Алис Март – Тень наследника (страница 3)

Высший рванул мантию, отбросил в кресло вместе с короной. На четвереньках подполз к шкафу, вытащил бутылку с джином, сделал несколько больших глотков прямо из горла, выдохнул, поморщился. Также стоя на коленях, прикрыл глаза.

Началось.

Ожидаемо и неожиданно одновременно.

Стражу нужно менять – доверять нельзя никому. А с севера идёт армия магов. И за епископа нужно отвечать.

Король в бессильной злобе ударил кулаком по колену. Нельзя было убивать, но он не сдержался. Испугался? Пожалуй, что да.

Теперь вполне себе можно ожидать ответных мер от Церкви и народа.

Завтра нужно будет как-то себя оправдать перед ними. Антониэль не знал, как. У него есть только бумага с требованиями да свидетельства канцлера, если тот вообще доживёт до утра.

Маги, наверняка, подготовили и простой народ – те ни единому слову короля не поверят.

Получается, священник и министр пришли с требованиями от горожан, а монарх их просто убил. Да ещё двадцать стражников, в придачу, положил.

Предъявить бумагу и сказать, что его хотели сместить незаконно?

Бред!

Этот же народ и хотел сместить.

А Церкви он вообще теперь развязал руки. Она будет вертеть паствой, благодаря этому убийству, как пожелает.

А пожелает она убрать короля...

Из епископа сделают мученика. Вспыхнет мятеж, причём, очень и очень скоро. Народ выйдет на улицу и пойдёт ко дворцу...

Остаётся армия, если её тоже не купили и не переманили командиров. И неизвестно, кто из знати ещё замешан.

Конечно, можно уйти. Язык не поворачивается произнести позорное слово «бежать». Только тогда власть опять же перейдёт к Церкви.

Или всё же, к магам? Они займут трон, призовут свою Богиню.

А дальше?

Она сделает их Мастера Императором?

Нет. Скорее всего, Отступники заявят о своём праве и схлестнутся с магами Иторы. Страна погрязнет в войне. Страшной. Магической.

И если раньше волшебники били друг друга в стороне ото всех где-то в лесах и горах, то теперь это будет происходить здесь, на всеобщем обозрении и в глобальных масштабах.

Они уже договорились с трэйли, купят и ещё кого-нибудь.

– Они развяжут гражданскую войну, ослабят страну и нас захватит тот же Свилий, – тихо произнёс король. – Какую же я сделал глупость... Думай, Нэйт, думай, как выкрутиться... Вернуть священника ты не можешь. Но можешь...

Монарх оскалил клыки в улыбке. Внезапно озарившая идея должна была выгореть и спасти ситуацию.

Он поднялся, сделал ещё пару глотков из бутылки. Крикнул прислуге, чтоб готовили ванную, а также срочно принесли перо и бумагу.

Вскоре кровь была смыта, письмо написано и отправлено с доверенным лицом заместителю убиенного епископа.

Часы пробили полночь.

Антониэль лично прошёлся по всем галереям. Дворец спал.

Высший вернулся в покои, распахнул окно, сел на подоконник и долго смотрел в тёмное небо. Когда последние огни в домах погасли, он встал, оттолкнулся от подоконника и одним взмахом мощных крыльев взмыл в тёмное небо.

А утром, как только рассвело, многотысячная толпа наводнила Кафедральную площадь.

Небо, по-весеннему яркое и голубое, очистилось от облаков. Во всю мощь с переливами трезвонили колокола. Народ всё прибывал и прибывал, теряясь в догадках, по какой причине собирают, что произошло.

Горожане спрашивали друг друга, строили предположения, пожимали плечами. Кто-то даже лишался чувств от переизбытка эмоций.

Толпа, как потревоженный пчелиный рой, гудела перед воротами Собора.

Напряжение росло.

Наконец, колокола смолкли. Тяжёлые буковые створки, часто обитые железными полосами, поползли в стороны, и народу явились фигуры короля, викария и нескольких, стоящих чуть позади, охранников.

Антониэль с высоты храмовых ступеней оглядел собравшихся, удовлетворённо кивнул.

Народ замолк, поднял головы, раскрыл рты.

Король выступил вперед, поднял руку в знак приветствия, помолчал минуту, наблюдая отклик. Потом негромким, четким голосом заговорил:

– Приветствуем вас, Наши добрые подданные! Сегодня Мы собрали вас здесь, чтобы сообщить о событии, которое произошло минувшей ночью!

Он выдержал паузу.

Народ переглядывался, перешептывался, но, похоже, о гибели епископа пока никто не знал.

Монарх продолжил:

– Это событие потрясло всех причастных и Нас лично своей необычайностью и заставило ещё больше уверовать в непогрешимость воли Богов! А также ужаснуться от того, что последует, если кто бы то ни было по глупости, алчности или незнанию нарушит ее!

Он снова оглядел толпу.

Ничего не понимающие горожане молча переминался у ступеней.

Антониэль махнул рукой:

– Вынесите саркофаг!

Тут же из дверей храма выскочил послушник со скамьей наперевес, спустился вниз, поставил свою ношу у ступеней.

Следом, таща на себе тяжёлый, мореного дуба гроб, вышли четверо торжественно обряженных священников. Они медленно приблизились к скамье, водрузили на неё «саркофаг» и встали по обе стороны от него.

Из толпы выдвинулась городская стража, оцепила гроб.

Волна горожан прихлынула, стараясь разглядеть, кто заслужил столько общественного внимания. Наконец, узнали главу Собора, началось перешептывание.

Спустя минут пять уже все были в курсе, чье тело покоится в дубовом гробу.

– Итак, – продолжил монарх, – вы, наверное, узнали эту знаменитую личность. Да, это епископ данного Собора. Прошедшей ночью он погиб, но весьма необычным образом. Нам жаль сообщать вам об этом... Но! Наш епископ, которому все мы верили, который имел честь возглавлять наш Храм, и, следовательно, был главой всех церквей в Кристалле, оказался изменником! Под покровом ночи он и его приспешники проникли во дворец, дабы убить вашего короля и захватить трон!

Снова пауза.

Народ заволновался. Послышался шум, отдельные выкрики в сторону неправедности священников и, почему-то, церковной десятины.

Антониэль поднял руку.

– Но вы все помните, что король – ставленник Богов в этом мире. И Боги не оставили Нас! Они покарали нечестивых! Купленные епископом приспешники пали мёртвыми на месте, где стояли, а его самого Боги предали лютой смерти, какую не пожелаешь и врагу!

Высший сделал шаг с верхней ступени, будто желая поведать народу страшную тайну. Слегка склонился:

– Боги выжгли тело предателя изнутри!

Эффект оказался потрясающим!

Народное море вскипело, взревело. Кто-то зашелся в ликовании, кто-то выкрикивал ругательства в сторону гроба. Прилетело даже несколько камней.

Антониэль подождал, дал толпе насладиться, наесться этим известием. Затем продолжил:

– Нам очень жаль, что среди доброй паствы имеются те, кто осмеливается оспаривать волю Богов! Мы скорбим вместе с вами над судьбой этого несчастного и тех, кто по простоте душевной или выгоды ради примкнул к нему! Мы будем отчаянно молиться за душу его!

По толпе прошел ропот ужаса, несколько горожан упали на колени, закрывая лица руками. Мать прижала к себе ребенка. Старики зашептали молитву.