Алинда Ивлева – Пропавший без вести (страница 6)

Глеб позвонил в дверь, открыла незнакомая девушка с глазами цвета луговой герани после дождя. Он отвел взгляд, настолько проницательным, пробирающим до холодка между лопатками был ее взор.

– Лена? – полувопросительно уточнил, зная, что живет она одна, но к таким переменам во внешности бесцветной Лелькиной одноклассницы Глеб не был готов.

– Проходи, – Лена проигнорировала дурацкий вопрос и пропустила его в коридор, лишь поправила халат, прикрыв разрез между грудей.

У Глеба сперло дыхание, подобной реакции он от себя не ожидал. Хрипло, словно поперхнулся, спросил, где Кирилл.

– Кирюша, выходи, дядя Глеб приехал. Не бойся.

Она прошла в комнату и за руку вывела мальчика, лет шести, с белесыми вьющимися волосами и зелеными глазами. Лена пытливо вгляделась в лицо гостя, будто в ожидании какой-то реакции. Но выражение выдавало беспомощность, привычная самоуверенность покинула Глеба.

– Привет, – он неуверенно протянул руку. Как еще здороваются мужчины с детьми?

Мальчик молчал, насупленно изучая незнакомого дядю. Взгляд волчонка. И что мне с ним делать?

– Вот тут сумку с необходимыми вещами собрала, сапожки резиновые, ветровка, шапка, правда жару обещают, летние тоже положила. Носочки, трусики… Лекарства всякие. Что еще. А-а. Вот, чуть не забыла. Она протянула две купюры по пять тысяч. На еду. И за заботу. В общем, спасибо.

– С дуба рухнула. Убери. – Глеб не свыкся еще со взятой на себя ролью няньки, но не забыл, что мужик.

– Ну что, поедем, Кирилл, нас ждут приключения.

Лена обняла сына, и нежно высвободив из объятий, подвела к Глебу. Мальчик подошел к нему, молча, без слез и истерик, лишь посмотрел с надеждой на маму, вдруг передумает. Мама плакала.

– Он все время такой?

– Какой!?

– Неразговорчивый.

– Да, с незнакомыми. Он боится.

– Чего?

– Не сейчас, там в сумке подробная инструкция, я все объяснила. Сейчас не надо. Спасибо тебе, у меня поезд через три часа.

– Понял, ну пойдём.

Глеб с чужим ребенком спустился на лифте. Мальчик семенил, стараясь не отставать, не выказывая никаких признаков непослушания или характера. Но Глеб не вчера родился, таких детей со взрослым взглядом жизнь потрепала. Характер у него точно есть. Он – уже мужичок. Значит, проблем не будет!

Глеб закинул сумку на заднее сидение, чертыхаясь приспособил детское кресло, которое Лена выдала ему в нагрузку на выходе. Усадил ребенка. И, поглядывая в зеркало заднего вида, тронул машину.

О чем с этими детьми говорить-то? Молчать? Может, он немой?

– Ты есть хочешь?

Кирилл покачал головой.

– А чего хочешь?

Мальчик снова махнул головой и уставился в окно. Демонстрируя, что разговор окончен.

– Ну ладно. Тогда поедем гоночные машины смотреть?

Детские как два хризолита глаза распахнулись, зажглись искорками удивления. Кирилл повернулся и не сводил взгляда с дороги через лобовое стекло. Уже хорошо. Растормошил. Они приехали на трек, где готовились к соревнованиям бывшие коллеги Глеба. Инструктором был его бывший тренер. Часа два Кирилл, будто заворожённый, наблюдал с трибуны за болидами, носящимися визжа шинами, по кругу. Пока Глеб болтал со старыми знакомыми. Потом они заехали в кафешку, поужинали. Ну как поужинали. Малец согласился лишь на пюре и кусочек белого хлеба с маслом. По фиг, не умрет с голоду. Уговаривать не буду. Блин, четыре дня с ним что делать? Не вывезу. Потом Глеб вспомнил про Бабкин дом, и подумал, что это лучший вариант. Маринка не работает, там торчит. Сбагрю мальца, ей полезно, пусть изучает азы материнства на практике. Только высплюсь сначала и поутру рванем. Включу малому мультканал и баиньки.

В студии, конечно, не разгуляешься. Но зато подопечный на виду. Да и что тут можно испортить. Глеб включил телек, сходил в душ, усадил Кирилла в кресло перед полутораметровой LED-панелью. Прилег. И не заметил, как вырубился. Подскочил от хлопка двери.

На экране горели дома, вместо мультиков, в новостях показывали, как огнем были сожраны дома где-то на побережье Атлантики. Он щелкнул включателем ночника. Почему темно? Я свет не гасил. Протер глаза, пацана нет. Глеб подорвался, одел спортивные штаны, футболку, заглянул в санузел. Никого. В шкаф-купе в прихожей. Малого нет. Рванул как есть, в тапках, на лестничную площадку. Вверх. Вниз по пролету. Елки-моталки. Куда делся? Сбежал! Глеб отдышался. Вернулся, постоял у входной двери. И только понял, что она закрыта. Он без ключей. По хрен, у тети Гали из соседнего подъезда, маминой корефанки, есть запасные. Глеб сиганул, перепрыгивая через две ступеньки, вниз. Он метался по двору, орал «мальчик-мальчик», с перепугу забыв его имя. Приставал к собачникам, выгуливающими псов поутру. Те шарахались от него как от полоумного. Ведь он даже не мог описать, в чем был одет ребенок и как выглядел, сколько лет. Глеб поплелся спустя час поисков к тете Гале. Она встает рано, уже не спала. Напоила чаем, расспрашивая о мальчике. Глеб только тогда вспомнил его имя, чуть успокоившись. Забрал запасные ключи. Она предложила помощь, быстро надела плащ, и поспешила следом.

– Кирюша, Кирюша, – звала она ласково.

– Кирилл, ты где? – орал Глеб. – Теть Галь, может, в полицию.

– Ты что? У нее ж ребенка отберут. Не вздумай. Куда такой малыш мог уйти. Точно где-то здесь, может, на детской площадке за домом?

Они обогнули дом. Детская площадка: горка и две качели, пустовала. И тут Глеб заметил на дереве возле горки красное пятно. Он подбежал ближе и увидел беглеца. Не пытаясь уговаривать, полез наверх, схватил в охапку всхлипывающего Кирилла, стащил вниз. Прижимая к себе.

– Малой, ты че, как ты меня напугал!

– Там пожар! Пожар! Я не хочу туда, там пожар! – он плакал и прижимался, как котенок к его большому телу. Глеб ощутил что-то непривычное в душе, жалось? страх? жажду защищать, оберегать?

– Все будет хорошо! Я потушил пожар!

Вернувшись домой, Глеб стянул порвавшуюся куртку с мальчика, и все понял. Ручки его были когда-то обожжены, кожа срослась розовыми кривыми лоскутами, оставив грубые борозды, шрамы, как на плохо приклеенной антибликовой пленке на стекле.

– Да, дружище. Никаких телевизоров. Сейчас мы поедим хлопья с молоком, и в деревню. Раньше там были коровы, видел коров? А гамак видел? В общем, тебе понравится.

Глава 8

Приехали в деревню далеко за полдень. Мишка с Мариной были дома, жарили на гриле шашлыки. Гостям удивились, но были рады. Перекусили, и отправили Марину с Кириллом в поле – коров искать. В их отсутствие мужики решили привести дом бабы Кати в порядок. Глеб не хотел ночевать в чужом. Они выволокли и разломали старую деревянную рухлядь, остатки мебели и разожгли во дворе костер. Еще предстояло починить кровать и диван. Помыть полы. Две комнаты на втором этаже были почти в порядке, как при бабке. Спокойно можно ночевать, если проветрить. Мишка пообещал притащить обогреватель. Электричество в доме было.

Когда выволокли остатки мусора из дома, Мишка спросил:

– А ты точно с Ленкой не мутил?

– Ты чего, опух совсем? Да я ее со старших классов и не видел.

– Да я просто спросил, это точно детдомовский парень?

– Ну да. Точно. Лелишна рассказывала, с каким трудом Лена добилась, чтобы ей отдали парня. Сестра все свои связи задействовала. Этот парнишка сын какой-то знакомой Ленки или дальней родственницы, не помню, она погибла в аварии.

– Ясно. Ну ладно. Неужели не заметил?

– Да че я заметить должен, – Глеб вытер вспотевший лоб рукавом.

– Мальчишка – копия ты!

– Чушь не неси!

***

Когда Марина с Кириллом вернулись с прогулки, Мишка триммером скосил на участке Глеба почти всю траву, а хозяин дома сколотил из досок, оставшихся от старого серванта добротный стол, починил колченогие стулья, вдвоем спилили высохшие деревья, оставили березу возле дома и пару яблонь. Марина по пути зашла в местный магазинчик, купила мальчику цветные карандаши, альбом для рисования и мяч.

Глеб ничего не знал о детях, как их развлекать, о чем говорить, и какие эмоции должен демонстрировать довольный ребенок. По лицу вошедшего во двор Кирилла нельзя было прочитать ничего, мальчик был молчалив и будто напуган. К груди он прижимал альбом, словно его хотят отобрать. Глеб шепнул Мишке:

– Звереныш, они там, в детдоме, все такие?

– Не знаю, не бывал, но думаю, да.

– Малец, смотри какой стол для тебя сделал, – Глеб стукнул кулаком по столешнице, мальчик вздрогнул.

Марина подвела ребенка к столярному шедевру и усадила. Кирилл был послушен как марионетка, он выполнял беспрекословно то, что ему говорили.

– Да, тяжело с ним! – шепнул Мишка. – Мы пойдём, че-нибудь сообразим на обед и придем за вами.

Соседи ушли, а Глеб и чужой ребенок остались.

Кирилл чертил стрелочки на белом листе бумаге, зеленым закрашивал, переворачивал страницу, и повторял манипуляцию.

– Дружище, ты коров видел?

Кирилл кивнул утвердительно.

– А на речку ходили? Там караси плавают, бывает, из воды выскакивают, и чешуя у них блестит на солнце.

Мальчик поднял глаза, видимо, не понимая, о чем говорит дядя.

– Оо-о, хочешь увидеть? Завтра утром пойдём на рыбалку. Да?