Алис Март – Тень наследника (страница 2)
– Тут двоеточие нужно, а не тире. Так. Где? А, вот «...требования: передать власть и казну в руки Церкви... Освободить политических преступников... Семьям казнённых за участие в мятеже выплатить компенсацию... Покинуть резиденцию Кристалл–дворца...» Ребят, ну это даже не смешно... А ты, значит, представитель новой партии? Угу, хорошо.
Монарх сложил вчетверо листок и сунул в рукав.
– Это все ваши требования?
– Да. Нам не нужно лишнего, – мужчина картинно выпятил грудь. – Мы желаем лишь справедливости.
– А если я откажусь? – упер подбородок в кулак Антониэль.
– Стража нас поддерживает, – проговорил мужчина. – В случае отказа мы вынуждены будем применить силу.
– О, как! – покачал головой монарх. – Не живётся вам спокойно? Решили строить лучшее общество? Рано, ребята! Вам ещё рано этим заниматься...
Он поднялся с трона, шагнул к мужчине. Тот попятился.
– Вам, – Антониэль ткнул указательным пальцем ему в грудь.– Ещё. Рано. Вы. Феодальное. Общество. Выполнять ваши требования я отказываюсь. Шарагу вашу распускаю. Тебя на первый раз прощу. А повторится – пойдёшь под топор. Понял?
Министр упёрся спиной в колонну – дальше отступать стало некуда.
– Дождались, когда армия останется без командира, и решили рискнуть? – Высший заглянул предателю в глаза. – Думаешь, я с вами без военных не справлюсь? Напугать меня решил?
Стражники, вбежавшие из коридора, обступили плотным кольцом.
Монарх повёл плечом, отстранил министра от колонны, приобнял за плечи.
– Отзывай стражу и уходите из города, пока отпускаю, – проговорил он на самое его ухо, – иначе, всех положу. Я – Высший.
– Вы блефуете, – тихо отозвался мужчина. – Никто не справится с двадцатью вооружёнными бойцами. Мы отобрали лучших.
– Вы отобрали тех, что за вами пошёл. В последний раз предлагаю отступить и бежать из города, а лучше, вообще из страны.
– Нет!
– Ну, видят Боги, не я это затеял...
Одним неуловимым движением Высший свернул шею лидеру новоиспечённой партии, отбросил тело к ногам отступивших стражников. После картинно скинул с плеч мантию, сверху опустил корону, развел руки в стороны.
– Ну, давайте! Кто там ещё с вами?! Вам не нравится режим? Вы хотите свободы и власти Церкви? Давайте, берите власть! Ну?! Я один! Кто рискнёт взять власть в свои руки?! Идите же! Берите! Вот она! – монарх кивнул на корону. – Что же вы стоите?!
Дверь вдруг снова отворилась. На пороге возникла закутанная в плащ фигура. Стражники обернулись.
Фигура прошествовала к трону, остановилась в паре шагов. Плащ распахнулся, явив миру епископа кафедрального собора Кристалла.
– Ну, и к чему такая таинственность? – не понял король. – Ваше Преосвященство, Вы что ли следующий претендент на корону или назначите кого?
– Взять его! – рявкнул священник.
– Ой, дурак... – глядя на приближающиеся обнаженные мечи, протянул монарх.
Крылья расправились.
Антониэль вскинул руку. Из ладони и пальцев с электрическим треском змеями вырвались кривые линии молний. Грозно сверкая и вращаясь по спирали, образовали вокруг Высшего непреодолимый барьер.
Во второй руке возник полуторный фламберг с пылающим огнем лезвием.
Стражники остановились, воззрились на священника. Тот в растерянности раскрыл рот, но быстро справившись с эмоциями, прокричал:
– Долго он это держать не сможет!
– Так даже не интересно, – поморщился Высший, опуская руку и поднимая меч.
Барьер исчез.
Стражники двинулись на короля, сжимая кольцо.
Тот дёрнул плечом.
– Ну ладно.
Он врубился в толпу, вихрем с бешеной скоростью прошёл по оцеплению. Можно было разглядеть только всполохи горящего клинка, врезающегося в закованные в кирасы тела.
Бойцы не успевали сделать и замаха — падали, как подкошенные. Стены, пол, одежда, лицо и руки окрасились красным.
Высшему не понадобилось и минуты, чтоб положить к ногам два десятка профессиональных, защищённых доспехами воинов. Элитную охрану. Отборных.
Он остановился в центре круга из трупов. Меч сам собою исчез.
– Ну? – круто развернувшись на каблуках, король двинулся к епископу. – Ваше Преосвященство, какие доводы в пользу Вашего права на трон ещё можете привести?
– Это не моё право, – покачал головой тот. – Власть должна принадлежать народу и регулироваться Церковью. Боги поставили меня наместником. И власть божественная сильнее мирск...
– Как?! Опять?! – щека короля непроизвольно дернулась. – Да вы что, издеваетесь?!
– Богам лучше знать, что нужно для...
Антониэль склонился над священником, заглянул в лицо. Шепот показался заговорщику шелестом переворачиваемых страниц очень древней книги:
– Чтоб покарать, мне не нужен меч. Я тебя уничтожу твоим же оружием. Даже не прикасаясь...
Глаза вспыхнули голубым пламенем.
– Я покажу тебе то, во что ты так свято веришь и на что уповаешь. Хочешь, приоткрою завесу, и ты узришь истинную суть Высших? Смотри на меня...
На миг король бросил взгляд на замершего под столом канцлера.
– Рими, закрой глаза и отвернись!
Тот послушно зажмурился, закрыл лицо руками, повернулся спиной и, вдобавок, уткнулся в пол.
Высший кивнул, снова обратил взор к священнику.
– Узри же, несчастный, что есть тот, кого вы называете Высшим!
Из-под распахнутых крыльев разлился свет.
Епископ вздрогнул, попытался отстраниться, закрыть глаза, но его точно парализовало.
Он мог только смотреть, наблюдать, как спадает маска: исчезает бледная кожа, мышцы, кости и остаётся лишь сгусток чистой энергии.
А за ним – то, названия чему нет...
Огонь, пылающий в глазах Высшего отразился в зрачках священника, вспыхнул и выжег тело изнутри. Мятежник упал на ступени трона.
Антониэль привычно дёрнул плечом, хмыкнул, поморщился. Сделал пару шагов, поднял мантию и корону.
– Можно уже смотреть, – бросил он дрожащему канцлеру, – и распорядись, чтоб прибрали здесь. Тронная зала все-таки...
Римис несмело оторвал голову от пола, часто-часто закивал. В глазах его застыл религиозный трепет пополам со страхом.
Король вышел, на ходу накидывая мантию. Римис остался в зале среди трупов. Он ещё не знал, что будет делать. Знал только, что никому и никогда не расскажет о том, что видел.
Антониэль быстрым шагом влетел в покои, запер дверь и, съехав спиной по стене, закрыл лицо руками.
Его тоже трясло.
Только изнутри.
Теперь можно было дать волю чувствам.