просто, закрыв глаза, уйти с балкона, и толпа порвёт тебя за обман.
Монарх что-то шепнул стражникам.
– Спасти твою жизнь сейчас способен только тот, кого ты несколько минут назад поливал грязью. Даже больше скажу, теперь это самое большое твоё желание, ибо самосуд – дело страшное! Что ж, Мы – милосердны, и корона, вопреки твоим словам, дала Нам не однобокий взгляд на жизнь.
Высший сделал небрежный жест рукой.
– Приведите предателя! Он будет подвергнут суду!
Стража, стоявшая у дверей дворца, выдвинулась, отстраняя народ, стащила негодяя с помоста и поволокла внутрь.
– А вам, дорогие подданные, хотим сказать вот что: прежде, чем устраивать несанкционированные митинги и прочие акции, согласуйте хотя бы с Нашими советниками. А лучше придите сюда в пятницу и выскажите свои проблемы лично Нам. Мы никогда не отказываемся решать то, что решить возможно. Засим, прощаемся! Доброго всем дня и хорошего настроения!
Взмахнув полами мантии, король удалился с балкона. Войдя в тронную залу, швырнул корону камергеру, скинул накидку на пол, сел на ступеньку трона, стиснув виски. Иден остолбенело вытянулся рядом, не рискуя произнести ни слова.
Просидев так минут пять, Антониэль, наконец, вскинул голову, забрал корону, тяжело вздохнул.
– Гада пока в темницу и допросить. Книжку его – мне сюда, – распорядился он. – Придёт Торинес – тоже сюда. С отчётом. Иден, иди, дай выдохнуть, ради Богов.
Камергер поклонился и, пятясь к двери, удалился.
Король поднялся, прошёлся по зале вперед–назад, выглянул из-за портьеры в окно.
На площади было уже практически пусто. Народ разошёлся по своим делам, и скоро произошедшее забудется, будет только передаваться, как занятная байка, из уст в уста, обрастая новыми слухами.
Интерлюдия.
Антониэль щелчком наколдовал бокал вина, присел на край трона, отпил немного, постучал пальцем по подлокотнику. Не сказать, что попытка мятежа испугала его. Неприятно, но ничего из ряда вон выходящего не случилось. Народные волнения в Амшире – дело обыкновенное и довольно часто возникающее.
Не давали покоя маги. Конечно, восстания они в ближайшее время устраивать не станут, ибо народ не пойдёт на повторный позор так скоро, но что-то предпринять должны.
Нападение на столицу и только? Или готовят какую–то диверсию внутри?
Дверь открылась, камергер проскользнул в залу, в поклоне протянул королю книжку и быстро удалился.
Антониэль повертел фолиант. «История мира» – тиснением значилось на обложке. Высший перелистнул несколько страниц, пробежал по корявым строчкам глазами, пощупал бумагу, даже понюхал...
– Новодел, – брезгливо поморщился он, – явная подделка. Что ж, посмотрим, как видят истинную историю мира наши волшебники.
Он успел прочесть листов десять, когда дверь снова отворилась, и вошёл генерал.
Монарх захлопнул книгу, молча протянул ему. Тот принял, опустился у ног правителя, изучил первую страницу...
– Что за бред?
– А вот такие фантазии по поводу сотворения мира, в общем, и здешней истории, в частности, у друзей наших магов, – развел руками Высший. – Видишь, какие интересные факты они приводят, да ещё и почерком... врача–терапевта, что не разберёшь.
– Про врача не знаю, но лечить голову тому, кто это сочинил, явно надо, – Фарис закрыл книгу. – Ты где это откопал? Или тебе волшебники по заказу писали?
– Хм... Ари, пока ты там игрался с железками и солдатиками, у нас тут снова произошло знаменательное событие. И ты всё самое интересное, как обычно, пропустил.
– Ну–ка, расскажи–ка.
Фарис принял свеженаколдованный бокал из руки короля.
– А вот поутру одна совершенно необычная маргинального вида личность собрала у дворца практически весь город, – начал монарх.
– Это-то я видел. И оборванца, до усеру напуганного, видел.
– Зато ты не слышал, каким соловьем он тут уповал за равенство и братство! – хмыкнул Антониэль. – Я прям заслушался. Практически робу на себе рвал и доказывал, что у власти испокон веков стояли именно маги, и трон в данный момент занимать должны они.
– Погоди! А святоши?! – не понял вампир. – Изначально народ упор делал на них.
– А вот теперь нет, – Высший забрал у генерала книгу. – Священники должны быть их представителями на местах, как я понял. Там всё запутано было, не проспался, видимо, гражданин или текст плохо выучил. Короче, в каждом городе сидит священник, а при нём состоит конклав магов, которые народ кормят, поят, одевают, ну, и защищают, в случае необходимости. Ну, естественно, над ними всеми будет стоять явно не Церковь, а их горячо любимый Мастер! И прописано их право на это вот здесь!
Высший ткнул пальцем в кожу обложки. Вампир скептически повёл головой. Король продолжил:
– Якобы, этот тёплый спëр из библиотеки Бриа книгу, дабы просветить народ.
– Дурачок, – констатировал Фарис. – Наш народ нельзя убедить книгой! Наш народ убедить можно только звездюлями! Он местный вообще или откуда?
– Не знаю, Арь. Допросят – узнаем. Мне кажется, нет. Не цеховой, так точно. У нас таких борзых не было.
– И народ пошёл неизвестно за кем? Не верю! Его не послали, не избили и не выгнали?
– Как видишь! Думаю, чисто из интереса народ пошёл.
– Так он же чужой! Как вообще его слушать стали?! – изумился генерал. – Чудеса...
– Такая вот занимательная история, – Антониэль хлопнул фолиантом по подлокотнику. – У тебя что?
Фарис пересказал ход боя, отчитался о потерях, выразил удивление, что кроме надоевших всем шаров да пары молний, никакого волшебства не увидел. Высший тоже признал, что это странно, вроде маги – должны колдовать.
– И, Ари, давай сделаем одно важное дело, не отходя, так сказать, от кассы, – король опустил глаза, повертел в руках книгу. – найди мне магессу. Её надо допросить. Уверен, что всё произошедшее, если не её рук дело, то она очень даже к этому причастна. Поднять мятеж здесь из Бриа или Диких гор невозможно. Сам понимаешь. И это уже не шутки. Смотреть на такое сквозь пальцы я не собираюсь. Как бы она тебе не импонировала, извини, но держать потенциальную опасность при дворе я не могу.
Фарис кивнул, обещал до вечера волшебницу отыскать.
А потом, одно за другим, начали твориться чудеса общим количеством четыре.
Первым стал пожар на Рыночной площади, который быстро потушили, но выгорело значительное число лавок. Всё указывало на поджёг. Ибо, как еще оно могло загореться среди бела дня, когда огней не жгут?
Сразу за сим происшествием примчался курьер с границы Эфаса и объявил, что трэйли уже трое суток ведут налёты на приграничные селения. Мало того, что они уводят скот и бьют местных, так ещё начали устраивать поджоги! Антониэль вздохнул:
– Что ж у всех всё сводится к огню–то? Пироманты хреновы!
После поймали «шпиона», тоже из трэйли, который почему-то в одиночку отирался у городской стены.
Попытки расколоть ни к чему не привели, поэтому решено было пока бросить «лазутчика» в темницу до выяснения обстоятельств.
И апофеозом дня стало сообщение дозорного о том, что огромная армия приблизительно в двадцать тысяч душ движется к столице.
Король схватился за голову, срочно созвал военный Совет.
Рэйвен взбледнул с лица. Остальные командиры воззрились на генерала. Тот лишь философски развел руками, вздохнул и приказал собирать армии.
Когда все разбежались по делам, в тронную залу влетел запыхавшийся лакей и сообщил, что начальник городской стражи в сопровождении давешней магессы просит приёма. Монарх велел вести срочно.
– Судить будешь сам или..? – задал вопрос, вставший по правую руку от трона, Фарис.
– Послушаем сначала, – король поправил плечом мантию, нацепил корону. – Но прощать такое я не намерен в любом случае.
Глава 3. Ее надежда.
Дверь отворилась. Лакей объявил о прибывших.
В залу вошёл начальник городской стражи. За ним, под конвоем четверых его подчинённых, двигалась Рисса. Со связанными за спиной руками, в пыльном, заляпанном грязью, местами рваном по шву платье, с ссадинами на лице.
Стража остановилась, склонилась, отчиталась о поимке подозреваемой. Антониэль кивнул, махнул рукой, веля удалиться. Молчаливость, скупость жестов короля выдавали нервозность и напряжённость. То ли он так переживал перед предстоящей схваткой, то ли магесса внушала ему какое-то опасение.
Фарис смерил взглядом стоящую перед троном волшебницу.
Стража сказала, женщина отчаянно сопротивлялась, чем фактически и выдала свою причастность к утреннему безобразию на улице.
Магесса понимала, сейчас ей будет предъявлено и достанется по полной.