Алис Март – До того, как всё изменится (страница 1)

До того, как всё изменится

Глава 1

Осень в Амшире никогда не спрашивала разрешения. Она просто приходила, выдувала из камня тепло, из листьев цвет, из привычек беспечность и оставляла взамен холодную ясность.

На Ристар ложился вечер. Вековые ели на склонах темнели так, будто их кто-то выкрасил в ночь. Ветер гулял по крышам, по пустеющим улицам, по бойницам замка и делал вид, что он здесь главный. Город засыпал – тяжело, древне, как умеют засыпать большие города, привыкшие к собственным стенам и чужим войнам.

На сторожевую башню замка взошел Рейвен. Он поднимался сюда уже четвертую ночь подряд, и это стало напоминать традицию. А традиции, как известно, появляются либо у очень мудрых, либо у очень упрямых. Рейвен пока не определился, к какой категории относится, зато отлично знал другое: за минуту до полуночи воздух над замком становился неправильным. Не холодал, не сырел, не пах по-другому, а делался именно неправильным. Как если бы небо на миг вспоминало, что оно вообще-то не принадлежит ни графу, ни городу, ни даже королю, и позволило кому-то чужому потрогать границу. Рейвен терпеть не мог, когда кто-то трогал границы без его позволения. Он сложил руки на груди и уставился вниз. Ристар мирно лежал у ног тяжелой каменной массой: улочки, крыши, темные окна, редкие фонари. Смешно: на бумаге он управлял этим местом шестнадцать лет, а на деле иногда чувствовал себя тем самым мальчишкой, которому вручили ключи от арсенала и сказали: «Ну, ты там аккуратней».

Позади тихо шоркнуло по камню. Рейвен обернулся резко. Не потому что боялся, а потому что любил делать вид, что вокруг всегда опасно. Это добавляло солидности и позволяло выглядеть грозным. Порой у него получалось.

На площадке возник Никлас, дворецкий. Старый вампир, сухой, как пергамент, и воспитанный настолько, что даже тревога из его уст звучала, как вежливое напоминание о приличиях. Он служил еще деду Рейвена, потом – отцу-герцогу, а теперь – молодому графу и делал это так, будто ему выдали сложную задачу и запретили жаловаться вслух.

Никлас слегка наклонил голову.

– Ваше Сиятельство.

– Я думал, ты спишь, – бросил Рейвен.

– Я тоже так думал, – ровно ответил дворецкий и подтянул ворот, – но Вы каждый вечер убеждаете меня, что сон – лишняя прихоть.

– Сон – дело для тех, кто не умеет держать графство, – отрезал Рейвен.

Никлас оглядел башню, ветер, ночь и молодого хозяина.

– Графство держится, – сказал он, – а вот Вы держитесь хуже.

Рейвен фыркнул и снова посмотрел на город.

– Я здесь по делу.

– По какому? – уточнил старик мягко, но настойчиво, – мне нужно знать, что отвечать слугам, когда они спрашивают, почему граф ведёт себя так, будто ожидает штурма.

– Пусть думают, что ожидаю, – хмыкнул Рейвен, – страх полезен для дисциплины.

– Особенно для Вашей, – невозмутимо заметил Никлас.

Граф повернул голову.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Рейвен, – что мне просто скучно?

– Я хочу услышать правду, – вздохнул Никлас, – хотя бы ту версию, которую Вы считаете правдой. И я беспокоюсь. Вы четвертые сутки не спите.

– Я не ребенок.

– Это Вы сейчас себе сказали или мне?

Рейвен хотел ответить резко и строгим голосом, но не нашел достаточно взрослой фразы и сделал вид, что занят ночным горизонтом.

– У меня предчувствие, – промолвил он, наконец, с явным раздражением к собственным словам, – здесь должно что-то случиться.

Никлас снова тяжело вздохнул, будто «предчувствие» было дополнительной нагрузкой на его и без того усталые плечи.

– Предчувствие, – повторил он, – Великолепно. Ваш отец в Вашем возрасте тоже имел предчувствия. Правда, потом у этих предчувствий обычно находилось имя и список виновных.

– Ты к чему клонишь? – спросил Рейвен.

– К тому, что если Вы ищете опасность, Вы ее найдете, – развел руками Никлас, – а если найдете, мне придется писать объяснительную герцогу.

Граф раздраженно дернул плечом.

– Отец далеко.

– Пока, – подчеркнул дворецкий, – и я бы хотел, чтобы когда он решит посетить Ристар, у нас все еще была голова. У Вас – своя, у меня – моя.

Рейвен собирался достойно заявить, что старик слишком драматизирует, но внизу мелькнуло движение.

По темной улице быстро бежала небольшая фигура в сером плаще. Она двигалась уверенно, будто знала город, и ей нужно именно к замку именно сейчас.

Рейвен наклонился вперед. Никлас тоже подался к краю, прищурился.

– Это кто? – спросил Рейвен.

– Не стража, – ответил старик, – и не местные. Наши воруют иначе: с остановками на подумать и с обиженным видом.

– Женщина? – граф всмотрелся.

– Похоже, – подтвердил Никлас, – и одна.

В этом было что-то неправильное. Не потому что женщина одна, а потому что ворота закрыты, мост поднят, город спит, а одиночки в такие часы либо очень уверены, либо обречены.

Рейвен не стал обсуждать с собой правила приличия, режим охраны и здравый смысл. Он просто шагнул с края башни. Дворецкий сверху тихо выругался себе под нос. Очень этично, почти без слов. Ветер рванул плащ, камни и крыши полетели навстречу, и через миг граф мягко опустился прямо перед бегущей.

Фигура вскрикнула, споткнулась и упала. Рейвен склонил голову. Самодовольная улыбка выскользнула сама собой.

– Ночь, – проговорил он, – пустые улицы. Серая накидка. Быстрые ноги. Я бы сказал, что ты либо несешь тайну, либо убегаешь от нее. Но выглядит так, будто тайна догоняет.

Женщина приподнялась, дрожащими руками откинула капюшон. Зеленые глаза. Светлые пряди. Черты тонкие, слишком правильные. Рейвен сразу понял.

– Эльфийка, – протянул граф, – и совсем юная.

Незнакомка нахмурилась, будто слово «юная» было обидным.

– Ты кто такая?

– Гостья, – выговорила она, и голос прозвучал ровно только на первых словах, – в Ваших краях.

– Гости обычно бывают с письмом, – заметил Рейвен, – с проводником. Иногда с мозгами. Ты пришла ночью. Одна.

Эльфийка поднялась, отряхнула плащ, попыталась держаться достойно.

– Неужели Вы способны обидеть того, кто пришел с добром? – спросила она.

– С добром не бегают, – отрезал Рейвен, – с добром приходят днем. Что ты здесь делаешь?

– Я возвращалась домой…

Рейвен приподнял бровь.

– Домой сквозь закрытые ворота и поднятый мост? Ты умеешь плавать по ночам через ледяной ров или у вас в селении так принято?

Эльфийка отвела взгляд.

– Я… я просто шла.

– Врешь, – спокойно сказал Рейвен, – точнее, не договариваешь. А это почти одно и то же, просто звучит приличнее. Имя.

Она колебалась секунду, потом произнесла:

– Айрисэль.

– Айрисэль, – повторил граф, – хорошо. А теперь объясни: к кому ты приходила?

– К дальней родне, – ответила она слишком поспешно.

– Почему ночью?

– Так… было удобнее.